Дмитрий Матвеев – Севера (страница 35)

— Ничего, у меня возьмешь.

— Ты же ведь просто так не отдашь.

— Не отдам.

— А если мне нечего будет дать взамен?

— Значит, будешь без бензина.

— Скопидомище. Смотри, выдохнется — да и выбросишь просто так, выйдет ни себе, ни людям.

— Не переживай, я собакой на сене сидеть не склонен, но и добро разбазаривать не стану.

Разговор начал уходить в опасную область, и Бородулин решил, что пора закругляться и поднялся из-за стола.

— Ну да ладно. Я, вроде, все, что мог, рассказал, вопросов у вас, вроде бы, не возникло, так что давай этот разговор заканчивать. Я на тебя давить не стану, как решишь, так и будет. Кстати, а что за техника у вас в боксе была?

— Так выйди, да погляди сам. На опушке стоит, выкатили, чтобы помещение освободить.

У леса, метрах в двадцати от склада, невидимый с берега, стоял раритет. Полноприводной Москвич-411. Бородулин такие видел только на картинках. Даже засыпанный листьями и хвоей, загаженный птицами, он производил впечатление нового. Бородулин неторопливо направился к машине. Вызвано это было не только интересом к продукции советского автопрома. Еще только сойдя на берег, он ощутил легкую вибрацию шара. К счастью, индикатор был предусмотрительно обмотан тряпками, и издаваемое им жужжание никто не слышал. Но сейчас, приближаясь к автомобилю, Андрей чувствовал, как вибрация в кармане становилась все сильней. Он открыл дверку «москвича», сел на водительское сиденье, подержался за руль, подергал рычаг переключения передач, открыл и закрыл бардачок — словом, сделал все, что сделал бы просто любопытный человек. Но вибрация была сильной, терминал явно находился где-то рядом. Бородулин сунул руку под сиденье, постаравшись сделать это незаметно. Есть! Пальцы нащупали холодный камень «планшета». Что теперь с ним делать? Спрятать под одежду незаметно не выйдет, переложить куда-нибудь, откуда будет потом проще достать? Но куда? Конечно, лучше всего в свой рюкзак, но сделать это незаметно совершенно нереально. Тогда пусть остается пока здесь, потом, когда Юры за ним вернутся, как-нибудь сообразит. Например, отвлечет общее внимание и поручит добычу Михайленко. А, может, рассказать все Хорину? Мужик надежный, не гнилой. Единственный минус — все, что можно, тащит для себя и своей группы. Надо только так, чтобы посторонних ушей не было. А чтобы Семен на планшет цепкую лапку не наложил, надо найти его не в машине, а где-нибудь подальше отсюда. Андрей вылез из автомобиля, захлопнул дверку и прогулялся вдоль берега на пару километров до ближайшей излучины, внимательно поглядывая на противоположную сторону реки. Ни людей, ни лодки он разглядеть не с умел и с планшетом под мышкой вернулся обратно.

Наступали сумерки. До заката еще было время, но сквозь плотные темно-серые тучи, затянувшие небо без малейшего просвета, солнце виднелось лишь неярким светлым пятном. Хорин ждал гостя рядом с домом. Видимо, созрел для разговора. Они вдвоем уселись на специально положенное у стены бревно.

— Что это у тебя такое? Где взял? — спросил хозяин, увидев планшет.

— Там нашел, — Андрей неопределенно махнул рукой вдоль берега.

— А что это за штука? Дай глянуть.

— И покажу, и расскажу, и подержать дам, но сперва давай поговорим серьезно. Сейчас студентов твоих рядом нет, можно политес не соблюдать. Что ты решил?

— Сперва ответь мне на вопрос: есть у тебя прямые доказательства того, что мы куда-то попали?

— Прямых нет, зато косвенных — сколько угодно. Давай я тебе их перечислю.

— Давай.

— Загибай пальцы. Первое: сам момент перемещения. Резкое изменение окружающей местности. Вплоть до того, что исчезают реки и вырастают горы.

— А что, это невозможно?

— Возможно, конечно, но, во-первых, не мгновенно, а во-вторых, сопровождается такими катаклизмами, что извержение Везувия и Кракатау — это не стоящая внимания мелочевка.

— Ладно, принято. Давай дальше.

Хорин и в самом деле загнул палец.

— Звери, которых нет в природе. У нас в экспедиции есть биолог, он утверждает, что тот тигр, которого мы завалили, считается вымершим еще в доисторический период. Кроме того, разве у нормального зверя, хоть какой он ископаемый, вся тушка вместе со шкурой исчезает за сутки?

— Хорошо. Еще что?

— Ты дом, в котором поселился, внимательно разглядывал? Я вот тоже не сразу просёк, только когда Старый Юра носом ткнул. Посмотри на бревна, на повторяющиеся элементы, на кованые засовы и подумай, возможно ли такое в принципе.

— Считаем, три. Хотя это скорее не доказательство переноса, а подтверждение возможностей декораторов.

