Дмитрий Мигунов – Продам планету. Б/у, торг уместен (страница 4)
— Да, — сказал Лёха и ударил снова. Сильнее.
Молоток отлетел в стену. Телефон лежал на разделочной доске в полном покое. Доска треснула пополам.
Лёха посмотрел на собаку. Собака сидела в дверях кухни и смотрела на него с тем же выражением, с каким пожилые соседки смотрят на молодёжь.
— Ладно, — сказал Лёха. — Ладно.
Микроволновка. Вот что нужно.
Телефон лёг на стеклянную тарелку. Дверца захлопнулась. Кнопка «30 сек» нажалась трижды.
Микроволновка загудела. Изнутри пошёл свет — не обычный жёлтый, а тот же невозможный цвет, что и вчера. Лёха узнал его, как узнают плохой сон. Через пять секунд микроволновка щёлкнула, пискнула и выключилась. Навсегда. Дверца открылась — телефон лежал внутри, слегка тёплый и абсолютно целый. Стеклянная тарелка, впрочем, оплавилась.
— Ты серьёзно? — спросил Лёха у телефона. — Ты добавил мою микроволновку в дефекты планеты?
Телефон промолчал. Таймер на экране продолжал тикать.
Оставалась морозилка. Последний рубеж.
Телефон отправился между пачкой пельменей, которым было столько же лет, сколько браку Лёхи с Катей, и куском мяса неопределённой давности. Дверца захлопнулась. Тишина.
Через минуту из морозилки повалил пар. Внутри — сюрприз: пельмени сварились. Прямо в пачке. Мясо, наоборот, стало ещё более замороженным. Телефон лежал в облаке пара, как в спа-салоне, и на экране светилось:
Лёха медленно закрыл морозилку. Открыл снова. Достал пельмени. Понюхал. Пахли нормально. Сварились же.
Пол кухни оказался холодным. Спина — у мёртвой микроволновки. Смех — тихий, усталый, смех человека, который понял, что проиграл спор с телефоном.
Собака подошла и ткнулась носом в ладонь. Мокрый нос, тёплое дыхание. Лёха почесал её за висящим ухом.
— Знаешь что, — сказал он. — За четыре года работы я видел клиентов, которые не хотели продавать квартиру. Видел квартиры, которые не хотели продаваться. Но чтобы телефон не хотел выключаться — это первый раз.
Собака лизнула ему руку. Варёные пельмени её интересовали больше, чем экзистенциальный кризис хозяина.
Несколько минут они просто сидели. За окном просыпался двор — кто-то хлопнул дверью подъезда, заурчал мотор, где-то далеко заорала сигнализация. Обычные звуки обычного утра. Лёха подумал о Кате — она звонила вчера, он не перезвонил. Нужно бы. Сказать ей что? «Привет, я тут стал агентом по продаже планеты, а у тебя как дела?» Нет. Не сегодня.
Телефон извлёкся из морозилки и лёг на стол. Таймер тикал:
Сорок четыре минуты на попытки уничтожить неуничтожимое. Сорок четыре минуты из трёх с половиной суток.
— Ладно, — сказал Лёха телефону. — Ты победил. Поговорим.
Второй кофе встал на стол. Телефон — напротив. Как на переговорах. За четыре года работы Лёха усвоил: когда не знаешь, что делать — садись за стол и делай вид, что знаешь.
— КЮРА, — позвал он.
Ничего не произошло.
— КЮРА? Эй. Голограмма. Бюрократ. Я тут. Готов разговаривать.
Тишина. Потом, нехотя, из телефона поднялось свечение. КЮРА сформировался над столом — всё тот же полупрозрачный человечек ростом с солонку, всё тот же намёк на лицо.
— Доброе утро, Алексей Дмитриевич. Рад, что вы прекратили попытки уничтожить оборудование. На данный момент ваш рейтинг агента составляет минус два балла. Это рекорд для первого дня.
КЮРА покосился — насколько может коситься существо без зрачков — на собаку. Та обнюхивала его голограмму, как вчера.
— Этот организм... — начал он. — Вчера его здесь не было.
— Подобрал. На улице.
— Зачем?
Вопрос прозвучал странно. Без протокола. С чем-то похожим на искреннее непонимание.
— Мокрая была. Голодная. Сидела под дождём.
— Это не объясняет. Организм не имеет ценности. Не выполняет функцию. Создаёт расходы.
— Ну да, — Лёха отхлебнул кофе. — Добро пожаловать на Землю, КЮРА. Тут так.
КЮРА моргнул. Записал что-то в невидимый файл.
— Можно без отчества.
— Как пожелаете, Алексей.
— Лёха.
— Алексей.
Лёха вздохнул. Ладно.
— Слушай, вчера ты много всего рассказал. Допустим, я поверил. Допустим, Земля на продажу, я — агент, покупатели летят. Вопрос: что будет, если я просто ничего не буду делать?
КЮРА помолчал. Что-то в его голограмме изменилось — она стала чуть тусклее, будто слегка поморщилась.
— В этом случае планета будет выставлена без подготовки. В текущем состоянии объект получает оценку «два из десяти». При такой оценке наиболее вероятный покупатель — демонтажная компания или ресурсный консорциум.
— И что это значит на нормальном языке?
— На вашем языке... — КЮРА сделал паузу, подбирая слова. — Они выкачают всю воду. Затем извлекут редкоземельные металлы. Процесс займёт от семидесяти двух до ста двадцати часов. После извлечения планета классифицируется как «отработанный материал» и подлежит утилизации.
— А люди?
Ещё одна пауза. Длиннее.
— Доминирующий вид, не прошедший Тест на Разумность, классифицируется как... биологическое загрязнение. Стандартная процедура — дезинсекция. Термин стандартный, — добавил КЮРА быстрее, чем обычно. — Не я его придумал.
Лёха поставил чашку. Кофе внутри остыл.
— Дезинсекция, — повторил он. — Восемь миллиардов человек. Дезинсекция. Как тараканов.
— Прецеденты существуют, — тихо подтвердил КЮРА.
На кухне стало очень тихо. Даже холодильник перестал грохотать — как будто тоже прислушивался.
— Хорошо, — сказал Лёха. Голос был ровный. Деловой. Тот самый голос. — Расскажи мне, как это работает. Всё. С самого начала. Как ты разговариваешь со мной, какие у меня инструменты, кто эти покупатели и что я должен делать, чтобы они Землю не купили.
— Вы хотите отпугнуть покупателей? — уточнил КЮРА. — Это противоречит задаче Local Agent'а. Ваша функция — подготовить объект к продаже, а не саботировать её.
— Мне плевать на мою функцию. Мне нужно, чтобы эту планету никто не купил. Расскажи правила, а я разберусь.
КЮРА мигнул.
— Это... нестандартный подход.
— Я нестандартный агент. Ты же сам сказал — рекорд по минусовому рейтингу. Так что давай. Правила.
КЮРА выпрямился. Голограмма стала чуть ярче.
— Хорошо. Коммуникация. На данный момент я привязан к вашему устройству. Дома — голограмма. На улице рекомендую вставные наушники: я буду говорить через динамик, окружающие услышат только вашу часть диалога. Со стороны вы будете выглядеть как человек, разговаривающий по телефону.
— Я и так выгляжу как человек, разговаривающий сам с собой. В Воронеже это норма.