Дмитрий Михалек – Чужая тень II (страница 36)

Он спускался вниз, куда нельзя было ходить послушникам. Раньше, во времена смуты, там располагались пыточные, сейчас же мирно хранились запасы с зерном и соленьями и бочки с жертвенным вином.

Чтобы деревянные вкладки ступеней не скрипели под его весом, он обходил их по мраморным бортикам. В его душе ничего не трепетало ни от ночных теней, отбрасываемых через одну оставленными лампами, ни от того, что предстоит пойти туда, куда его зовут.

Троица из черни наверняка уже лежит в своих кроватях и посмеивается, как обдурили его, высокородного Яза из семьи Рамилион. Ну ничего, он спустится, дернет закрытую дверь и с этого момента начнет говорить в ответ на любую их издевку, что это не он, а они — ссыкло…

Троица ждала его у подвала, дверь в который обычно была заперта, но сейчас почему-то распахнута. Видимо, старший по складу, отец Сирикус, таская всякую всячину, просто забыл в суете предпраздничного дня Снисхождения Триединого запереть её на ключ.

— Я же говорил, что не струсит! — произнёс один из братьев.

— Это еще ничего не значит! — отмахнулся Толстый Лиро.

— Вы же знаете, что туда нельзя? — нахмурился Яз, вглядываясь в лестницу уходящую во тьму подвала.

— Только если ты ссыкун!

— Сам не зассы! — дерзко ответил Яз.

— Только после вас, ваше высокородие, — с гримасой отвесил корявенький то ли реверанс, то ли поклон Лиро, пропуская Яза к лестнице. — Я посвечу вам на ступеньки, чтобы вы не ушиблись!

Он поднял фонарь над головой, и лестница действительно стала видна как днём. Только Яз шагнул на неё, как сзади скрипнула, хлопнув, дверь и дважды щелкнул ключ в замочной скважине. Он очутился в полной темноте.

— Эй вы, дети грязных наседок! Выпустите меня! — завопил Яз, стукнув обеими ладонями по толстенной двери.

— Посиди там до утра, подумай над своими манерами, ваше великороджие! — произнёс Лиро. Троица закатилась смехом.

— Вас выпорют! — выкрикнул Яз.

Кажется, это подействовало.

— Слушай, Яз, — примиряюще донеслось из-за двери, — мы же просто шутим, а выпорют всех четверых, если поймают. Но мы тебя выпустим, если ты принесешь нам солонины.

— А сами чё? — спросил Яз.

— Мы туда уже сто раз ходили и не смогли решить, кто пойдет на этот раз. Принеси, а мы тебя больше задирать не будем и всем скажем, что ты не ссыкло. Заодно и мяса поедим все вчетвером. Договорились?

— Дебилы, дайте хоть фонарь!

— Да там недалеко. Спускаешься, и направо сразу стеллажи.

Всё это с самого начала попахивало какой-то аферой. Но если он достанет мяса или хотя бы сделает вид, что принес, то уроды откроют дверь. В голове у Яза сразу родился план, как он делает вид, что вернулся с добычей, и как только его выпускают, сразу дает Лиро в глаз и быстро бежит в свою келью. Назавтра все можно будет рассказать отцу-воспитателю, у которого он, Яз Рамилион, на хорошем счету благодаря своему происхождению.

Но для начала всё-таки нужно было сделать этот самый вид, и он на ощупь начал спускаться. Ступени были сточены временем и теперь больше походили на округлые камни на дне бурной реки. Казалось, Яз даже слышал журчащую воду и почувствовал её запах, однако после очередного шага его нога скользнула, и он рухнул, больно ударившись головой о камни.

Когда парень открыл глаза, боли не было. Он потёр затылок. Пальцы почувствовали что-то липкое. Яз попробовал осознать себя в пространстве. Определенно он сидел на ступенях, но камень не холодил, а наоборот, даже грел. Тут было темно настолько, что, казалось, сны могли не дожидаться своей очереди, а просто крутиться перед самым носом.

— Сколько времени я пролежал тут… Эй, кто-нибудь! Лиро, Базус, Разус? — позвал он, но услышал лишь эхо. — Тут так темно… Я не знаю, где искать солонину!

— А тут всегда темно… — задумчиво отозвался ему мрак низким приятным басом.

— Кто тут? — вздрогнул Яз и вскочил, тут же найдя спиной стену.

— Кого тут только нет… Теперь и ты есть…

— Кто ты?

— Но ведь не это главное, — пробасил голос. — Главное — кто ты? Кто ты есть, кем ты будешь и будешь ли?

— Кем я буду, одному Триединому известно, — выпалил парень заученную на уроках фразу.

— Нет, его тут точно нет. Так кто ты?

— Я — Яз Рамилион, певчий в хоре. А ты?

— А на кого похож? — прозвучало отовсюду, и парень увидел глаза — немигающие, жёлтые, огромные, словно блюдца, с плоским, будто рассеченным мечом зрачком.

Яз вжался в стену. Сердце норовило выпрыгнуть через гортань, дыхание сдавило, будто во время нырка в глубоководную реку. Перед лицом возникла чешуйчатая голова, которая могла принадлежать огромной змее или ящерице. Пасть открылась, и из неё пахнуло гнилью и земляной сыростью. Блеснули ровные ряды белых острых зубов. Казалось, пасть может в один миг проглотить его и не поперхнуться.

