Дмитрий Мастер – Две непримиримые силы в карьере Наполеона Бонапарта. (страница 9)

Итак, Марафонское сражение, битва афинян с персами, случившаяся 12 сентября 490 года до н. э., в которой афиняне и пришедшие им на помощь их союзники платейцы, в количестве одной тысячи воинов, неожиданно для персов напали на них. Разберём сначала речь Мильтиада, одного из стратегов армии афинян, с призывом начать сражение с персами, обращённую к номинальному командующему армией афинян архонту-полемарху по имени Каллимах:

«В твоих руках, Каллимах, сделать афинян рабами или же освободить их […] Ведь, с тех пор как существуют Афины, никогда им ещё не грозила столь страшная опасность, как теперь. […] Мы – десять стратегов – разошлись во мнениях: одни советуют дать битву, а другие – нет. Если мы теперь же не решимся на битву, то я опасаюсь, что нахлынет великий раздор и так потрясёт души афинян, что они подчинятся мидянам. Если же мы сразимся с врагом, прежде чем у кого-либо возникнет гнусный замысел, то мы одолеем, так как ведь существует же божественная справедливость. Всё это теперь в твоей власти и зависит от тебя. Присоединись к моему совету, и твой родной город будет свободен и станет самым могущественным городом в Элладе. А если ты станешь на сторону противников битвы, тогда, конечно, мы погибли».

Самое интересное в этой речи то, что Мильтиад уверен в победе. И он чувствует, что если битва состоится, то она будет афинянами выиграна. Он уверен в победе, потому что имеет явное предчувствие, называя его божественной справедливостью. И он предвидит, что, если битва состоится без промедления, то Афины после этой битвы станут самым могущественным городом-государством в Элладе…

Вот эти слова и есть прямое свидетельство того, что Мильтиад почувствовал энергию всего народа Афин, которая толкала его действовать. Из этой речи Мильтиада следует, что он имел представление об этой коллективной энергии, которая толкала его действовать. Он чувствовал, что, если не решиться на битву немедленно, то может произойти раздор во мнениях. Тогда общая энергетика афинян, толкающая его к решительным действиям, потеряет свои качества или исчезнет вовсе, что сделает победу над персами невозможной.

Мог ли Мильтиад в этот момент уже иметь план действий? Если бы у Мильтиада был бы уже осознанный им план действий, то он поделился бы этим планом и это было бы зафиксировано, и историки знали бы об этом. Однако о таком факте не известно. Поэтому, можно предположить, что только на уровне своего подсознания Мильтиад мог иметь план действий. А может быть не его подсознание толкало его призывать элиту афинского общества к решительным действиям, а те силы, которые создавались всем афинским народом?

Итак, вражеское войско уже высадилось в сорока двух километрах от города. От этого места к Афинам идёт одна дорога через горы. Достаточно занять позицию на горах у дороги, и враг не сможет пройти по ней, не подставив свои фланги под удар, а это явное поражение, враг это понимает, поэтому не пойдёт по дороге, вдоль которой армия противника заняла горы. И штурмовать горы враг не будет, потому что проще пойти в обход по другой дороге.

А пойдёт ли враг в обход, если прибыл на кораблях? Получается, что врагам проще сесть на корабли и поменять место высадки, подплыть ближе к Афинам. И враг будет грузиться на корабли несколько часов, прежде чем отплывёт. Поэтому если не упустить время, когда часть армии противника погрузится на корабли и в это время атаковать, то тогда придётся сражаться только с частью войска противника. Таким образом, если атаковать противника, когда тот почти завершит погрузку войска на корабли, то будет даже возможно изменить соотношение сил в пользу афинян.

На самом деле, те кому приходится много мыслить, те знают, что иногда чувствуется, что решение уже есть, его нужно просто сформулировать… Однако Мильтиад был опытным военачальником, он принимал участие в попытке персов захватить Скифию. Поэтому-то именно он мог лучше всего понимать возникшую ситуацию, а если это так, то энергии эгрегора всего афинского общества должны были начать работать на него.

Поэтому, видя готовность Мильтиада выиграть битву, все стратеги отказываются от своих прав управления войском, передают ему все свои полномочия, имевшиеся у них согласно законам Афин. И номинальный командующий армией афинян архонт-полемарх по имени Каллимах вручает ему полномочия провести битву с персами. И так на Мильтиада начинает работать вся энергетика эгрегора афинского государства.

