Дмитрий Медведев – Уинстон Черчилль. Последний титан (страница 34)

По совету Лоуренса Черчилль решил назначить сыновей короля Хиджаза Хусейна бен Али аль-Хашими (1854–1931) Фейсала (1883–1933) и Абдаллу (1882–1951) королем Ирака и эмиром Трансиордании соответственно с сокращением на две трети гарнизона британских войск в Ираке. Также Черчилль выступал за предоставление автономии курдам и создание еврейской автономии на территории Палестины. Помимо кроения новой карты Среднего Востока Черчилль также принимал активное участие в урегулировании Ирландского вопроса и заключении в декабре 1921 года Англо-ирландского договора, согласно которому на основе 26 графств Южной и Центральной Ирландии образовывалось Ирландское Свободное государство, получившее статус доминиона. Северная же часть Ирландии с Ольстером осталась в составе Великобритании. Подобное решение удовлетворило не всех. 22 июня 1922 года через несколько дней после разработки проекта конституции и выборов в Ирландском Свободном государстве у дверей своего дома на Итон-плес, 36, в Лондоне террористами Ирландской республиканской армии (ИРА) был застрелен бывший начальник Имперского генерального штаба и известный юнионист фельдмаршал Генри Уилсон, 1-й баронет (род. 1864). Понимая, что на него тоже идет охота, Черчилль провел ночь на чердаке, укрепив дверь металлическим щитом и положив пистолет под подушку. Но все обошлось. Помимо противников в самой Ирландии, на почве Ирландского вопроса возникли разногласия с США, где были сильны проирландские настроения. Подобное обострение отношений беспокоило Черчилля, которого в феврале 1921 года выбрали президентом Англоязычного союза, благотворительной британской организации, основанной в 1918 году журналистом Джоном Ренчом (1882–1966). Работая над текстом выступления по случаю своего избрания, он жаловался супруге, что «очень трудно сочинить восторженную речь о Соединенных Штатах, в то время как они выжимают последнее пенни из своих несчастных союзников». Тем не менее для него было очевидным, что внешнеполитический курс его страны должен быть заточен на выстраивание хороших отношений с трансатлантическим партнером. «У нас впереди только один путь – держаться по отношению к ним сколь возможно лояльно, быть бесконечно терпеливыми и ждать появления дружественных отношений», – писал он Клементине{157}.

Прав был А. Синклер, когда назвал 1921 год «чудесным и ужасным»{158} в биографии нашего героя. Помимо насыщенной и богатой долговременными решениями деятельности на ниве государственного управления, в этот год произошло сразу несколько трагедий в личной жизни британского политика. В январе скончалась бабушка Клементины, Генриетта Бланш вдовствующая графиня Эйрли (род. 1830). В конце того же месяца в результате железнодорожной аварии в Уэльсе (одна из самых крупных в истории британских железных дорог) погиб кузен Черчилля лорд Герберт Вейн-Темпест (род. 1862). 14 апреля в одном из отелей Парижа застрелится брат Клементины Уильям Хозье. В августе не стало преданного слуги Томаса Уолдена, работавшего еще у Черчилля-старшего. Но больше всего семью подкосили следующие опустошающие события.

Рано став вдовой, мать Черчилля леди Рандольф продолжала вести активную светскую жизнь и пользоваться популярностью в мужском обществе. Летом 1900 года она вышла замуж за «самого красивого мужчину в армии» Джорджа Корнуоллиса-Уэста (1874–1951), который был всего на две недели старше Уинстона. Второй брак оказался неудачен, и леди Рандольф решила попытать счастья в третий раз, выйдя в 1918 году за Монтагю Порча (1877–1964). Новый избранник был на три года моложе ее старшего сына. «Надеюсь, это не войдет в моду среди других женщин ее возраста», – иронизировал Черчилль. Новый марьяж также не был лишен недостатков, но, по словам Порча, «скучно не было ни одной минуты». Леди Рандольф тоже осталась довольна. Сравнивая своих супругов, она скажет: «Мой второй брак был романтичен, но несчастен, третий брак, наоборот, оказался счастливым, но не романтичным». В мае 1921 года леди Рандольф гостила у своей подруги Катарины Асквит, урожденной Хорнер (1885–1976), вдовы погибшего на фронте старшего сына Асквита Раймонда (1878–1916). Когда она спускалась по дубовой лестнице в новых туфлях на высоком каблуке, то оступилась и неудачно упала, сломав голень. Сначала кость срасталась хорошо, но спустя две недели кожа над переломом почернела и началась гангрена. Врачи решили ампутировать ногу. Когда об этом сообщили леди Рандольф, она попросила хирурга ампутировать ногу как можно выше, чтобы избежать повторной операции. Нога была ампутирована выше колена. «Видите, теперь я уже не смогу встать не с той ноги», – не теряя присутствие духа, приветствовала она гостей. Леди Рандольф быстро шла на поправку, но 29 июня случился кризис. Не успела она закончить завтрак, как у нее началось сильное кровотечение из ампутированной ноги.

– Сестра! Сестра! – закричала она. – Из меня хлещет кровь.

