Дмитрий Минаев – Месть Золотой Вильи. Первые шаги (страница 44)

– Ну, как вам, Ола, – с гордостью произнёс лаэрииллиэн, обведя рукой воздвигнутые сооружения, которые отсюда с башни, были, как на ладони.

Н-да, доволен так, как будто собственноручно их возвёл.

– Неплохо, – отозвалась я, – но, думаю, когда настанет тепло, следует всё это воспроизвести в камне.

– Думаете, табиры к этому времени не уйдут?

– Нет, уверена, что мы их выгоним в шею в самое ближайшее время. Вот только, когда потеплеет, они могут вернуться.

Владыка ничего не ответил и так же, как я уставился вдаль, где перед рекой торчали обугленные остовы парлисов, а за ещё не успевшей покрыться льдом водной гладью горели многочисленные костры.

Между прочим, кто-то обещал рассказать, как действовал отряд Архемлирата.

Точно. Как уже говорила, об этом походе я узнала со слов Эйвы. Если отбросить в её повествовании подробное описание погодных условий, состояния тропы и красоту пейзажей… На такую высоту девушке подниматься ещё не приходилось, поэтому увиденное с высоты птичьего полёта завораживало. И, кстати, добралась группа до озера едва ли не быстрее, чем мы накануне до места диверсии, откуда я напала на вражеский лагерь.

Казалось бы – полный абсурд, ведь по прямой до водного источника расстояние было чуть ли не в два раза длиннее. Однако марш боевой группы к месту назначения занял столько же времени, если не меньше. Всё дело в состоянии дороги. Если до этого нам пришлось переться по бездорожью, преодолевая, пусть и не особо внушительные, но весьма многочисленные преграды, то путь к озеру проходил по довольно удобной тропе.

Даже лаэрииллиэн Эрвендилтоллион не помнил, когда та была проложена контрабандистами. Казалось, она существовала всегда. Кто там и чего таскал, эллиены не интересовались. Им вообще нет дела до людских проблем, если они их непосредственно не касаются. Впрочем, я это уже говорила. Разведчики эльфов не раз видели караваны вьючных наргов, которые, пройдя по горным тропам, выходили на берег озера и уже по нему двигались дальше в сторону Виллариса. Или наоборот, выходили с той стороны и, минуя озеро, продолжали свой путь по кручам, пока не скрывались в лесу уже на леворской стороне.

После того, как имперцы подняли уровень воды, удобная тропа оказалась затоплена. Пешие путники ещё могли пробраться по острым кромкам рукотворной "чаши", а вот о том, чтобы провести вьючных животных – не могло быть и речи. Тем лучше, новому уровню водоёма было никак не меньше сотни лет, так что о ведущей к нему удобной тропе по ту сторону гор наверняка забыли.

Наши диверсанты подошли к месту назначения без особых проблем. Теперь нужно было пристроить груз. Проще его было заложить у самого основания каменной кладки, но эллиены справедливо посчитали, что там она может быть толще и прочнее. Поэтому заряды подвесили на верёвках ближе к середине стены. Всего, как я поняла, было три "ёлочные гирлянды" с зарядами посередине.

Эйва сказала: "Как твоё ожерелье".

У меня вообще то – колье.

То есть дорогие побрякушки сосредоточены в одном месте – ближе к центру. Вот такими "висюльками" и украсили преграду, которую предстояло взорвать.

Эллиены подходили по очереди, передавая заряды, а затем спускались на облюбованную ими смотровую площадку чуть в стороне от места диверсии и достаточно высоко, чтобы их не смыло шальной волной. Предосторожность эта оказалась не лишней.

Наконец последние эльфы покинули место взрыва, и только слабые огоньки горящего шнура напоминали о том, что должно произойти через несколько минут. Страшный грохот возвестил о том, что адская машина сработала. Мощный взрыв потряс стену, но она устояла. Разочарованию эллиенов не было предела. Они ожидали куда большего.

Правда, вырвавшаяся на волю струя ледяной воды "дострелила" до середины лагеря, и, даже, дальше. Прибив к земле все шатры на своём пути, в том числе и "золотой" (так его обозвала Эйва). У табиров началась паника, но это были ещё цветочки.

Раздался громкий треск. Расширившийся поток воды метнулся в одну сторону, затем – в другую, увеличивая сектор поражения и сметая всё новые и новые жилища кочевников. Теперь стойбище напоминало растревоженный муравейник. Его обитатели метались туда-сюда, усиливая хаос и анархию. Хриплые крики, пронзительный рёв тачпанов, женский вой и плач детей. Ведь семьи степняков находились здесь же.

Но всю эту какофонию заглушил жуткий грохот. Остаток стены рухнул, и выплеснувшаяся масса воды обрушилась вниз, прыгая по скальным выступам, как по ступеням, и разбрызгивая во все стороны мириады ледяных брызг. Эльфов едва не окатило с головы до ног – докатившаяся до них волна разбилась о скальный уступ, за которым они прятались, на расстоянии вытянутой руки.