Глава 13. О возникновении наиболее мощных эгрегоров

Армия афинян занимает горы у дороги, ведущей от Марафона к Афинам. Командующий персидским войском Датис, видя, что афиняне собираются не пустить его армию по дороге на Афины, он решает посадить своих воинов на корабли и высадить армию у города Фалера, рядом с Афинами. А далее, увидев, что большая часть персидской армии, конница и часть персидской пехоты, посажены на корабли, Мильтиад даёт команду армии афинян атаковать персов.

Итак, Датис, командующий армией персов, не был гением. Он не смог сообразить, что афиняне ждут в горах погрузку его войска на корабли. И когда она будет почти завершена, тогда они атакуют его армию, потому что у них появится численное преимущество над ещё не севшей на корабли частью его войска. Этот просчёт Датиса – это обычная проблема военачальников командующими армиями, в которых большинство воинов не имеют мотивации сражаться, а значит, что не создают мощного эгрегора позволяющего командующему армией эффективно мыслить. Следует сделать здесь такой вывод, принимая во внимание ещё и провальный поход Наполеона в Россию, и его отступление из Москвы до самых границ Франции без демонстрации своего военного гения.

Разберём здесь кратко карьеру Наполеона Бонапарта, для того чтобы понять то, с какими эгрегорами он был связан в начале своей полководческой карьеры, в её середине и в её конце. В начале карьеры Наполеон Бонапарт командовал хорошо мотивированными солдатами. В поход на Москву он вёл войско, состоящее, в большей своей части, из немотивированных солдат, которых дали ему его вассалы. А отступив на территорию Франции, после провальных компаний в России, а затем и Европе, он снова командовал солдатами, мотивированными сражаться – французами.

Вполне понятно то, что мотивированные и немотивированные солдаты образуют разные по качеству эгрегоры армии. Так на примере карьеры Наполеона Бонапарта, отлично видно насколько определяют рамки мышления полководца эгрегоры образуемые настроениями солдатской массы. Оказывается, что способности как полководца даже Наполеона Бонапарта напрямую зависели от настроений его солдат. Когда солдаты шли в поход и в бой с желанием сражаться, то Наполеон мог принимать гениальные решения, и он побеждал своих противников, а когда его солдаты не воспринимали свои задачи в походе и сражениях как близкие им, то Наполеон мог действовать только шаблонно. Вполне очевидно, что Наполеон имел хорошие наработанные шаблоны, поэтому и дошёл до Москвы. А дальше?

Дальше он не смог придумать ничего более разумного, чем отступать. А потом оказалось, что он не может придумать ничего, чтобы прекратить отступать и терпеть поражения. И так было до появления в его армии солдат, набранных только в самой Франции, солдат мотивированных сражаться за свою Родину. Однако, как говориться, Боржоми пить было уже поздно…

Вполне понятно, что и у персидского полководца Датиса были аналогичные умственные проблемы, так как в его армии не было воинов, хорошо мотивированных сражаться. Итак, сомкнутый строй греческих хорошо бронированных воинов-гоплитов, имевший ещё и в этом преимущество над рассыпным строем легковооружённых персов, обычно поддерживаемых конницей и лучниками, начинает атаку. Греки поначалу теснят персов по всей длине их боевого построения – это говорит о том, что персы сначала отражали атаку афинян только частью своей армии. И вполне очевидно то, что в этой части персидской армии не было лучников и всадников, активные действия которых реально могли бы ослабить натиск афинян.

Некоторые историки считают, что персидские всадники, ошеломлённые натиском греков, так и не смогли принять существенного участия в сражении, потому что сражение развивалось стремительно. Однако, более вероятно то, что их для битвы не успели сгрузить с кораблей на берег. С кораблей сошли только пешие воины и их направили сразу, понятно куда, для усиления центра, потому что рассыпной строй в движении стремиться принимать округлую форму с наибольшим количеством воинов в середине и небольшим количеством с краёв.

После чего центр греческого войска несколько отступает под давлением теперь уже превосходящих сил персов. Однако этот отход центра армии афинян был предусмотрен Мильтиадом. И он явно заранее отдал приказ воинам на флангах перестроиться в боевых построениях после обхода боем ими флангов персов и с обеих сторон начать натиск на центр персидской армии.

Глава 14. Как объяснить успешно выполненные манёвры воинами на обеих флангах афинской армии во время Марафонского сражения?

На самом деле, из сегодняшней практики обучения солдат ведению современного боя известно, что быстро подготовленные к ведению боёв солдаты способны только сидеть в окопах и отстреливаться или в атаке идти тупо вперёд. Для получения солдат способных выполнять более сложные манёвры по приказам своих командиров их требуется обучать длительно. А воины в армии афинян были ополченцами. Откуда тогда у них появилось соображение помнить во время атаки, что, выйдя боем на фланги персов, нужно перестроиться и начать двигаться на центр их армии?