Дмитрий Минаев – Месть Золотой Вильи. Первые шаги (страница 45)
Между прочим, подавляющее большинство драдмарских женщин… Тех выкупленных рабынь, что ими стали… так или иначе были ущербны. Иначе заезжие торговцы… не важно табиры ли они были или нет… никогда бы не продали их заклятым врагам кочевников. Нет, речь шла не о физическом уродстве или увечье… хотя случалось и такое… как, например, с Нимой, или Хэрой, у которой не видел повреждённый левый глаз…
У "Снежной Королевы" Вары, матери Эйги, такой же светлоглазой и беловолосой, не хватало указательного и среднего пальцев на правой руке.
Может, у остальных тоже были какие-то недостатки, но незначительные. Калек драдмарцы на последние деньги ни за что бы не купили. Но главным изъяном "дефективного" живого товара была его непокорность. Ещё свободолюбие, воинственность и склонность к побегу. Большинство женщин прошли через несколько рук, прежде чем какому-то ушлому торгашу не пришло в голову сплавить их в Золотой лес. И хоть попали они сюда разными путями, было в них что-то общее, какая-то отчаянная решимость, что не дала им сломаться. А уж как загорались у этих драдмарок глаза, когда речь заходила о том, как сильнее досадить табирам и убить их побольше…
Даже гадать не хочется, чего женщинам довелось хлебнуть с рабским ошейником на шее. Каким наказаниям они подвергались за свою строптивость. Наверное, изнасилование было наименьшим злом.
Видела я в купальне спину Вары – Варильнгарх. Не представляю, как такое вообще можно выдержать. Кожа на её спине напоминала шкуру крокодила… в клеточку. Иссечённую крест накрест. Я уставилась на женщину во все глаза, рот невольно приоткрылся. Словно что-то почувствовав, светлоокая быстро обернулась, поймав мой взгляд. Я тут же отвернулась. Всё таки нетактично пялиться на чужие увечья, тем более, если они женские. Но, поймав меня с поличным, Вара лишь криво усмехнулась, ничего не сказав. Да если бы и произнесла что-то, я б всё равно не поняла.
Разговаривали драдмарцы со своими жёнами на жуткой смеси драдмарского, имперского и леворского, с большой примесью степной ругани, причём всех диалектов сразу. Как женщины понимали друг друга, оставалось просто диву даваться. Правда, изъясняться с мужьями им было намного проще и привычнее. Сама была невольной свидетельницей, как Эпшир управился со своей женой Хэрой, костерящей его и по-своему, и по-табирски на чём свет стоит и уже готовой когтями вцепиться. Сгрёб в охапку, даром, что без руки, закинул на плечо и уволок в дом. Что там было дальше, не ведаю, только когда шла обратно из здания Совета, видела, как доблестный дауартин с мечтательной улыбкой что-то мастерит во дворе, а его грозная жена скачет, как горная козочка, развешивая бельё и что-то напевая себе под нос, счастливая и довольная. Полнейшая семейная идиллия.
Ничуть не сомневаюсь, что и сотник Занг из рода Драрх как-то находил со своей Варой общий язык. Вот только вряд ли эту "Снежную Королеву" можно было забросить на плечо. Про неё Некрасов точно бы написал: "Слона на скаку остановит и хобот ему оторвёт". Любили ли супруги друг друга или нет, но это не помешало столь необычной паре иметь двух детей: дочь Эйгу, похожую на мать, как две капли воды, и сына Грарга, на пару лет моложе сестры. Мальчишка, названный в честь погибшего князя, был почти полной копией отца, таким же смуглым и черноволосым, только глаза голубые. Даже не голубые, а светло-синие, как у кого-то из родичей Варильнгарх. Н-да.
Наверно легче всего общаться со своими вторыми половинами было предводителям драдмарцев. Оба хорошо знали имперский, даже, Ламмар.
И сразу нашли общий язык, видно поэтому и первенцы у них появились раньше всех.
Но я ж говорила, что остальные беглецы в то время ещё мечтали вернуться на родину.
Между прочим, где обещанная инфа о допросе Чака?
Сию минуту. Так вот, Тоша… О-о-о, совсем забыла рассказать о ней!
У-у-у, когда же это кончится!
Нет, ну надо же сказать хоть пару слов об этой необычной женщине! Как я уже говорила, Тошхарарман не слишком походила на остальных табирок. Может, издали было не отличить: чёрные, как вороново крыло, волосы, чуть раскосые глаза, правда, совсем необычного для кочевников серо-зелёного цвета. Дальше шли сплошные отличия, ведь кожа женщины была куда светлее, чем у прочих обитательниц степей, лишь с лёгкой позолотой, да и сама она была выше ростом и стройнее.
Даже слишком, напоминая своей фигурой больше эллиенов, чем людей.
Возможно.
И ещё взгляд…
Такой необычайно пронзительный. Будто стремящийся проникнуть в душу и вывернуть там всё наизнанку.
