Дмитрий Матвеев – Пасечник 2 (страница 26)

Тем временем из кабины выбрались ещё двое крепких мужчин. Достали оружие и встали на достаточном расстоянии по обе стороны от фургона.

— Это ваши люди? — спросил Иван.

Мастер отрицательно качнул головой:

— Нет. Я не держу охрану. В том квартале, где находится мастерская, Разбойный приказ обеспечивает достаточную безопасность. Пришлось нанять по рекомендации знакомого. Правду сказать, рекомендация была более, чем превосходная. Вы против?

— Нет, я как раз-таки за. Но если бы это были именно ваши люди, мне работалось бы гораздо спокойнее. Впрочем, давайте начнём.

Он отворил задние створки фургона. В глубине за стеклянными стенками, всё так же подвешенная на цепях, висела капсула. Сейчас, при дневном, хоть и не слишком ярком, свете, бледное лицо Катарины Зеехофер виднелось отчётливо. Девушка была удивительно красива. Терентьев невольно залюбовался, но тут же оборвал сам себя: сперва дело.

Привезённые охранники разошлись в стороны метров на полста. Иван установил перед раскрытыми дверцами фургона взятый с собой складной стул и уселся на него. Мастер отключил артефакт и отошел метров на десять. Все замерли: и охранники, и Зеехофер. Никто из них ни разу не видел работу ведуна, и каждый по-своему представлял, что же сейчас будет делать Терентьев. А он, вопреки ожиданиям, не бил в бубен и не скакал вокруг фургона, совершая шаманские обряды. Не размахивал амулетами, не активировал артефакты. Он даже не сотворил ни одного пасса, направляющего магические действия. Как сел на свой стул, так даже не пошевелился.

Но что-то происходило вокруг. Это чувствовали охранники, это чувствовал и сам Зеехофер. Повинуясь безотчётному побуждению, он отошел подальше, метров на пять. Потом еще подальше, и ещё. Наконец, оказавшись на таком расстоянии, где зудящее беспокойство уменьшилось до терпимого уровня, остановился. И тут фургон словно взорвался. Не было ни вспышки огня, ни рвущего уши грохота, но автомобиль в один миг разлетелся на мелкие кусочки.

Охранники забыли о своих обязанностях. Они вместе с нанимателем недоуменно глядели на то, как обломки, разлетевшись во все стороны на несколько метров, повисли в воздухе, образовав над землёй полусферу радиусом примерно в пять метров. В центре всё так же сидел на своём стуле ведун, а перед ним висело в воздухе тело девушки. Кусочки автомобиля начали двигаться вокруг Терентьева. Они кружились всё быстрее и быстрее, скрывая от зрителей то, что происходило внутри.

Терентьев не спешил начинать бой. Он хорошо помнил прошлый опыт, и попытался как можно точнее воспроизвести всё то, что уже однажды испытал, действуя по принципу: сработало раз, сработает и ещё раз. И стул поставил на том же примерно расстоянии до противника, и глаза прикрыл, сосредотачиваясь. Только огненную стену меж собой и тем, кто сидел сейчас там, в саркофаге, поставил заранее. Тихонько прощупал границы территории монстра и уже из-за щита потянулся вперёд, отыскивая засевшую в теле девушки Тварь.

Нематериальный враг — пакостная штука. Его не шандарахнуть лопатой, не долбануть ломом. Его и увидеть-то нельзя, только почувствовать. И от того, насколько хорошо чувствуешь, зависит и результат. В прошлый раз невидимый монстр сам рванулся навстречу. А в этот раз что-то не спешил.

Иван потянулся дальше, тычась наугад, выискивая невидимого врага в непроглядной тьме. Сделал виртуальный шаг, ещё один, и вдруг сообразил: сейчас, когда время в саркофаге вновь запущено, Тварь делает именно то, что собиралась с самого начала: жрёт. И понятно, что является её пищей. Допустить этого нельзя было ни в коем случае. И ведун рванулся куда-то вперёд.

Знал бы, что выйдет вот так — поставил бы стул поближе к фургону. А теперь сколько времени пройдёт, пока он доберётся до цели! Хотя есть ли здесь, в этом непонятном месте, расстояние — вопрос. И как течёт время, тоже неизвестно.

Огненный щит почему-то почти не освещал пространство. Пришлось просить Огонь, и спустя мгновение где-то наверху вспыхнул яркий шарик. И оказалось, что идти-то никуда не нужно, что саркофаг — вот он, рядом. И девочка внутри. Значит, монстр тоже рядом, и тоже внутри. Сидит и делает своё чёрное дело. А Огонь здесь бессилен, крышку с капсулы он снять не в состоянии. Может, у Пупса получится?

И едва Иван успел додумать эту мысль, как в капсулу врезался другой шарик, синий. Как уж там Пупс это сделал, разбираться сейчас времени не было, зато был результат. Вместо того, чтобы скинуть с капсулы прозрачную крышку, пупс разнёс всё сооружение вдребезги. Теперь девушка — вот она, бери и делай своё дело. Но как вынуть из неё Тварь? Не видно ни одной зацепочки. Нигде, ни с какой стороны не выглядывает хвостик, за который гадину можно вытащить наружу. Придётся следом за тварью лезть внутрь. А это вообще возможно?