— А-а-а! — завопил парень. — Стой, не ешь меня!

— Почему? — заинтересовалась голова. Сейчас ее было видно даже во тьме, словно бы она сама излучала какой-то свет. Вот только это был не свет, а что-то иное.

— Потому что, как сказал тот, кто лев: «Пожри семя сегодня, и оно не прорастет завтра. Посей семя сегодня, и завтра оно даст вдесятеро больше!» — Заученные слова Триединого всплыли в памяти словно по чьему-то мановению.

— Ты не семя! Это я вижу ясно! — Из пасти показался острый язык и облизнул левый глаз существа.

— Это как посмотреть. — замотал головой паренёк.

— Ну тогда расскажи мне, как смотришь ты тут, в полной темноте.

— Отпусти меня, и я приведу сюда тех, кто сытней и упитанней меня, — без колебаний предложил будущий Ящер.

— Разве твой Триединый одобрил бы это? — хитро прищурились змеиные глаза.

— Не знаю, была ли у него возможность предложить вместо себя кого-либо.

— Тогда возьми мой зуб и клянись на нём! — произнесла тварь и открыла пасть. Прямо на языке лежал острый бронзовый, словно кинжал, клык.

Яз схватил его дрожащей рукой. Страх тут же будто бы куда-то исчез, а зуб отозвался в его ладонях теплотой и даже вибрацией.

— Чем ты хочешь, чтобы я поклялся? — уже смелее спросил он.

— Клянись сферой земли, что вместо тебя одного сюда каждый день будут приходить такие же, как ты, и их будет десять, как завещал твой Триединый.

— Клянусь сферой земли! — быстро выпалил парень и, немного помявшись, спросил: — А если один из них будет в три раза больше, он сойдёт за троих ну или хотя бы двоих?

— Тень за тень, искра за искру! Приводи и оглушай их тут каждый день, иначе я войду в твой мир и пожру тебя! — прошипело существо и растворилось в темноте, оставляя Яза с его первым артефактом.

***

Ящер потерял сознание. Я еле успел ухватить его за локти. С каждым шагом путь к вершине давался ему всё тяжелее. Дождь лил так, что не видно было ничего на расстоянии вытянутой руки.

Маг открыл свои усталые, залитые кровью жёлтые глаза и посмотрел на меня пристально, будто что-то вспоминая.

— Ты знаешь, пехотинец, а ведь я раньше пел в хоре Триединого, — зачем то произнес он.

— Да? А по голосу не скажешь, — покачал я головой и, убедившись, что он может стоять, отпустил локоть мага.

— Да-да, представляешь? Так началась моя культивация. Я выкупил свою жизнь у огромной бронзовой ящерицы в сфере земли.

— За сколько? — спросил я его, просто чтобы поддержать разговор.

— Равными платежами в течении десяти дней… — прохрипел маг. — Скажи, Райс, встречал ли ты тут, в Лозингаре, толстого культиватора по имени Лиро? У него еще был артефакт — трость с навершием в виде сжатой медвежьей лапы. Эта скотина чуть не скормила меня своему господину!

— Выберемся — поспрашиваю. Но, наверное, у тебя и без него множество врагов? — спросил я и вдруг догадался по несвязности последней фразы, что у Ящера начался бредовый жар. Я снова взял его под локоть. Не мог же я снова принести лекарю труп, совсем недавно пообещав обратное.

Глава 28

Компромиссы?

Когда я в третий раз увидел лекаря, работающего даже под ливнем, в горле застрял ком. Неожиданно для себя я осознал, что ничего о нём не знаю, кроме того что он словно был мужским отражением Лары, возможно, её отцом или на худой конец далеким предком. Я не знал о нём ничего, начиная от банального имени и заканчивая причинами, по которым он помогает всем этим людям, окружавшим его на холме скорби. Кто он — зверь сферы, отражение искры Лары, ее отзеркаленное желание тащить всё на себе или что-то большее?..

На сей раз я не остался незамеченным. Лекарь будто почувствовал наше приближение и обернулся, всматриваясь сквозь водяную завесу в меня и едва живого Ящера, не падающего на мокрую траву лишь потому, что я продолжал его поддерживать.

— Спасибо, что держишь слово и в этот раз доставил мне не труп, — произнес лекарь вместо приветствия. По его светлым, прилипшим ко лбу волосам стекали струи, белые одежды висели на плечах мокрой мешковиной.

— Он станет таковым, если ты не поможешь ему, — отозвался я. — У него в крови — некросубстанция, превращающая его в ходячего мертвеца.

— Оглянись, Райс Бабуин Бенджи Зиннал Кровавый. — При этих словах над холмом тут же пронесся единый вздох сотен голосов. Меня тут явно знали, и отнюдь не с хорошей стороны. — Это ты принес этим теням боль благодаря своей некромагии.

— Но не я поднимаю мёртвых и не заставляю их жрать всё на своём пути, — ответил я скорее машинально, уже понимая, на что намекает лекарь.