Дмитрий Матвеев – Черное и белое (страница 41)

— И что вас тут не устроило?

— Евреи.

— Это как?

— Понимаете, мы уехали из России в девяностые, можно сказать, что за колбасой. И эту колбасу таки сполна получили. У каждого было то, чего он хотел. Хочешь — ходи в синагогу, не хочешь — не делай обрезания. Хочешь — соблюдай шаббат, хочешь — забей на кошерную еду. А тут все начальники помешаны на религии. Тору заставляют наизусть учить, обряды исполнять приходится в приказном порядке, до мельчайших деталей. Все ритуалы до единого, во всех подробностях. Ошибешься в какой-нибудь мелочи, раввин потом епитимьями замучает. А тот такой случай подвернулся! Мы и на старой Земле в армии служили, и здесь туда же пошли. Служба тут ненапряжная, врагов не было, пока начальники сами их себе не нашли. Вот как стали сюда отряд собирать, мы и напросились, чтобы момент улучить, да и свалить по-тихому. С нами послали двоих религиозно-упоротых. Вон они под елочкой тихо лежат. Живые, только упакованы хорошо.

— А что, ребята, там, на вашей еврейщине про страшного Юджина много баек ходит?

— Более, чем. Им только что детей не пугают.

— Ну так для этого Гоблин есть, — хмыкнул Женя. — А вообще, я рад, что вы здесь, и что без крови обошлось. И приму я вас к себе с большой охотой. Вот только сейчас мне предстоит форт от эфиопов отбивать. Примерно… — он глянул на часы — минут через сорок.

— Так а мы на что? Если ты нас к себе принимаешь, то пойдем повоюем. Как говорится, дадим эфиопам мзды.

— А шведам?

— Что, там и шведы есть? Да и им заодно.

— Подумайте, мужики. А если кто из вас не доживет до победы мировой революции? Пульки-то летать будут взаправдашние.

— Сто лет слова этого не слышал — Мужики! Звучит-то как по-русски! Не доживем, значит судьба. Йосс, как говорят китайцы.

— Раз вы так уверены, тогда давайте. Мне во второй броневик нужен стрелок в башню и заряжающий. Кто из вас пулеметчик?

— Так я и есть, пиши — Яков Штукерман.

— Писать после будем, тех, кто жив останется. Кого в напарники возьмешь?

— Да вот он пусть будет, Аркаша Гройсман.

— Тогда занимайте места согласно купленным билетам. МП-40 это, конечно, хорошо, но не слишком. Давайте сюда, подберите себе что-нибудь получше.

— Ого! Да у вас тут целый арсенал!

— Прибарахлились? Ищите себе место. До форта доедете внутри, потом побежите пешком. Ну, вперед.

Вот же чудеса — евреи бегут из Израиля в Россию!

Осталось отпустить пехоту.

— Спасибо, ребята.

— Да чего там! Никаких проблем.

— Только подарочки не забудьте.

Бойцы закинули в машины два плотно увязанных свертка, попрыгали в «доджи» и умчались.

Глава 14

Всю дорогу Серж пытался размышлять. Получалось это у него откровенно плохо. Мешал сумбур в голове, злость на всех подряд, противоречивые желания, тряска, шум мотора, громыхание трофейного железа по полику броневика и еще куча всяких мелочей. Постепенно эмоции схлынули, и мысли приняли более рациональный характер. Он перебирал в уме один довод Юджина за другим и не мог ни один отбросить или опровергнуть. Местный начальник был прав буквально во всем, и это злило еще сильнее. И уже поэтому, назло, не хотелось отдавать ему шарик. Это было глупо, это было по-детски, но Серж ничего с собой поделать не мог.

Еще Сергея бесило то, как люди слушались этого Юджина. Свои — это понятно, там субординация работает. Люди подчинены ему напрямую, и он имеет полное право приказать. Но вот только слушались его охотно, никак не из-под палки. Взять хоть того здоровяка, или деда со снайперкой. Их криками не проймешь, перед ними кулаками махать бесполезно. Тут авторитет нужен, да такой, чтобы ни у кого даже тени сомнения не возникало: человек начальствует по праву.

А этот негр, Анбэсса? А полувзвод евреев? Для них Юджин ведь тоже фигура. Это же чем таким надо прославиться, чтобы о нем и негры, и евреи не просто о нем слышали, а стремились прийти не в русский анклав вообще, а именно к нему? Тот молоденький офицер на блок-посту тоже глядел на Юджина восхищенно-восторженно, как на живую реликвию. Да что местные! Вон, Галка пять минут его послушала — и уже впряглась вместе со всеми, да в полную силу.

По всем раскладам выходило, что он один идет против всех. Но это было еще полбеды, а беда заключалась в том, что ему тоже хотелось туда же, вместе со всеми. Поднималось в душе что-то глубинное из самого далекого детства, когда не было даже мыслей о своем-чужом, когда вынесенное из дома во двор лакомство тут же делилось на всех, когда все было честно, поровну: и шалости, и наказание за них. Но вот только вся жизнь, все приобретенные во благо ли, нет ли, инстинкты тянули прямо в противоположную сторону. Туда же склоняли и нынешние, свежие еще, обиды. И стоял Серж как тот витязь на распутье, не в силах принять решение.

