Дмитрий Матвеев – Основной закон (страница 60)
На волне краткого успеха Валерик продвинулся к двери на несколько шагов, но снова завяз. Надо было срочно что-то предпринимать.
– Троих сейчас приму, – крикнул он. – Остальные – по записи. Только дайте до крыльца дойти!
– А не сбежишь? – выкрикнул кто-то из толпы.
– Не сбегу, чтоб мне дар свой потерять!
Толпа зашевелилась и расступилась, давая студенту дорогу.
Он остановился перед крыльцом, краем глаза увидел дежурящую у дверей Катерину. Ну все, теперь можно слегка выдохнуть.
– Ну, давайте. Как обещал, три человека.
Женщина лет сорока из первого ряда сделала шаг вперед.
– Мужик у меня пьет-запивается. Отучи его от этой гадости!
Хренасе запросы у тетки!
– Ну так никто ж ему силком водку в рот не заливает. А против собственной воли человека не переделать. Захочет – можно зашиться, закодироваться. Это все намного дешевле будет, чем ко мне идти.
По толпе пронесся разочарованный вздох и сразу десяток теток исчез. Перед крыльцом поредело.
Выступил вперед мужик, видно, что из работяг. Цвет лица болезненный. Но еще до того, как он открыл рот, от него так напахнуло табачиной, что Валерик невольно поморщился.
– Кашляю я сильно, – пожалился мужик. – Вот уже давно кашляю. И никак проклятый не уймется. К докторам ходил – без толку.
– А доктора говорили, что надо курить бросать?
– Говорили, – вздохнул мужик.
– А ты, поди, пачку в день высаживаешь.
– Две.
– Тем более. Бросай курить и приходи. Я попробую помочь.
– Да я пробовал, ничего не выходит…
– А ты хочешь, чтобы я за тебя все сделал? Хочешь жить – бросай курить. А бросишь – приходи, я тебе помогу.
Мужик зло сплюнул, развернулся и принялся пробираться на выход. И тут откуда-то из толпы знакомо заверещало:
– Я! Мне надо!
Толпа заколыхалась, и через полминуты, растрепанная и красная, к крыльцу вывалилась та самая толстая Валя с большой хозяйственной сумкой и в том самом коричневом пальто, на котором нынче не хватало двух-трех пуговиц. Увидала Валерика, и ее решимость биться до конца резко ослабла.
– Здрассь…те, – выдавила она, враз побледнев.
– Что вам надо, – вежливо спросил Валерик.
Валя почувствовала, что еще немного, и опять вниз по ноге побежит горячая струйка.
– Я… это… похудеть не могу.
– Жрать меньше надо! – жестко отбрил ее студент. И струйка не струйка, но несколько капель тетка удержать таки не смогла.
– Все, – крикнул он, обращаясь к собравшимся людям. – Как обещал, троих. Записывайтесь на прием, я обещаю принять всех. И, пока настроение толпы не переменилась, быстро взбежал по ступенькам и скрылся за предусмотрительно открытой Катериной дверью.
– Скажи, Илья, что это сейчас было?
Все обитатели офиса, и постоянные, и временные, сидели на кухне и не торопясь, вдумчиво питались.
– Народная слава.
– Поясни.
– Налицо кучка страстных любителей халявы. Ты ж сам им об этом и сказал. Может, и были там двое-трое действительно нуждающихся в помощи, но через такую толпу халявщиков им в жизни не пробиться.
– А при чем тут слава?
– Ну как? Прошел слух о новом удачливом лекаре. Вот профессиональные нищие и подсуетились на предмет проверить – не обломится ли. Не обломилось. Теперь будут везде и всем хаять, кричать, что, мол, обманщик и шарлатан.
– Ну ладно. Бабку-богатейку посчитаем. Ну мужика, который хочет без труда получить результат. Тетку эту я еще по старому жилью знаю – та еще гадина. Ну а эта, которая хотела мужа закодировать?
– А как ты должен был действовать, по ее мнению? На аркане сюда мужика она не притащит, тот ее пошлет по адресу и уйдет бухать. Увидит мужик тебя, узнает зачем пришел – пропишет тебе в рог и опять же продолжит бухать. Это что, ты должен муженька ейного поймать, связать и излечить?
– Ну да… Я, может, физиологическую привязку и сниму. А психологию, ее никуда не денешь. На другой день пойдет и напьется еще похлеще. Печень-то свеженькая будет. Ну а что этой бабе в таком случае делать?
– А тут лучше без советов. Каждая сама за себя решать должна. Если совсем уж невмоготу – послала б лесом благоверного, и ушла куда глаза глядят. А раз не посылает, значит что-то держит.
– Может, любовь? – подала голос Катя.