Кочевникам повезло меньше, ведь им на голову хлынула едва ли не половина озера. То, что она низверглась не сразу, а продолжала хлестать около получаса, дела не меняло. Конечно же, это не цунами, но несколько небольших волн, первая по пояс, следующие по колено, по долине прокатились. Костры потухли, а снег намок, поэтому видимость резко упала. Но хорошо видящие в ночи эллиены и так могли различить, как конные и пешие степняки с диким воем и криками улепётывают из долины.

С первыми робкими отсветами нарождавшейся зари эльфы покинули убежище, оставляя за спиной пустыню с вмёрзшими в землю шатрами, повозками и прочим брошенным имуществом. Всё оно покрылось поблёскивающей ледяной коркой, хотя кое-где ещё стояли не успевшие замёрзнуть лужицы, подмигивая уходящим эллиенам зеркальными глазами, на которые ухитрились упасть отблески света.

– Удачная прогулка, – так назвал немногословный Архемлират этот рейд.

Жаль, что у нас так мало войск. Стоило напасть в тот день на марамал Тархурабана-джеха, и от него ничего бы не осталось. Обидно.

– А вы что, скажете, Ола? – спросил меня владыка.

– Будем надеяться, что ледяная вода охладит их пыл.

Ты, кстати, про перебежчика забыла рассказать.

Ой, и верно! Только он не совсем был перебежчик, и даже совсем… Впрочем, решайте сами.

Отряд эллиенов быстро удалялся с места диверсии. Не столько потому, что ожидалась погоня, скорее из-за того, что они не желали оставаться в горах. Не знаю, как их собратья, кочующие по страницам книжек, но то, что ты называешься "горным эльфом" ещё не значит, что ночёвка среди покрытых снегом скал должна доставлять тебе удовольствие. Это для экстремалов: горные пики, палатка, луна, звёздное небо. Из разряда "как развеять скуку". А вот если ты всю жизнь живёшь среди этого? Поневоле хочется тепла, уюта и прочих благ цивилизации.

А покороче никак нельзя?

Что ты меня всё время торопишь?!

Так вот, эллиены возвращались домой усталые, но довольные. Рейд то удался на славу… И тут идущие в арьергарде заметили, что их по пятам преследует какой-то герой-одиночка. Устроили на него засаду и выловили. Интересно всё-таки, что за кочевник-смертник решил за тобой погнаться. Тут то и выяснилось, что это никакой не степняк, а сбежавший пленник. Потёртости на запястьях и щиколотках, рабский ошейник и тавро на плече, которым табиры метили скот, удостоверяли это лучше всякого паспорта.

В поднявшейся после взрыва суматохе бедолаге удалось как-то освободиться и сбежать. Вряд ли он к этому готовился заранее, хотя был в приличных для степняка шубе, шапке и сапогах, даже сабля на поясе болталась. Однако под низом было такое рваньё, которое одеждой язык не повернётся назвать. Ещё беглец разжился тощей котомкой с куском чёрствой лепёшки, несколькими полосками вяленого мяса и небелёной рубахой.

Вот и всё, что удалось узнать о незваном госте, поскольку тот ни бельмеса не понимал ни по-имперски, ни по-эллиенски, ни на нашем леворском. Эйва смогла определить, что чужеземец что-то пытается объяснить на степном наречии, вот только владевших им среди эльфов не было. Как-то раньше разговор у них с кочевниками не клеился, каждый раз сводясь к свисту стрел и звону клинков.

В общем, допросить Чаакрамендрана… Если я не путаю, именно так звучало его имя… удалось только в Лесу. И то пришлось просить помощи драдмарцев, вернее их жён, тех, кто по происхождению были дочерьми степей. Они тоже в своё время попали в рабство, а будущие мужья выкупили.

Верховодила, как я поняла, среди женщин-табирок Тоша – Тошхарарман… по-моему так… Ну не виновата я, что у местных, что леворцев, что имперцев, а тем более кочевников и эллиенов такие труднопроизносимые имена. Ладно, это не суть важно. Главное, что Тоша была дочерью главы разгромленного рода и довольно сносно говорила и по-имперски, и по-леворски, оттого что была смешанных кровей. Вообще то табиры, как правило, невысокого роста, коренастые, круглолицые и узкоглазые. Как там по-научному это называется – черты монголоидной расы?

А тебе не кажется, что эти дети степей больше похожи на индейцев? Глаза ведь у них и не такие уж узкие.

Ну почему, вот у Нимы… как её полное имя – Нимюрринхат? А-а, не важно. Вот она монголку, а, может, китаянку или японку напоминала больше других. Круглый овал лица, аккуратный прямой нос, узкие карие глаза, чёрные прямые волосы… и уродливый шрам, рассекающий левую половину лица. Рваная рана давно зажила, но оставшаяся от неё ломаная линия исказила черты, как трещина в зеркале. Бровь срослась ступенькой, а уголок рта смотрел вниз, будто на лице Нимы навечно застыла печальная маска Пьеро. И какой гад посмел так изувечить это милое лицо?! Руки бы поотрывала!