Размышления Сергея прекратились одновременно с подпрыгиванием и раскачиванием «Ганомага».

— Что решил, Сергей? — обернулся к нему с водительского места Юджин.

— Ну… — принялся мямлить Серж.

Почему-то ему стало стыдно. То ли за то, что так и не смог толком определиться, то ли за эти недостойные серьезного мужчины интонации двоечника у доски, то ли еще за что — неважно. Но только пытаясь спрятать этот стыд, и понимая, что это все равно не удастся, он, внезапно даже для самого себя, ответил зло и резко:

— Воюйте без меня. Я мясом быть не нанимался.

Юджин нахмурился.

— Ну что ж, тогда вылезай. И барахло свое не забудь, нам чужого не надо.

Через минуту «Ганомаг», оставив на росяной уже траве кучку вещей и обдав Сергея напоследок облаком вонючего дыма, скрылся в густеющем сумраке. В голове у Ганфайтера был полный бардак, на душе — словно кошки нагадили. И ведь никого не обвинишь, никому не предъявишь — все сам, своими руками. Черт!

Сержа раздирали на части противоположные чувства: обида, злость, желание доказать всем свою крутость и полезность, желание стать кем-то большим, чем просто рядовой боец, и понимание, что всех его качеств и навыков на это не хватит. Ведь здесь, в этом мире любой пацан, любая девка с детства учатся стрелять. И не факт, что он при всей своей крутости окажется лучшим. А что у него еще есть? Да больше ничего. Ну, три мешка барахла, ну, склад оружия в затопленном доме, ну этот шарик. Но это все здесь главным не является, и автоматического получения статуса не даст. Принес? Молодец, вот тебе пирожок. Сколько за все это хочешь? Получи и до свидания. И все его богатства дадут только допуск на первый, самый нижний уровень иерархии, в рядовые бойцы. Все не так, все наизнанку, все вверх ногами. Так что же ему теперь делать? В любом случае, здесь сидеть не стоит. Ночевать в лесу, когда вокруг шарахается неизвестное количество вооруженных негров — это весьма экзотический способ самоубийства. А значит, что как бы он ни был зол на Юджина, а придется топать в этот сволочной форт.

Серж собрался. Набил один из рюкзаков по максимуму, приторочил к нему лишнее оружие, надел на спину. Второй, оставшийся полупустым, нацепил спереди. Автоматы повесил на шею, проверил карманы, подсумки, кобуру на поясе, патроны в обоймах и размеренным шагом двинулся вслед за укатившими броневиками.

К окружавшей форт луговине подъехали в половине девятого. Уже почти стемнело, но Женя не включал фары: пока возможно, следовало соблюдать секретность. Он остановился, заглушил двигатель, вылез наружу; вслед за ним посыпались остальные. Последней на землю спрыгнула Галина. Потянулась, разминая затекшие мышцы, огляделась вокруг.

А вокруг было просто сказочно. На востоке уже видны были первые звезды, но небо еще не все почернело, и было расцвечено всеми возможными оттенками цвета от темно-синего до фиолетово-черного. Напуганные было шумом моторов ночные птахи вновь засвистели на разные голоса. В траве трещали кузнечики, теплый южный пряно пахнущий ветерок отгонял мошку…

Женя подошел к очарованной ночными красотами девушке.

— Нравится?

— Не то слово! Я вообще-то городская, к лесу непривычная. Ну а в городе, сами понимаете, ничего такого не найдешь. А тут…

Галка мечтательно вздохнула

— Просто нет слов, как здорово!

— Ну, тут подобных красот полон лес. Останешься у нас — сполна насладишься.

— Так, вроде, решили уже все. Или нет?

— Я — только за. Но вот ты — кто знает? Может передумаешь, в столицу захочешь.

— Не, здесь хорошо. А если еще мотоцикл дадите, да рок-программу можно будет в эфир давать — то большего и желать нечего.

— Я от своих слов не отказываюсь. Будет тебе и мотоцикл, и рок. Вот только сперва надо будет эфиопов победить. Ты как, сильно устала?

— Есть маленько с непривычки, — улыбнулась девушка. — Все же первый раз на броневике еду.

— Может, тебя подменить?

— Не, справлюсь. Как я понимаю, скоро уже финиш.

— Точно, — подтвердил Женя, — Ну, а теперь время подходит, час икс настает.

И, оглядевшись по сторонам, жестами подозвал всю свою команду поближе.

— Значит так, ребята, диспозиция у нас следующая: скоро, максимум через полчаса, в форте начнется перестрелка. Потом над ним взлетит белая ракета. Мы выжидаем после этого ровно десять минут и выдвигаемся. Идем вокруг форта. Я — по часовой стрелке, ты, Галина, против часовой. Движемся между лесом и фортом, только потихоньку, чтобы наша пехота не отстала. Пулеметчики, ваша задача — валить всех подряд, кого заметите, кроме тех, у кого на голове белая повязка. То есть, она не белая, но в ночной оптике будет выглядеть белой. Мы — как пастухи, загоняем стадо, отрезая его от леса. Мы должны зажать эфиопов и всех остальных, кто с ними пойдет, между фортом и нами, взять их в два огня. Пехота может вообще ни в кого не стрелять. Ваша задача — не дать противнику подобраться вплотную к машинам и использовать гранаты или еще что-нибудь гадкое. С пушками разобрались?