Дмитрий Медведев – Уинстон Черчилль. Последний титан (страница 35)

Болезнь подкосила нашего героя в самый неподходящий момент. Он не только лишился министерского поста, но и вынужден был сражаться за место в парламенте. Его физическое состояние не позволяло ему полностью окунуться в горнило избирательной борьбы, хотя его умственная активность продолжала оставаться на высоком уровне. Находясь на больничной койке, он направил в избирательный штаб для электората пять объемных манифестов, примерно по две тысячи слов в каждом. Но формировать общественное мнение удаленно оказалось не самым лучшим средством завоевания доверия избирателей. Большую часть кампании бывшего министра представляла Клементина, которая сама чуть более месяца, как разрешилась от бремени, но самоотверженно и смело выступала перед избирателями, везде таская за собой малютку Мэри. По словам очевидцев: «Клемми вела себя величественно, как аристократка, идущая на гильотину». Сам Черчилль появился в Данди только 11 ноября, за четыре дня до начала голосования. Несмотря на очное присутствие, политик был очень слаб. Выступал он в сидячем положении, на сцену поднимался, опираясь на помощников, а с одного места выступления на другое его перевозили в инвалидном кресле. Принимали же его в некоторых местах жестко. «Если бы не мое беспомощное состояние, я уверен, избиратели набросились бы на меня», – признавался он впоследствии. Результаты выборов объявят 16-го числа. Черчилль проиграет, заняв четвертое место с 20 466 голосами. Первое место занял Эдвин Скримджер (1866–1947), набравший 32 578 голосов. Именно к нему обращено известное (хотя и приписываемое) высказывание Черчилля: «Он обладает всеми добродетелями, которые я презираю, и полностью лишен всех пороков, которыми я восхищаюсь»{161}. На всех шести выборах Черчилля в Данди Скримджер неизменно выставлял свою кандидатуру и всякий раз терпел поражение. Теперь впервые за 14 лет он взял реванш. Поразительнее упорство! Черчилль был не единственный, кто потерпел поражение. Получив всего 116 мандатов в Палате общин, либералы значительно уступили консерваторам, занявшим 346 депутатских мест. По сути, выборы 1922 года ознаменовали собой начало заката некогда могущественной Либеральной партии. Ее место заняло новое светило – Лейбористская партия, уверенно себя чувствующая со 142 местами в Палате общин.

Черчилль старался не подавать виду, но в глубине души он тяжело переживал происходящие метаморфозы, которые помимо потери места в парламенте также усугубились обострением отношений с коллегами либералами. «В мгновение ока я лишился поста, депутатского мандата, партии и аппендикса», – иронизировал политик{162}. Черчилль решил заняться бизнесом, приняв участие в сделке по объединению Royal Dutch Shell и Burmah Anglo-Persian Oil Company. Он даже успешно провел несколько встреч с нефтяными магнатами, министром торговли и первым лордом Адмиралтейства, а также подготовил ряд конструктивных предложений, но этот опыт не оказал сколько-нибудь серьезного влияния на дальнейшую карьеру Черчилля в политике, с которой он связывал свое будущее.

Бурные изменения на политическом поприще совпали для Черчилля с важным событием в частной жизни. По своей натуре наш герой был человеком непоседливым, любившим разъезды и путешествия, но желание иметь собственный дом снедало и его. Первым загородным домом Черчиллей стал Лалленден, на пересечении графств Суссекс, Кент и Суррей, приобретенный в феврале 1917 года. Покупка оказалось неудачной, потребовав значительных финансовых вложений во множество работ на прилегающих к дому 67 акрах смешанных фермерских территорий, а также вызвав утомительные споры с прежним владельцем Перси Шерманом по поводу оставшихся на территории старых дубовых бревен. В 1919 году Черчилль продал поместье генералу Гамильтону. Весь 1920-й и первая половина 1921 года прошли в поисках нового дома. Основная проблема состояла в отсутствии необходимых средств, что было не удивительно, учитывая любовь Черчилля к роскошному образу жизни и пренебрежение экономией. Возможно, он и дальше бы пытался накопить нужную сумму, если бы не случай, трагический случай. Выше упоминалось о гибели в железнодорожной катастрофе Вейна-Темпеста. После его кончины Черчилль унаследовал поместье Гэррон Тауэрс в графстве Антрим на северо-востоке Ирландии. Получив наследство, Черчилль стал более уверенно искать себе новое семейное гнездышко. В июле 1921 года он посетил Чартвелл, расположенный в графстве Кент в двух милях южнее небольшого городка Вестерхем и в шести милях к северо-востоку от его бывшего владения Лалленден. Поместье было названо в честь родникового источника Чарт-велл, расположенного в окрестностях. Название родника произошло от староанглийского слова Chart, которое на местном диалекте означает грубую почву, перемешанную с различными растениями: утесником, папоротником, ракитником. Историки считают, что и само слово «родник» (well) также связано с этими местами и происходит от имени Уильяма Эт-Велла, владевшего этими землями в XIV веке. Черчилль полюбил Чартвелл с первого взгляда. Благоприятным первое впечатление было и у Клементины. Однако присмотревшись внимательнее, она изменила свою точку зрения, испугавшись значительных трат на серьезную перестройку, которую требовало неудовлетворительное состояние дома. Черчилль приобрел Чартвелл в сентябре 1922 года за 5 тыс. фунтов, поставив супругу перед фактом. Понимая, что поступил нехорошо, он постарался как можно быстрее загладить свою вину. «Моя любимая, не переживай по поводу денег и нашей незащищенности, – успокаивал он Клементину в одном из писем. – Главной целью нашей политики является стабильность. Теперь Чартвелл наш дом. Мы должны приложить все усилия, чтобы прожить здесь долго и сделать его настолько уютным и очаровательным, насколько это будет возможно»{163}. В итоге Клементина поймет, что ей придется разделить любовь супруга к кентской обители.