Прежде чем успели наложить жгут, леди Рандольф потеряла много крови. К ней тут же примчался старший сын, не успевший даже сменить пижаму на костюм, но его мать уже впала в кому и, не приходя в сознание, скончалась через несколько часов. А через несколько минут после того, как сердце «последней из викторианок» (слова Асквита) перестало биться, супруга ее племянника Марджори Лесли (1882–1951) произвела на свет мальчика – Десмонда Артура Питера Лесли (1921–2001). Вот уж действительно, как писал поэт: «В рожденье смерть проглядывает косо».

Леди Рандольф похоронили рядом с ее первым супругом на церковном кладбище в Блэдоне, неподалеку от Бленхеймского дворца. Очевидцы вспоминали, что на траурной церемонии Уинстон и Джек «выглядели осиротевшими». Единственное, что утешало Черчилля, который тяжело переживал утрату, – «конец был быстр и безболезнен». «По крайней мере, она больше не страдает от боли и никогда не узнает старости, немощи и одиночества, – напишет он одной из ее подруг. – Нам с Джеком ее очень не хватает, но что до нее самой, я не думаю, что она много потеряла. Впереди ее ждали долгие испытания, в конце которых она могла надеяться лишь на кратковременную передышку. Жаль, что вы не видели ее, покоящуюся в мире после всех радостей и бурь своей жизни. Она казалась прекрасной и величественной». Спустя три года, когда мать Клементины будет лежать на смертном одре, Черчилль скажет ей: «Смерть матери разрывает духовную связь, возникает чувство одиночества и начинает остро ощущаться скоротечность жизни»{159}.

Не успел Черчилль оправиться от одной утраты, как через два месяца его постиг новый удар. Во время отдыха в графстве Кент младшая дочь Мэриголд, которой не исполнилось и трех лет, сильно простудилась, началась ангина, перешедшая в септицемию, не оставившую шансов на выздоровление. 23 августа, Душка-Милашка, как любили называть ее родители, скончалась. Черчилль сидел у изголовья кроватки, и по его щекам текли слезы, Клементина же «выла, словно раненый зверь». «С кончиной Мэриголд мы понесли тяжелую и мучительно-болезненную утрату, – признается Черчилль одному из своих друзей. – Очень жалко, что столь молодая жизнь вынуждена заканчивать свое существование, когда она еще так красива и счастлива». Мэриголд похоронили 26 августа на лондонском кладбище Кенсал Грин. Кроме членов семьи и близких друзей на церемонии присутствовали фоторепортеры. Воспользовавшись моментом, они сделали несколько снимков. Однако по просьбе отца ни одна из фотографий так и не была опубликована. Для восстановления душевного здоровья Черчилль отправился в Шотландию, в замок герцога Сазерландского Данробин. «Увы, боль по Душке-Милашке не проходит, – писал он Клементине. – Надеюсь, вы вчера совершили к ней паломничество. Я впервые был здесь двадцать лет назад, когда Джорди и Алистер были мальчишками. Теперь Алистер похоронен рядом с могилой отца. Еще лет двадцать, и я приду к концу отпущенного мне срока, если вообще дотяну. Я готов ко всему».

На этом год не закончился. В конце декабря Черчилль отправился с Ллойд Джорджем в Канны. Весь дом остался на Клементине. Началась вторая волна пандемии «испанки». Сначала заболели две горничные, затем заразились Рандольф и Диана. На помощь Клементине приехала ее кузина, которая слегла с пневмонией. Под конец в кровати оказалась сама миссис Черчилль, которую подкосило нервное переутомление. К счастью, все обошлось и все поправились. Новый, 1922 год оказался более милосердным, не забирая, а даруя жизнь в семье Черчиллей. Клементина признавалась подругам, что они с Уинстоном больше не планируют иметь детей. «Никогда не говори так, – ответит одна из подруг. – Следующая малютка может принести самую большую радость». Она окажется права. В сентябре Клементина произведет на свет еще одну девочку – Мэри. Хотя в детстве ее и отличал капризный нрав, Мэри суждено будет стать не только «ребенком утешения», но и любимицей родителей. Она проживет долгую[15] и счастливую жизнь, много сделав для памяти своего отца и матери{160}.

Принеся утешение в частной жизни, в политической – 1922 год приготовил для нашего героя неприятный сюрприз. В целом для Черчилля-министра это был успешный период, а парламентскую сессию 1921–1922 годов он вообще оценивал, как самую плодотворную в своей карьере. Но политика не та область, где общий успех определяется исключительно частными достижениями. Запал, который сплотил коалицию в 1916 году и вдохнул в нее новые силы в 1918-м, постепенно стал сходить на нет к осени 1922-го. Среди консерваторов, которых в Палате общин было большинство, стали все больше преобладать настроения в пользу отказа от коалиции. В октябре в Ньюпорте состоялись дополнительные выборы, на которых в битве кандидата от коалиции и тори, выступавшего против союза с либералами, первый потерпел сокрушительное поражение, показав, на чьей стороне избиратели. В день объявления результатов в Карлтон-клубе по инициативе однокашника Черчилля Леопольда Эмери (1873–1955) собрались 273 депутата-консерватора, из которых 185 заявили о выходе из коалиции. В тот же день Ллойд Джордж отправился на аудиенцию к королю, объявив о своей отставке и назначении новых всеобщих выборов. Черчилль не смог принять участие в происходящих событиях, поскольку за несколько дней до выборов в Ньюпорте оказался на хирургическом столе после острого приступа аппендицита.