Терентьев лихорадочно соображал: Тварь нематериальна. И пища её тоже нематериальна. Тогда, на кладбище, тела родителей успели истлеть, и монстр лишился убежища. Сейчас оно целёхонькое. И сделать можно лишь одно. По крайней мере, другого способа он не знает.

Иван открыл глаза. Перед ним в воздухе висело тело Катарины. Вокруг с бешеным свистом крутился купол, сложенный из каких-то обломков. Ни машины, ни саркофага видно не было. Он поднялся со стула, шагнул вперёд и, как давным-давно, в полусне, у голубца с угасающей лампадкой, коснулся лбом лба девушки. Теперь можно было двинуться дальше: коснуться её души.

Тварь, казалось, только этого и ждала. Теперь, обнаруженная и лишенная возможности сбежать, она кинулась в атаку. Но к этому егерь как раз-таки был готов. Словно сам собой развернулся огненный щит. Сложенная щепотью правая рука перечеркнула рванувшуюся навстречу морду твари огненными каплями. И каждая частичка Огня, теперь намного более сильного, чем в прошлый раз, прожигала монстра насквозь. Не было нужды расходовать столько сил. Попав точно в цель, огонь никуда не исчезал. Напротив, уничтожив свой участок, соединялся с другими каплями, постепенно заключая зверя в свитый из языков пламени кокон.

Оттуда, из огненного сгустка, раздался предсмертный тягостный вой, и всё закончилось. Сделавшее своё дело пламя втянулось обратно в источник. Но прежде, чем вынырнуть из транса, Иван сделал то же, что и в том странном сне: поделился с Катариной частичкой своей души. И так же, как и тогда, сперва ощутил укол в груди, и тут же в ответ пришло благодарное тепло.

Едва схватка завершилась, едва окончилось действие магических сил, как сверху дождём принялись валиться куски металла, осколки стекла, обрывки резины и кожи. Пупс подсуетился, раскинул над Иваном голубой зонтик. А потерявшую опору девушку егерь успел подхватить на руки, а потом просто усадил на свой стул.

Судя по всему, Катарина была не просто жива, а вполне здорова. Оставалось проверить одно: насколько сильные повреждения нанёс зверь Аномалии её внутренней сути. Но для начала её требовалось привести в чувство.

Мастер Зеехофер прибежал бегом, забыв обо всём: о солидности, о статусе, о чавкающей сырости под ногами. Подскочил к Терентьеву, поддерживающему девушку, обнял Катарину, прижал к груди, отстранил, оглядывая со стороны, и вновь притиснул к себе. Иван понимал: кучу времени человек мог лишь смотреть на дочь, да и то через стекло артефакта. А теперь получил возможность прикоснуться, не боясь навредить.

— Что с ней? — спросил мастер Терентьева, глядя снизу вверх.

— Что касается Аномалии, то Тварь, что подсадили в её тело, я уничтожил. Последствия, насколько мог, скомпенсировал. Думаю, в физическом плане она совершенно здорова. Вам бы показать дочь хорошему целителю. А я, пока она без сознания, сделать ничего не могу.

Зеехофер вскочил на ноги, готовый ехать, но тут же растерянно остановился:

— Господин Терентьев! Но мой фургон…

И впрямь: автомобиль словно пропустили через гигантскую мясорубку, тщательно измельчив на примерно равные части. А получившиеся кусочки равномерно рассыпали в круге диаметром примерно в десять метров.

— Н-да… — протянул Иван. — Ехать на нём теперь, пожалуй, проблематично. Но выход есть. Я прибыл сюда на арендованной машине. Могу вам её отдать.

— А как же вы сами?

— А меня слуга отвезёт. Вон он идёт.

Из лесу и впрямь вышел Некрас. Перед ним, придерживая левой рукой правую, хромал незнакомый мужчина в неплохой лесной экипировке. У слуги через плечо висело длинноствольное ружьё. В прошлой жизни Иван бы решил: снайперка. Но поскольку огнестрела в этом мире не случилось, то, выходит, ружьецо-то магическое! А как работает магия, он уже видел. Получалось, что пойманный слугой мужичок бродил по окрестным лесам с магическим ружьём! Подозрительно.

К этому времени охранники уже прекратили караулить и, убрав из рук оружие, подошли поближе к Терентьеву и Зеехоферу. Но, увидев процессию, вновь напряглись. А Зеехофер удивился.

— Зиновий Аркадьевич, — спросил он издалека, едва расстояние позволило говорить, не повышая голоса. — Что вы здесь делаете? Извольте объясниться!

— Кто это? — спросил егерь.

— Мой давний недоброжелатель, господин Трунов. Но я никому не говорил, куда собираюсь. Я не говорил даже о том, что вообще планирую куда-то уехать.

Тем временем, охранники зашевелились, принялись грамотно смещаться, чтобы, не мешая друг другу, контролировать всех остальных. Действовать при этом они старались незаметно. Но это для Зеехофера было незаметно, а Терентьев просёк тему на раз. Да и от бывшего убийцы скрыть подобные вещи — верх наивности.