Перестройка дома обошлась намного дороже, чем предполагалось изначально. Вместо 7 тыс. фунтов пришлось отдать почти в два с половиной раза больше – 18. Свою долю беспокойства внесли и растянувшиеся сроки ремонта: его первый этап завершился лишь в апреле 1924 года. После реконструкции дома Черчилль взялся за прилегающие территории. В северной стороне была построена каменная беседка, посвященная 1-му герцогу Мальборо. Специально для Клементины, в течение многих лет остававшейся страстной поклонницей большого тенниса, в южной стороне сада будет создан корт. Одним же из самых важных нововведений Черчилля стало расширение озера, строительство запруды и открытого бассейна. Для приема водных процедур вне зависимости от погоды бассейн был оборудован сложной отопительной системой с несколькими бойлерами. Также техническое помещение по личному распоряжению Черчилля было сделано достаточно большим и глубоким для использования его в качестве бункера. Владелец Чартвелла был храбрым человеком, но о безопасности никогда не забывал. Тем более что в начале 1920-х годов он получал немало писем не только с угрозами, но и с описанием того, когда и каким способом его собираются лишить жизни. Одновременно с озерами и бассейном в северо-восточной части поместья будут созданы так называемые «водные сады» – цепочка небольших, покрытых мхом и папоротниками, водоемов. Для соединения водоемов друг с другом была разработана специальная система небольших водопадов, а Клементина позаботилась о бело-голубом ковре наперстянок и румянок. В небольшом пруду, расположенном на северо-западной стороне сада, появились золотые рыбки, кормление которых превратилось в одно из любимых увлечений хозяина поместья. Другие пруды стали местом обитания черных австралийских лебедей и мандариновых уток, эти птицы будут запечатлены на многих картинах Черчилля. В процессе обустройства Чартвелла большая роль отводилась озеленению территории. В северной стороне сада появились бамбук, кизильник, мальпигия и гортензия. К югу от пруда протянулась известняковая стена, обрамленная специальным сортом кальмии, названным в честь супруги политика. За северным крылом здания Клементина разбила розовый сад.

Все эти работы требовали серьезных финансовых вложений. Но даже простое поддержание дома обходилось недешево. Чего только стоил обслуживающий персонал: профессиональный повар, две кухарки, две буфетчицы, две уборщицы, одна персональная служанка для Клементины, няня для младшей дочери Мэри и «странный мужчина», следящий за мусором. Учитывая, что в то время женщины, работающие в сфере услуг, получали два фунта в неделю, на оплату восьми помощниц уходило больше 60 фунтов в месяц. И это не считая повара, трех садовников, фермера и шофера. Финансовых издержек требовали и необычные увлечения Черчилля. У него появилось новое хобби – кирпичная кладка. Освоить премудрости этой профессии ему помог каменщик Бенни Барнс. Он же частенько продолжал за политиком неоконченную работу, когда тот возвращался к решению неотложных государственных дел, поэтому сегодня трудно определить, что именно было построено лично Черчиллем, а что – Барнсом. Для истории осталось следующее: руками Черчилля возведены большая разделительная стена длиной 77 и высотой 3,3 метра, а также однокомнатный коттедж для младшей дочери. По воспоминаниям очевидцев, политик занимался кирпичной кладкой увлеченно, порой до четырех часов в сутки, умудряясь класть до 90 кирпичей в час. Черчилль даже вступил в местное отделение Объединенного союза строительных рабочих. Однако вскоре его членство будет аннулировано. Официальная причина заключалась в некорректном заполнении анкеты, хотя на самом деле руководство профсоюза испугала негативная реакция других членов. Один из недовольных даже назвал политика «старым лицемером» и заявил, что «было бы гораздо лучше, если бы ты зарабатывал себе на хлеб кладкой кирпичей, а не игрой с ними и выставлением себя дураком»{164}. Вся эта история оставила у Черчилля неприятный осадок, не повлиявший, правда, на его увлечение кирпичной кладкой.