Да и муж был ей подстать…
Точно. Поскольку священников у драдмарцев не было, Влэхрионар худо-бедно исполнял у них обязанности служителя культа бога Ийлава, помимо руководства медицинской, интендантской, ветеринарной и прочими службами.
Ну да, на полставки – колдун, на другую – по всякой фигне.
Тогда уж – шаман, а считать здоровье сограждан и их снабжение всем необходимым ерундой – типично российская безалаберность.
Так вот, всю ту тарабарщину, что нёс Чаакрамендран, которого я обозвала Чаком, на что наш гость никаких возражений не высказал…
Попробовал бы он это сделать!
В общем, то, что он говорил, с грехом пополам переводили Тоша с Нимой. Диалог этот, подтверждаю, как свидетель, оказался очень непростым. Чак безбожно коверкал слова, и женщинам не сразу удавалось ухватить суть сказанного, а Эрвендилтоллиону с Эпширом, которые, собственно, и вели допрос, приходилось по нескольку раз переспрашивать, чтобы найти в хаотичном наборе слов хоть какой-то смысл. Но постепенно Тошхарарман удалось приноровиться к манере изложения заморского гостя…
Где это ты в степи нашла море?
Ну, тогда застепного… не знаю, как иначе назвать, поскольку родные края Чаакрамендрана оказались по ту сторону равнины, рядом с султанатом или халифатом… Сложно найти название государству с незнакомой системой правления, основываясь на слухах и домыслах.
Так называй его, как есть – шармахам Ирчихр-Наомин.
Пусть так. Как выяснилось, родина Чака находилась на границе этого самого шармахама и империи, точнее – чуть в стороне от неё, где у подножия гор сходились рубежи этих могучих государств со Степью. Вот в покрытых густыми вечнозелёными лесами то ли горах, то ли предгорьях… ну, не на засыпанных снегом вершинах они же сидели… и обитали Чаакрамендран и его сородичи.
Кстати, сам молодой человек, после того, как его отмыли и приодели оказался оч-чень даже ничего. Чёрные волнистые волосы, большие вишнёвые глаза, смуглая кожа. Не чёрная, как у негра, а тёмно-бронзовая, как у мулатов, метисов, индусов…
Короче, тёмная кожа и прямой нос.
Но в сравнении с Клэрионом он проигрывал. Не было в облике Чака той мужественности, харизмы, что так притягивает женщин. Наоборот, в чертах его лица виделось что-то женское или детское.
Скорее уж пи… Как бы покультурней сказать?
Лучше никак не говори! Парень то он оказался нормальный.
И воин куда выше среднего.
Но, может я к нему придираюсь?
Ревнуешь.
В честь чего?
Из-за Эйвы… И вообще, просто он герой не твоего романа. С Клэром не сравнить… О-о-о, хватит разводить сырость и шмыгать носом!
Так вот, о допросе Чака, а то, я вижу, с этими душевными страданиями и лирическими отступлениями, никто о нём никогда не узнает.
Чаакрамендран… буду называть его так, потому что иначе эти рычащие звуки и щёлканье языком передать вообще невозможно… был сыном какого-то родича местного правителя. Как он объяснил, по внешнеполитической и торговой части – налаживанию контактов с соседями. Хотя, вроде бы, сам молодой человек никакого конкретного поста не занимал. И тогда не совсем понятно, как он попал в состав посольства, направлявшегося в шармахам. Но, как бы то ни было, Чак оказался в числе делегатов, посланных с этой ответственной миссией. На нейтральной территории на маленький караван было совершено нападение. Охрана и почти все послы перебиты, а уцелевшие, в том числе и наш собеседник, захвачены в плен табирами.
Про то, как он мыкался в плену, молодой человек особо не распространялся. Да и мы не допытывались. О чём он мог рассказать? Нам хватило и подробностей о том, как запытали до смерти двух его старших товарищей. Как кочевники по очереди насиловали двух оказавшихся в посольстве женщин. Их то зачем с собой взяли в такую рискованную экспедицию?! Тоша, переводя сказанное, глотала слёзы. Нима говорить вообще не могла, а только рыдала. Да и у меня, стыдно сказать, глаза были на мокром месте.
Короче, если Чак своим рассказам надеялся нас разжалобить, то это с успехом ему удалось. И это он описал лишь первые пару месяцев своих злоключений, а ведь в плену он провёл без малого три долгих, бесконечно долгих года.
Пытался ли он бежать? Шутить изволите. Тачпаны под неусыпной охраной, а пешему от конного… или тачпанного… по степи не убежать. Даже рядом с казавшимися такими родными горами сделать это оказалось непросто. На ночь рабов сажали в колодки, освобождая лишь перед самым рассветом. Чаку повезло, что взрыв прогремел так удачно.
Ему как раз сняли с шеи "хомут", спутанными оставались только ноги. Пока оба табира, и надзиравший за юношей старик, и присматривавший за ними обоими охранник выскочили из юрты, Чак успел развязать себе ноги, немного размяться (всё-таки колодки чертовски неудобная штука) и порыться в торбе Харбекра (так звали старика). Не успел парень вновь завязать мешок, как в шатёр вбежал его хозяин.