Дмитрий Матвеев – Черное и белое (страница 49)

Глава 18

«Кюбельваген» неторопливо катился по грунтовке. Багажник машины был загружен столичными деликатесами из тех, что торговались на рынке возле замка Россия. Для каждого нашелся небольшой гостинец. Ну и для всех Женя прикупил бочонок пива. На этот раз — внушительный, пятиведерный. Такой, чтобы всем хватило, чтобы никто от жажды не маялся.

Фима нынче сидел за рулем, а Женя уселся вместе с Сержем на заднее сиденье. В ногах у Сергея стоял купленный там же, на рынке, небольшой рюкзачок, заполненный примерно наполовину. Вот только весил он, наверное, с пуд. И получил он его так:

Утром, сразу, как только у Командора закончилось совещание силовиков, Сергея сразу пригласили в кабинет. Сотников… внушал. И, вроде, не богатырского сложения, и брюшко отросло, и руки не из тех, что подковы ломают. А вот посмотрел, заговорил — и все. Сразу чувствуется, что этот человек именно что имеет право повелевать. «Аура власти»? Да кто ж разберет! Только расположение к этому человеку возникло сразу и прочно.

Сотников шагнул навстречу и протянул руку.

— Здравствуйте, Сергей Александрович.

Сергей ответил на рукопожатие и присел на предложенный ему стул. Командор обошел свой большой, солидный, темного дерева стол, уселся в удобное мягкое кресло и подтянул к себе пачку сигарет.

— Вы не против, если я закурю? — осведомился он у Сержа.

— Не против, — пожал плечами тот, справедливо полагая, что вопрос был скорее формальностью.

Сотников дотянулся до окна, приоткрыл створку, добыл из пачки сигарету, размял ее в пальцах и, щелкнув солидной бензиновой зажигалкой, прикурил. Сделал пару глубоких затяжек, выпуская дым в сторону окна, затем отложил сигарету в пепельницу и повернулся к собеседнику.

— Прежде всего, — начал он, — хочу сказать вам огромное спасибо за подарки.

Сергей непроизвольно скривился: все-таки подарки. От Сотникова это не укрылось.

— Не переживайте, Сергей Александрович. Подарки — это в том смысле, что мы не ждали и не предполагали получить враз столько остродефицитных вещей. Нарезное оружие вообще и пулеметы в особенности — это позиции, которые Смотрящие очень жестко контролируют и ограничивают. А подобные локалки, как мы считали, все до единой уже были найдены и вывезены в подвалы замков. Не сомневайтесь, Анклав выкупит у вас оружие по хорошей цене. А вы, если захотите, можете выбрать себе три любых ствола из вашей находки. Кроме, разумеется, пулеметов: это — стратегический ресурс. За шарик же вам полагается неслабая премия. Если посчитать все вместе, то вы становитесь весьма состоятельным человеком. А если учесть то, что наша валюта высоко котируется во всех анклавах, то при желании можете легко обустроиться практически где угодно. С таким капиталом вас примут везде.

Командор взял сигарету, затянулся еще раз, потом смял окурок в пепельнице.

— Я почему об этом говорю? — продолжил он. — самый дефицитный ресурс здесь, на Платформе, это — люди. Работники везде в дефиците, а специалисты — в особенности. Вы же, как строитель, легко можете найти себе дело. Вас с руками оторвут что здесь, в метрополии, что в любом из поселков или фортов. Кроме того, вы, как я слышал, незаурядный стрелок, и эти ваши навыки у нас очень востребованы. Хватает и бандитов, и крупных хищников, особенно на периферии Союза.

Если же вы все-таки склонитесь к отшельничеству, то мы можем и в этом случае предложить вам подходящее место. Например, на границе моря и материка. Построим вам дом, обеспечим связью, наладим снабжение: продукты, топливо, боеприпасы — все, что нужно. Вроде, и сам по себе, и при желании можно поговорить с людьми. А при желании и в народ, как говорится, сходить. В конце концов, есть возможность свободного поиска. Места здесь еще малоизученные, а Смотрящие авиатехнику ограничивают еще строже, чем оружие. Так что нужно ходить по лесам, изучать территорию, по возможности картографировать местность. В случае столкновения с чужими поисковиками, можете прикрываться анклавом. Не сомневайтесь: мы впишемся. Но взамен за дипломатическую и силовую поддержку все найденное — в анклав. И уже тут расчет наличными без малейшего обмана.

— Я бы, если можно, поездил по анклаву, посмотрел на поселки.

— Это — сколько угодно, — махнул рукой Командор. — Только слишком долго не тяните с выбором: не любят у нас неработней. А теперь идите к казначею, он вам выплатит все положенное. Только я настоятельно рекомендую сперва прогуляться на рынок и озаботиться подходящей тарой. Все же, вам причитается немалая сумма. Ах да, у вас же, пока, нет наших денег. Ну вот, возьмите на развод.