— А то, что все нормальные звери в полтора раза больше размерами, это ты за что считать будешь? Причем, не только зайцы, но и медведи. У меня пара мужиков с таким повстречались — с двух винтовок еле завалили. Когти — по пятнадцать сантиметров длиной.

— Вот видишь, а ты мне только один винтарь пообещал.

— Про это еще поговорим. Ты считаешь?

— Считаю. Уже четыре.

— Что телефоны сотовые не работают, ты уже и сам знаешь.

— Знаю, и что с того? Нет соты, и телефоны не работают.

— А то, что GPS не ловится, спутники не видать — это считается? Мы прошли от места переноса досюда примерно километров триста с севера на юг, и нигде не было места, чтобы заработало. У нас есть спутниковый телефон, так он тоже не фунциклирует.

— Уговорил, пять.

— Пошли дальше. Самолеты не летают. За два месяца не видели и не слышали в небе ничего. Ты себе такое можешь представить? И чтобы на озере, где рыбы вагон и маленькая тележка, не было ни рыбаков, ни ухоронок, зато были бы типовые домики, один в один, до последнего сучка одинаковые.

— Повторяешься ты с домами. А про самолеты я и сам думал. Пусть будет шесть.

— У нас один студент есть, радиолюбитель, у него коротковолновой передатчик. Он говорит, что эфир девственно пуст. Такого вообще не может быть на Земле.

— А вот это очень серьезно. Можно посчитать за семь.

— И тебе мало?

— Ладно, убедил. Достаточно. Значит, мы не на Земле, а где-то у черта на куличиках и в известной тебе области нас столько, сколько есть — семь с половиной десятков человек. И что ты от меня хочешь?

— Чтобы ты принял решение: вы сами по себе, или вместе с нами.

— Ага, понятно: если мы вместе, то все добро в кучу и коммунистический принцип: от каждого по способности, каждому по потребности.

— А ты что предлагаешь? Разбежаться по норам? Может, позже, когда хозяйство твердо встанет, когда не будем думать, что завтра кушать, тогда и можно будет на общины делиться. А пока вопрос стоит в принципе о выживании — большой группой выжить легче. Вот, не дай Бог, заболеет кто, что делать будешь?

— А у тебя, хочешь сказать, врач есть?

— Пусть не врач, а фельдшер, но есть. И травница имеется. За месяц чуть не полтонны всякого сена насобирала да насушила. Есть вояки, два десантника из ВДВ, есть, вон, разведка — два Юры. Есть рыбацкая артель с катером и сетями.

— Тогда мы тебе на кой?

— Руки нужны рабочие. К весне запасы со складов подъедим, а на одной рыбе долго не проживешь. Надо будет огороды копать, сажать, полоть и все прочее. Вот сейчас у нас на шесть десятков человек восемь ватников. А зимой, если минус сорок жахнет, в курточке на улицу и не высунешься. Вот если поделишься мануфактурой, успеем хоть что-то пошить, подготовиться.

— С этим, положим, ясно. И что, ты собираешься вот так просидеть до скончания века у огорода и рыбы?

— Нет, не собираюсь. И это тоже причина, почему вы нужны. Юры ходят, разведывают местность, но их всего двое, и этого мало. У нас люди тоже ходят коротким радиусом, километров на пять-десять, пытаемся карты составлять. А по весне думаю собрать большую экспедицию на юг, вниз по течению.

— Так на этой плоскодонке далеко не уедешь.

— Не боись, раз говорю, значит, есть на чем.

— Как погляжу, хорошо ты развернулся. И то у тебя есть, и это, и еще, поди, куча всего, про что не рассказал.

— Так мы ради того, чтобы все это появилось, всей толпой почти два месяца упираемся.

— Ладно, уболтал, черт языкатый. Пиши нас в свою команду. Но зимовать мы будем здесь. Действительно, там у вас и домов не хватает, и до вас тащиться два дня, да и барахло это все стеречь кому-то нужно. А, кроме того, может, кто новенький на нас выйдет. Но ты мне три-четыре винтаря привези.

— Ты же говорил про два!

— Два — это как взаимопомощь. А раз мы у тебя передовым отрядом становимся, нужно и вооружить соответственно.

— Ладно, я этот вопрос перед лейтенантом поставлю — сколько стволов он сможет выделить.

— У тебя еще и лейтенант есть!

— Есть, у меня и майор контрразведки есть.

— Ну ты крут! Ладно, но помни: четыре винтовки ты мне пообещал. А лучше — пять.

Глава 19

Утром Бородулин почувствовал себя почти что отдыхающим: позавтракал — и свободен. Никаких дел, никаких забот. По прикидкам, беглецы должны были добраться сюда после полудня, так что у него образовалось часа четыре свободного времени. Он прогулялся с винтовкой по окрестностям, подстрелил косулю и приволок тушу в лагерь, вызвав радостные возгласы студентов и одобрительный взгляд Хорина, который тут же принялся разделывать дичь, призвав в помощники пацанов. Девчонки же принялись обсуждать, каким образом они будут готовить внезапно появившееся мясо.

Физрук быстро и сноровисто освежевал добычу, разделил на куски, распорядился — и отошел к наблюдавшему за процессом Андрею.