Дмитрий Меренков – Торпеды судьбы (страница 3)
БРАКОНЬЕР-ГЕРОЙ
Я из Волгограда – поведал Володя, моря у нас нет, но моряков хватает. В прошлом году милиция нам передала материал на подозрительного браконьера. По документам он в 14 лет флотским лейтенантом стал. Прикинь, менты решили: шпион с фальшивым военным билетом. А сам шпион капитаном рыбацкого кораблика в Азовском море ходил. На незаконном вылове осетра попался. Порядок такой: хоть осётр один, судят весь экипаж. А капитан идёт «Паровозом».
Сейнер. //radiokp.ru/p
Браконьерство статья не наша, пояснил рассказчик, но:
– Формальные вещи надо выполнять! Хотя бы формально…
– Отправил запрос в Белые Столбы, под Москвой. Там архив министерства обороны. Ответ пришёл – все ахнули! Четыре листа подвигов! Не только лейтенанта, ГСС – Героя Советского Союза в 14 лет получил. И потому – у нас в башке заворот кишок! Какие, к чёрту, осетры!
Мы, ноги в руки, и к шпиону-рыбаку. Он под подпиской о не выезде, дома значит. Мы по пути затарились.
– Погоди, перебил я. Что затарились, понятно: в гости ехали. А что Рыбак подвигнул?
– Прикинь, это здесь, в Одессе, началось. Наши, в 41-м, уходили морем. В конце сентября из-за продвижения фашистов на Юго Западном фронте, оборона Одессы потеряла смысл, а войска для Севастополя взять было негде, Корабли для эвакуации пришли в одесский порт, имитировали разгрузку. Оставив арьергард, дивизии грузились по графику и трапам, Принявшие на борт свою долю войск корабли и привлечённые суда сразу уступали место у причалов и уходили на рейд. Румыны вошли в город только на следующий день.
Самодельный защитник Одессы/ Буклет
Юновидов А. С. такой эпизод рассказал в своей книге «Первая битва за Черное море»: сухогруз «Большевик», ушедший из Одессы последним, следовал концевым в колонне транспортов. Около 18 ч. в Каркинитском заливе между Одессой и мысом Тарханкут в атаку на него вышли три торпедоносца Хейнкель 111, четыре бомбардировщика и четыре истребителя. Два истребителя обстреливали торпедные катера, которые пытались прикрыть «Большевик», остальные атаковали транспорт. В течение 7—10 минут они, пересекая курс судна по всем направлениям, обстреливали его из пушек и пулеметов. Затем сбросили торпеды. Две попали в кормовую часть с правого борта. Взрывом были разрушены обе переборки кормового трюма и главная машина. Пароход начал быстро погружаться кормой. Бомбардировщики противника, не встречая сопротивления, продолжили свои атаки. Бомбы рвались вдоль обоих бортов. Несколько снарядов авиационных пушек попали в форпик (передний отсек корпуса). Дифферент парохода достиг угрожающих размеров, киль оголился до второго трюма, и «Большевик», резко накренившись на правый борт, пошел ко дну. Спущенные на воду шлюпки были пробиты осколками, но большинство команды подобрали наши корабли охранения. Так вот, сам Рыбак помнил только, что с какого-то тонувшего парохода его сняли торпедные катера, это я домыслил «Большевика».
Володя тогда домыслил деталь для логичной последовательности событий, а мне через сорок лет сколько домысливать досталось! Но ведь все эти годы помнил об этой истории, косвенные подтверждения находил, а вот, наконец, домыслил – может только я один о ней помню, нужно оставить скрижаль Истории.
ТОРПЕДЫ И СУДЬБА
Так вот, подобрали катерники одесского пацана: мокрого, голодного, от бомбёжек сильно заторможенного, но морской болезни и робости не подверженного. А на катерах это ценилось. Служили на них большие герои, о которых пишут мало. Нестись по волнам вприпрыжку со скоростью более 100 км/час – определённо не для среднестатистического гражданина. Шквал огня всех калибров навстречу, а нужно выйти на дистанцию пуска торпеды. Как можно ближе – и залп. Манёвр, поворот домой, некогда глянуть: попал-промазал. Если враг не тонет, то стреляет. Дюралевый корпус не броня, попадание в бензобак – это превращение катера в оранжевый шар и масляное пятно. Хуже только зимой.
Особенно на «авиационных» катерах, в основе конструкции которых был поплавок гидросамолета. Вместо верхней палубы у проектов «Ш-4» и «Г-5» была круто изогнутая выпуклая поверхность. Обеспечивая прочность корпуса, она в то же время создавала массу неудобств в обслуживании. На ней трудно было удержаться даже тогда, когда катер был неподвижен. Если же он шел полным ходом, сдувало решительно все и всех. Это оказалось очень большим минусом во время боевых действий: десантников приходилось сажать в желоба торпедных аппаратов – размещать их больше было негде. Дюраль корпуса в морской воде подвергался коррозии. Приходилось периодически вытаскивать катер на сушу и натирать специальным составом, как паркетные полы, только чаще.
