Дмитрий Михалек – Чужая тень II (страница 43)

— Кхе-кхе, Чилли Гнилоух, я вернулся спустя столько времени и готов к нашему последнему бою, — шагнул в видимый спектр Ларри, и я увидел его в том виде, в котором он запомнил себя: яркие дорогие доспехи, круглый щит с изображенным на нем красным солнцем, в руке — шестопер…

Не хватало только Филиции, но, наверное, девочке и не надо было тут появляться, подумал я и тоже шагнул к монстру.

— Я убью и пожру вас всех! — прокричал Гнилоух.

— А чем он говорит? У него же зашит рот! — удивился Блик. — Может, есть какой другой, который мы не видим? А я уже рассказывал вам анекдот про ёжика, который научился дышать попой, но сел на пенёк и задохнулся? Нет? Ну потом расскажу…

— Шут, не зли чревовещателя, давай просто его убьём! — Зэр перехватил копьё и задержал его в хвате над головой.

— Вы будете молить меня о том, чтобы я вас убил! — прокричал паук и тут же встал на дыбы, задёргав всеми лапами.

Тень девочки рухнула на него откуда-то сверху, разом вонзив без размаха в каждый из четырёх глаз некроманта что-то маленькое, взмыла до того, как лапы чудовища разодрали воздух, и ловко приземлилась за моей спиной.

— Райс, я нашла отмычки к его замкам! — выкрикнула она, показывая мне бронзовую шпильку, извлеченную тут же из волос.

— Дальше мы сами! — кивнул я и ринулся в бой.

Прыжок перенес меня через пронесшееся вслепую лезвие. Не сбавляя скорости, я скользнул под его брюхом и оказался позади толстого продолговатого туловища, откуда вырастали нити с текущими к Гнилоуху струйками Ци.

— С такой силой я могу отращивать себе глаза вечно! — заорали сквозь смех сверху.

Я перевернулся на спину и увидел, как Блик, Ларри и Зэр отпрыгнули от косы и начали обступать чудовище.

— А где ваш король обезьян? — прогремело ментальное пространство.

— Я тут… — одними губами ответил я и направил всё свое Ци на теневые нити.

Свет ударил по ним, сжигая, круша, испепеляя их на микрочастицы и унося пепел куда-то вдаль подобно воде, уносящей осенние листья.

В глазах помутнело. В изнеможении я опустил руки и позволил темноте себя поглотить.

Из-под паука полыхнул свет, сжигая то, за счёт чего тварь была практически бессмертна, и Райс устало опустил голову на землю, сделав свой возможный максимум в этом поединке. Теперь очередь была за остальными.

Ларри ударил первым, не дожидаясь никого. Разогнавшись, он пробил паучью лапу своим щитом, сверху, будто бы хотел переломить хитин, огрел ее шестопером, после чего обернулся к Зэру. Даже сквозь прорези древнего ведровидного шлема его глаза словно говорили: «Я отвлекаю, бей его! Лишь серебряная лига пробьёт броню серебряного существа!»

Императора не нужно было упрашивать дважды, и он, увернувшись от очередного выпада косы, метнул копьё в грудь Чилли. Тяжёлое древко отклонилось левее, порвав Гнилоуху бочину под левой рукой, но не настолько, чтобы убить, и увязло в теле.

Блик размахнулся и тоже бросил в наполовину голое тело некроманта огненный шар, который, попав точно в грудь, взорвался огненным сгустком, однако это только разозлило монстра.

Лапы обрушились на Ларри, подминая его под себя. Он рухнул на спину, прикрываясь щитом и изо всех сил сопротивляясь ударам и огромному весу существа. Коса некроманта ударила в сторону Блика. Шут не ожидал такой скорости, и если бы не внезапно возникшая на нём тонкая золотая вязь в виде наброшенной Зэром кольчуги, не слышать бы никому больше ни одной его шутки… Блокированный удар был страшной силы, и Блик отлетел в окружающую их арену и, отпружинив от паутины, упал на четвереньки, рефлекторно вскидывая голову на врага.

Зэр протянул руку к пауку, и в ней материализовалось его копьё.

— Вам меня не победить! — чеканил воздух каждым своим словом Гнилоух.

— Петля! — выкрикнули сверху. Откуда-то взявшаяся Филиция ловко накинула на шею существа что-то типа лассо на длинном тонком тросе, затянула его и снова исчезла, словно и не появлялась вовсе. Паук дернулся, норовя обрубить косой новую помеху, и в этот момент копьё Зэра ударило прямо в его человеческое сердце.

Тварь качнулась. Ее руки ослабли, неспособные более обрубить затянутую петлю, и монстр повис на своей же нити. Раздался хруст: человеческая шея Гнилоуха не выдержала натяжения и веса паучьего тела и сломалась. Секундой спустя не выдержали и мягкие ткани. Голова некроманта оторвалась и, упав, покатилась прочь.

Я открыл глаза. Передо мной стоял бледный Друмс — в том, что это был он, я не сомневался ни минуты.

— Заканчивай поединок, Райс! — прозвучал в моей голове голос Зэра.