Он вынул из кармана и выложил на стол пару небольших монет. И, видя, что Серж не торопится их брать, пододвинул их по столу к нему со словами:

— Берите, я не обеднею. В конце концов, именно я и совершаю эмиссию этих денег.

Сергей, поколебавшись, взял два блестящих кружочка белого металла. Повертел в руках, разглядывая рисунок на реверсе, спросил:

— Серебро?

— Обижаете, — деланно обиделся Сотников. — Платина! Ну, идите. Вам уж и ехать скоро.

Вот эту встречу и вспоминал сейчас Серж. Ему предложили на выбор кучу вариантов: делай, что душе угодно. А будет неугодно — вздохнут, но отпустят в другой анклав. И теперь, опять же, дело за ним: выбрать то, что ему действительно нужно. Осталось только понять: а что он хочет? Что ему нужно? Не прямо сейчас, а вообще, по жизни? И вот этот вопрос был, надо сказать, самым сложным.

Вообще говоря, Серж мог спокойно остаться в гостинице замка Россия. Его вещи бы прислали с оказией в целости и сохранности. Тогда зачем он сейчас возвращается в форт? Да кто ж его знает! Может, по инерции, может, по дурости, может, действительно что-то там есть такое, притягивающее к себе. Но почему? Это ведь не его дом. Там у него нет ни одного близкого человека. Галка — не в счет. Так, все-таки что?

Он не пошел в бой за форт, и все тамошние жители об этом знали. И Серж видел осуждающие взгляды большинства из них. А почему? Его что, посчитали трусом? Нет, хуже: его посчитали торгашом.

Казалось бы, что такого плохого в купеческой стезе? Крутятся люди, деньги зарабатывают. Рискуют, пожалуй, чаще многих. И не все, далеко не все стремятся обмануть доверчивого покупателя. Было время, когда слово купеческое дороже золота ценилось. Тогда в чем подвох? Да вот, наверное, в чем: рано или поздно, купцы начинают все на свете мерить деньгами. Все на свете становится товаром. Все можно купить, стоит лишь предложить подходящую цену. А можно и продать, особенно, если прибыль светит вдвое, а то и втрое против затрат.

Обычно люди делят мир на своих и чужих. О своих надо заботиться, поддерживать помогать и все такое прочее. А чужие — к ним относятся с подозрением, стерегутся и постоянно ждут от них какой-нибудь пакости. Торгаш же… для него мир делится на приносящих прибыль и приносящих убытки. И для него не зазорно торговать с врагом, если это приносит прибыль. И выходит, что его, Сержа, посчитали таким вот беспринципным торгашом. И ведь не так уж далеко они были от истины. И этот чертов Юджин, он его сразу раскусил, потому и начал предлагать ему за шарик разные блага. Почему же он уперся? А потому, наверное, что не хотел эти торгашеские намерения открывать перед людьми, с которыми уже был в бою, в разных переделках, отношения с которыми уже почти что стали доверительными. А такой финт мог все откатить назад. То есть выходит, что в тот момент ему были важны эти люди, и даже отношение этого проклятого Юджина! А когда Юджин — вот же проницательная сволочь — понял его коммерческие интересы, то как раз и стал говорить с ним не как с товарищем по оружию, с которым только что бок о бок бился с эфиопами, а как с обычным торгашом. А теперь скажите, кто в этом виноват?

Выходит, все просто. Те, кто «свой», просто приходят к Юджину, говорят, что им нужно и получают необходимое. А те, кто начинает торговаться, мутить, пытаясь надуть партнера, тут же из «своих», из ближнего круга, автоматически исключаются. Поэтому Галке, которая сразу и без оговорок приняла все условия, был доверен руль броневика. Поэтому те евреи, чтоб им три дня икалось без перерыва, согласны были рискнуть жизнью за то, чтобы попасть в «свои». А он сперва вроде сказал «да» и получил полное доверие. Но доверие штука такая, хрупкая. Народу мало, все на виду, всё прозрачно. И суть каждого человека, все его дерьмо проявляется мгновенно и тут же становится известно всем. Вот и у него так случилось: едва только обнаружилось, что он, мягко говоря, слукавил, доверия к себе тут же и лишился. А могло быть иначе? Могло. Если бы он на первый же вопрос достал шарик и… пусть не отдал Юджину сразу, но продемонстрировал готовность договариваться. И тогда за такую находку купался бы сейчас в лучах славы и катался как сыр в масле. А почему не отдал? Потому что хотел получить побольше, боялся прогадать. Как это называется? Очень просто: жадность.

От такого внезапного открытия Сергей даже остановился. Нет, он конечно, всегда был человеком практичным, расчетливым, но жадным? Нет, никогда. А сейчас что же выходит, что из-за собственной жадности он своими руками испортил себе все перспективы? Оплатили ему за все находки щедро. Вон, сколько денег — едва унес. Только что теперь с ними делать? Куда девать?