Торпедные катера проекта Г-5. Zen-yandex.ru
Катера типа Г-5 (торпеды, пулемёт, 50 узлов, 6 человек экипаж) должны были совершать стремительные торпедные атаки неприятельских кораблей в прибрежных водах. В соответствии с поставленной задачей, важнейшим тактическим элементом являлась скорость, ради чего разработчикам пришлось пожертвовать мореходностью, дальностью плавания и вооружением. При всех неудобствах только скорость давала шанс воевать и выжить.
В годы ВОВ, на черноморском флоте находилось 2 бригады торпедных катеров (Новороссийская и Севастопольская). Обе принимали активное участие в боевых действиях. Благодаря скорости и немагнитному корпусу Г- 5 использовались ещё и для разминирования мин магнитного и акустического действия. Вооружение включало два желобных аппарата для укладки торпед калибра 533 мм. Стрельба торпедами осуществлялась устаревшим способом, с кормы. Катер ложился на боевой курс, на скорости не менее 18 узлов спускал торпеду по жёлобу с кормы, и она какое-то время шла в кильватере по инерции. Эти секунды катер использовал для ухода с курса, отворота. Потом у торпеды включался двигатель, и она шла по заданному кораблём направлению к цели. При недостаточной скорости отворота целью становился катер.
www.moremhod.info/index.php/library-menu/16-morskaya-tematika/218-malye-torpednye-korabli?showall=&start=43 ЗАГРУЗКА ТОРПЕДЫ В ЖЁЛОБ
Мальчишка прижился в дивизионе катерников. Оказался на редкость смышлёным, что для одессита не удивительно, и курортным городом не разбалованным, что встречается гораздо реже. Один раз матюгнулся при боцмане, пытался ему же подражать. Выслушал лекцию о материальности слова, запомнил навсегда.
Звучала она приблизительно так: Когда с человеком случается то, что здоровый мозг и вообразить не способен, когда худшее из худшего, что могло, превращается в «вот Оно!», когда не хватает рассудка, чтобы увидеть выход из западни – нужно просто
Катера полюбил до одушевления. Командирскому придумал имя, разговаривал с ним, обязательно здоровался и прощался. Нёс службу исправно и, наконец, командир взял его в боевой поход. Задача казалась не сложной: пойти; увидеть; доложить. Кораблям противника, вероятно поставили такую же задачу, да вот «Доложить» – не получалось никак. Хочется домыслить, что выходили все корабли ранним утром вместе с восходящим солнцем, рассекая предрассветную мглу и отливающую чернотой солёную гладь. Но малым судам привычнее была ночная пора, без самолетов противника. Да и поверхность моря военного времени была замусорена обломками, ошметками, пятнами солярки из пробитых баков. Красивыми были только лица наших моряков, на старых фотографиях это видно. От собственной значимости, безусловно смешным и напыщенным был облик юнги, исполнявшего «цыганочку с выходом» – первый поход сына отряда катеров. Сходство с начинающим «Дайвером – Ловцом мидий» диктуется подростковым возрастом обоих. Зато разница огромная, юнга спас экипажи катеров, а Дайвера пришлось спасать. Следующее поколение, выращенное в теплицах.
Сторожевик. Сoollit.com
Военно-воздушные силы обеих сторон участие не принимали, спрятавшись за накрывшим побережье туманом. Подводники ссылались на малые глубины.
ТТХ немецкого сторожевика: водоизмещение полное – 110 т; длина – 20 м; ширина – 6,4 м; максимальная скорость – 17 – 20 узлов; экипаж – 15 – 18 человек. Базовое вооружение морского охотника -12 глубинных бомб.
Случился морской бой в «базовом исполнении»: только корабли!
Надстройки немецких были над синим Чёрным морем повыше и вахтенные увидели буруны рассекавших волны катеров раньше. Полыхнул желтый огонек на палубе головного охотника, полетел первый снаряд. И уже ничего изменить нельзя, кому-то умирать, кому-то побеждать. Из рубки низко сидящих в воде катеров ещё не видели врага, а первые же немецкие снаряды вывели из строя экипаж головного катера, уцелели мотористы и Мальчиш. Смрад от разрывов, едкий дым, звон в ушах, безжизненные тела старших товарищей – впору паниковать. Встречный бой на море скоротечен, всё же оставляет возможность начать нервничать и делать ошибки. Но в настоящем бою настоящим бойцам думать и переживать в голову не приходит, она другим занята. Мальчиш, не теряя времени, подал сигнал «Делай, как я» и выстрелил обе торпеды. Специфика торпедной атаки катеров проекта Г -5 была учтена и Мальчиш сразу после пуска торпед круто повернул влево, освобождая путь своему главному оружию и надежде. Выполняя столь резкий поворот, катер пошёл боком, потерял скорость, а немецкие комендоры засуетились, меняя значения скорость-дальность в автоматических прицелах. Разрывы снарядов только вздымали гейзеры солёной воды и глушили рыбу. Потом комендоры перенесли огонь на приближавшиеся торпеды, потом раздались два мощных взрыва и началась борьба за живучесть собственных кораблей, о противнике забыли. Уцелевшие сторожевики доложили: русские катера ушли через минное поле, на верную гибель. Занесли их в список побед. Торпедированные немцы затонули (или тоже просто повреждёнными пополнили победные перечни потопленных).