Тяжело встав, я устало шагнул к бывшему старшему лекарю той самой ассоциации, с которой все началось, и, встретившись с ним взглядом, тихо прошептал прямо в его безумные глаза:

— За Лару и Эйвина.

Он давно уже не понимал, что происходит. Эта неделя, проведенная с Гнилоухом в одном теле, убила в нём всё, что отличает человека от растения, так что смерть словно стала облегчением для него самого. Один из вернувшихся в свою форму саев вошёл в голову снизу через подбородок, пробивая мозг, и серебряный артефакт в виде небольшого медальона упал в мою ладонь. Я начал поглощать его без радости, ощущая металлический вкус, и почувствовал запах — арбалетных болтов, выпущенных в переулке у «Корчмаря», едкого яда клана змееголовых убийц, сырой земли с нотками гнили у серебряной некросферы…

Поглощение перенесло меня на третий ранг смертной ступени серебряной лиги. Каждый из артефактов пополнил свои ранги всего лишь на две единицы, а артефакт лекаря расплылся на две равные части.

За спиной кашлянули тембром Блика. Шут подошёл к трупу и засунул пальцы в его тень, извлекая заполненный до краёв бронзовый кулон в виде треугольника. Недолго думая, я приложил свой бронзовый перстень к нему. Тот раскалился до цвета рубина и треснул на пять равных частей. Одну взял Блик, другую — кряхтящий Ларри, третью, скромно, будто одалживая — Филиция.

Все трое перешли с истинной ступени бронзовой лиги на святую, получив там седьмой ранг. Лицо девочки покрылась румянцем, но глаза стали какими-то задумчивыми. Это означало, что троица болтает о чем-то внутри своей головы.

— Райс, — позвал меня император, — есть плохая и хорошая новости.

— Давай с хорошей… — выдохнул я. Впервые поглощение артефакта не принесло мне никакого удовольствия.

— Ты победил Гнилоуха, но за пределами этих стен идёт настоящая бойня.

— Что там?

— Культиваторы не послушались тебя и решили пойти на штурм. Сейчас они рубят нечисть.

— Твои солдаты с ними?

— Нет, — покачал головой Зэр, — мои меня слушаются беспрекословно.

— Значит, и моих людей там нет. Есть те, кто решил подраться с серебряными личами и многосотенным войском. Вот бесы… — выругался я. По условиям договора с лекарем нужно было, чтобы некромант никого больше не убивал, но какая разница, как погибнут эти люди, если они всё равно попадут в сферу к Ларе?.. — Зэр, теперь я тебя понимаю. Как же тяжело, когда кто-то вмешивается в твои планы…

Тот лишь пожал плечами:

— Тебе всё равно пришлось бы уничтожать всех этих некроконструктов, а так тебе даже помогут.

Вытерев сай о кожаное кресло, я направился вниз, к пролому, которое еще недавно охранял лич.

Глава 33

Некроразум

'На что Цветоуст рассчитывал, когда подсылал ко мне убийц? Лоз — мой, все его кладбища — мои, даже то, что паладины разбили под Лозингаром мою армию, ничего не значит… Тупой палад не понимает, что если убить меня, то личи как бывшие маги обретут свои сознания и просто разбредутся по материку, плодя собственные армии и поднимая своих бегунов и своих личей. А лич, поднявший другого лича, выходит на совершенно иной творческий уровень и становится архиличем. От одной мысли о том, что в Тёмном мире появится хотя бы один архилич, меня бросает в дрожь, а тело начинает покрываться холодным потом… Дело в том, что убитый ради личевания маг больше не связывает себя с миром живых, даже если ему вернуть часть его сознания, а значит, ему не нужны города, деревни, мельницы и поля, ему ничего не нужно из того, что дорого живому. Цель освобожденного лича кардинально меняется, и им овладевает желание погибели всего сущего. Убив меня, Цветоуст обретет себе более мощного врага. Однако, во благо всего живого я не собираюсь в Зал стенаний, а даже наоборот думаю отправить туда всех, кто не склонится перед моим величеством.

Моё величество… А звучит, да? Жалко, зомби не умеют говорить, а то бы уже разучили эти простые, но важные для моего уха слова и нашептывали бы мне их перед сном…

Возможно, в будущем я заведу себе демонолога. Вот он и будет вызывать для меня теней, которые станут повторять, что я — великолепен!'

— Не трать столько Ци на светомагию, — наставлял меня Зэр. — Это была славная битва и осколки бронзовых артефактов увековечат её в новой сфере, но нельзя терять сознание во время поединка.

— Я не специально, — ответил я, спускаясь по лестнице.

— Надеюсь! Героизм — это всегда следствие чьей-то глупости. Запомни: когда создаешь магию, держись за рукоять артефакта и отслеживай его по теплоте. Так ты не потратишь сверх нормы.

— Мы убили Гнилоуха, — задумчиво проговорил я, — а значит, его личи обретут сознание и начнут делать то, что захотят. А каждый убитый ими культиватор — это еще одна некросфера. Даже если мы победим сейчас, то не пройдёт и года, как Лозингар станет городом, порождающим некромантов…