– Да какая там любовь! Я-то это дело изнутри видал, сам в этой шкуре побывал. Вот, Валерке спасибо – считай, к жизни меня вернул. А держат либо деньги, либо ваша бабская жалость. А она, если знать хочешь, такая поганая штука! Во сто раз хуже той же водки. Если мужика жалеть, он не мужиком становится, а рохлей, тряпкой. Этакий кухонный боец. Не жалеть его надо, а дрыном меж глаз, чтобы мозги на место встали.
– Что ж тебя дрыном-то никто не долбанул?
– Меня-то как раз и долбанули. Не дрыном, конечно, но все равно. Я сейчас понимаю – вполне заслуженно. Обидно было, конечно. Но зато теперь, считай, у меня новая жизнь. Может, и удачней старой сложится.
В это же время
Она шла по улице и ее всю трясло. От пережитого страха, от едва не случившегося прилюдного позора, от наглых слов дерзкого мальчишки. Ну почему уже второй раз как только она его видит, так прям коленки слабеют и подгибаются? Нечисто здесь, ох нечисто! Без нечистого точно не обошлось. Ну да ничего, опрокинется еще на нашей улице грузовик с конфетами. Кстати, о конфетах: заесть бы обиду тортиком.
Толстая Валя, переваливаясь с боку на бок, вошла в кондитерскую. Она уже знала, что сейчас купит: тот большой розовый тортик с кучей вкуснющего крема. Но едва увидав уставленные сластями витрины, уловив запахи сдобы, ванили, шоколада и еще чего-то неуловимого, что обычно витает во всех кондитерских всего мира, внезапно содрогнулась от резкого спазма в желудке. Она едва успела выбежать на улицу, как следующим спазмом ее согнуло буквально пополам и на асфальт, на коричневые зашорканные ботинки разом выплеснулось все содержимое ее желудка.
Как ее рвало! До слез, до желчи, пока желудок, и без того уже больше часа ничем не пополнявшийся, не остался совершенно пустым.
– Что с вами? – спрашивали обступившие ее люди. – Может, врача? Может, скорую?
Валя буркнула в ответ что-то грубо-нецензурное, утерла рот рукавом пальто и на максимальной скорости поспешила домой. Мысли в ее голове так и плясали: "Колдун! Как есть, колдун! Не иначе, порчу навел. Ух, стервец! Ну да ничего, я на тебя найду управу!".
Глава 26
В дверь колотили так, что Валерик побоялся, что ее сейчас сорвет с петель. Он глянул на монитор: теперь все пространство в офисе и вокруг него просматривалось камерами. Спиной к дверям стояла худощавая прилично одетая брюнетка и методично била в дверь каблуком. Это в стеклянную-то дверь! И неважно, что стекла теперь бронированные в полдюйма толщиной. Вот черт! Ведь еще так рано – только рассвело. Какого черта она приперлась? Но ведь явно не успокоится, пока не достучится. А что если у нее что-то серьезное? Что если кто-то, не дай Бог, помирает?
Чертыхаясь про себя, он поднялся и принялся одеваться. Как назло, именно сегодня в офисе не было ни Ильи, ни Кати. Юристы Миланы Рудольфовны отсудили Катину квартиру, очистили от посторонних лиц с помощью наряда полиции, и сейчас новообразованная сладкая парочка отправилась ревизировать возвращенное жилье. Там они и заночевали. Незадолго до полуночи Илья увез домой Иришку, и появиться должен был только завтра утром.
Валерик, матеря про себя чертову бабу, которой приспичило долбиться с утра пораньше, выполз из кабинета и подошел к двери. Просканировал окрестности – чисто. Он отпер замок и, загородив собою дверной проем, встал на пороге. Брюнетка в очередной раз долбанула дверь, но, ввиду отсутствия таковой, закономерно промахнулась. Промахнулась, потеряла равновесие и удержалась на ногах лишь судорожно уцепившись за перила крыльца. Выпрямилась, развернулась и несколько секунд разглядывала Валерика. Потом, видимо, убедившись, что перед ней тот самый, кто ей нужен, приступила к нему, тыча в грудь указательным пальцем с маникюром, смахивающим на копье.
– Вы что со мной сделали? – шипела она. И Валерик был ей ужасно благодарен за то, что она именно шипит, а не орет на весь двор.
– Очевидно, убрал несколько шрамов, – резонно ответил он.
– Я не об этом! Вот, видите?
Она потрясла перед носом Валерика весьма узнаваемой теперь бумажкой.
– Поздравляю вас, мадам. Надеюсь, у вас будет очаровательный малыш.
– Что? – взвилась дама. – Да я не должна была залететь! Все врачи говорили, что у меня бесплодие, что у меня вообще не может быть детей, ни при каких обстоятельствах. А после вашего лечения… Вот! И она снова махнула бумажкой.
– Вы знаете, множество женщин готовы отдать правую руку за возможность родить ребенка. А вы…
– Что я? Мне не нужны дети!
– Так чего вы хотите? Чтобы я дал вам денег на аборт?
– Вот еще! Муж безумно хочет ребенка. Если узнает, что я сделала аборт, он меня из дома выгонит!