Дмитрий Минаев – Королевские милости (страница 48)
Вот такой вот получился полуплагиат… Почему?.. Ну как же, мелодия была честно «позаимствована» из песни «Я ухожу, — сказал мальчишка ей сквозь грусть…». Правда, на мой взгляд… вернее слух… то, что получилось, больше напоминало мелодию Демиса Руссоса «Идут года и грусть печаль в твоих глазах…»
Хотя, как уже не раз упоминал, мне все эти контральто с сольфеджио… или как их там… как для одного выдающегося математика… А-а, чёрт! Забыл фамилию! Да-а, не важно, главное, что именно он как-то «брякнул»: «Нет ни хорошей, ни плохой музыки, есть лишь громкий и тихий шум»… Ну-у, как-то так.
Я, конечно, не настолько дремуч, как он, но и меломаном меня тоже не назовёшь. Все мои потуги научиться игре на гитаре ни к чему не привели. Тем более, что киафа — совсем другой инструмент, да и местная манера игры отличается…
В общем, если бы не музыкальный талант Олы, который всячески пестовали и лелеяли, развивая чуть ли не с пелёнок… Даже не знаю. Тем более, что даже зачатки нотной грамоты тут полностью отсутствуют… по крайней мере в Леворе. Как обстоит дела в империи? Понятия не имею, но сильно сомневаюсь, что там успели изобрести что-то подобное. Иначе это рано или поздно дошло бы до Левора. Не такое уж у нас захолустье.
А пока все мелодии играются и запоминаются, как в древности на Земле, на слух. К счастью, «услышать» мелодию, запомнить и потом воспроизвести, для меня так же легко, как дышать. А слова…
На леворском эти стихи звучат гораздо складнее, чем по-русски. Если бы ещё их не перевирали…
А то слышала я потом один вариант, что пел на дворцовой кухне для слуг залётный трубадур. Там в адрес молодого рыцаря звучало: «но часто думал наш герой своею нижней головой» под дружное ржание простолюдинов… Обидно… Но что поделаешь, не найдётся ни одного шедевра, которое иной умелец не сможет переврать и опошлить так, что его автору станет тошно, а если уже помер — то в гробу перевернётся… Да не раз.
Но фиг с ним, со всем этим, главное, что девчонкам… и Гэве, и Эне с Иорой песня безумно понравилась. Только они предложили исправить текст, где рыцарь погибает, чтобы всё не выглядело таким безнадёжным. Да, он умер, но любовь по-прежнему жива и переживёт века.
— А на самом деле разве так бывает? — усомнилась я, когда музыка стихла.
— Да ты что?! — зашикали на меня со всех сторон, позабыв о всякой субординации.
— Ола, кто же из девушек не мечтает о большой и светлой любви, которая длится вечно, — с мечтательной улыбкой Джоконды проронила Гэва.
— Да! Теперь другое дело, замечательная песня! — смахнула слезинку Иора.
— Только очень печальная, стоило рыцарю погибнуть, как о нём тут же забыли.
— И вовсе нет! — решительно возразила моя секретарша, — Девушка его всё равно помнит и любит!
— Она же теперь счастлива в браке, у неё муж, дети?
— Ну и что, их она тоже любит! — Иора была непоколебима, как скала.
— Разве такое возможно?
— Маленькая ты ещё, Ола, — глубоко вздохнув, произнесла Эна, — Вот вырастешь и узнаешь.
О-о-о, выходит, она никак не может забыть своего Илькарона! А как же тогда Дар?
Я вовремя одёрнул руку, чтобы не почесать затылок. Научусь ли я когда-нибудь понимать женщин?
Ладно, что-то я опять отвлеклась.
Едва стих последний аккорд, в зале повисла гробовая тишина. Взгляды присутствующих скрестились на мне. Даже сидевшие по обе стороны король с лаэром, отодвинув стулья, разглядывали меня, будто видели первый раз в жизни.
Скажу честно, мне как-то стало не по себе, и я невольно поёжилась. Захотелось соскочить со стула и броситься в соседнюю комнату к висевшему там походному королевскому зеркалу… надо сказать, довольно приличного размера… которое Его Величество всё время таскал с собой, куда бы не отправился. Впрочем, тут дело понятное, оно ему не для выпендрёжа или самолюбования. Должен же король знать, как он выглядит. Поговорку «встречают по одёжке — провожают по уму» ещё никто не отменял.
Вот и мне срочно потребовалось выяснить, что же со мной не так. Не удалось…
Зал взорвался диким восторженным рёвом. От неожиданности, я чуть «балалайку» из рук не выронила. Соседи по столу тоже не удержались от возгласов, особенно бурно выражал свои чувства Фортрар. Я от него такого и не ожидала.
Он первый проорал в мою честь здравицу, да так громко, что правое ухо заложило. Вот чёрт! Насилу его прочистила. Народ меж тем ликовал, обсуждая услышанное. Вино текло рекой.
С меня потребовали… именно так, не просили, не уговаривали, а взяли и потребовали нового шедевра. Прямо вынь им да полож!
Ха! Разогнались! Я им кто, ушлый поэт-песенник, что печёт хиты, как блины?
Отпила соку.
— Ола, продолжение будет? — с надеждой спросил король.
Что ж, не будем разочаровывать Его Величество. Я коротко кивнула и начала новую песню — переделанную эллиенскую балладу о любви принца Торниэллхарда к дочери владыки Вечнозелёного леса Лиириитэль. Потом… немного погодя… ещё одну, тоже о любви, уже на эльфийском.
Благодарные слушатели внимали, затаив дыхание, выражая потом бурную радость приветственными криками. Никогда не думала, что выступление на публике так будоражит кровь, а успех действительно пьянит… не на шутку… М-м-м…
А, чёрт!
— Бездна! Элгар Фортрар, это ваша работа?! — возмутилась я.
— О чём ты, Ола?
— Кто мне подсунул вина вместо сока?!