Дмитрий Мансуров – Молодильные яблоки (страница 19)
У консьержа вытянулось лицо.
— Ты заботишься о семье настолько, что не желаешь расставаться со второй половиной ни днем ни ночью? — поинтересовался управляющий. — Поздравляю, ты растешь в моих глазах!
— Я…
— Против лома нет приема! — Управляющий сложил листок вчетверо и положил в нагрудный карман. — Так и быть, я принимаю твою жену на работу. В следующую смену приходишь вместе с ней, а я объясняю, в чем будут состоять ее обязанности.
— Но… — Присутствие жены ставило огромный жирный крест на прогулках с незнакомками, и Альфред чувствовал, как земля медленно уходит из-под ног. — Может, не надо?
— Какой-то ты непостоянный… — погрозил пальцем управляющий. — Первое слово дороже второго, и твое желание выполнено. Но предупреждаю в первый и последний раз: чтобы таких писем больше не было! Увижу — набью морду безо всяких разговоров! Намек понятен?
— Мне…
— А теперь беги будить постояльца из пятьдесят третьего номера: время к половине восьмого идет! Учти, если он потребует деньги за то, что проспал и не попал на важную встречу, я выплачу их из твоего жалованья!
Консьержа как ветром сдуло. Мы переглянулись: похоже, кто-то там, наверху, сумеет-таки получить обещанные нынешней ночью девять золотых монет.
Вчерашний незнакомец увидел нас и, приветливо улыбнувшись, подошел поздороваться:
— Ну и номер вы мне вчера подсунули!
— А что случилось? — спросили мы.
— Да какой-то мужик ворвался среди ночи и стал кричать: кто меня сюда направил и где карта? И еще добавил, чтобы я не смел приближаться к тому месту, в которое стремлюсь попасть.
— А что за место, если не секрет?
— Берег Черного моря!
— Псих какой-то…
— Не то слово! Край непуганых сумасшедших…
— Подробнее можно? — попросил управляющий. — Ничего подобного у нас до сих пор не случалось!
— Запросто! — отозвался незнакомец. Подхватив стоявший у стенки стул, он переставил его к столу, сел и закинул ногу на ногу. Управляющий подался вперед. — Лежу я, значит, отдыхаю, и вдруг слышу: скребется кто-то. Вот, думаю, заведение: то денежки вручают, то ломятся, чтобы их прикарманить! Не гостиница, а парк сюрпризов! Ну что, развлекаться — так развлекаться. Не удастся выспаться, так хоть настроение подниму! Лежу, значит, жду, когда воришка перестанет измываться над допотопным замком и приступит к поискам денег, пока я изволю наслаждаться сновидениями. Смотрю полуприкрытыми глазами и вижу: входит худой мужик и озирается по сторонам. Ни разбойничьей маски, ни полосок краски, ничего ровным счетом — лицо открыто. Я даже засомневался в том, что он решил меня обокрасть. Думаю: ошибся номером человек, теперь не поймет, где находится. А нет, оказывается, не ошибся. Увидел мой плащ, встряхнул его и положил на место. Значит, не воришка. Но и на уборщика не похож. Для чего тогда пыль с плаща стряхивает? А он что-то высматривает, но не деньги, потому что кошелек лежит на видном месте и мужик на него — ноль внимания. То есть сначала-то он в него заглянул, но не взял ни гроша! Заинтриговал он меня, честное слово! Уже предполагаю, что ему нужен меч. Но он и до меча не дотронулся, издали посмотрел и отвернулся. Даже обидно стало, как будто у меня с собой не смертоносное оружие, а деревянная сабелька! А пока я размышлял над мотивами его действия, он подскочил к кровати и вцепился мне в горло. Увидел, что я открыл глаза, и прорычал: «Не вздумай идти туда, куда держишь путь!» Рычит, душит… следы видите? — Незнакомец показал на горло, где виднелись красные, но достаточно блеклые следы. — А я так надеялся досмотреть сны! В общем, вскочил я да как треснул ему между глаз! Он вышиб раму, вылетел в окно и упал на землю. Но не распластался безжизненно, а вскочил, разорался последними словами и убежал. Вот так. А теперь кто-нибудь мне объяснит, что это было?
Управляющий сидел с кислой миной: следы на земле полностью подтверждали слова постояльца, и возразить было нечего. Незнакомец встал.
— Каким образом вы предпочтете принести извинения за происшествие в вашей гостинице? — спросил он. — Определенным количеством добрых слов или расплатитесь золотыми монетами? Я человек не гордый, могу обойтись и добрыми монетами. Ваш выбор?
Три монеты легли на стол. Управляющий молча посмотрел на незнакомца.
— Маловато будет! — вздохнул тот.
— А сколько бы вам хотелось получить в качестве компенсации?
— Двести пятьдесят или триста тысяч монет золотом высшей пробы подойдут лучше всего!
У Анюты отвисла челюсть: она не знала, что на свете бывают такие суммы.
Управляющий подпер голову руками и вздохнул.
— У нас нет столько денег! — спокойным голосом ответил он.
— Жаль. Тогда придется взять это… — Незнакомец сгреб со стола монетки. — Всего вам наилучшего, дама и господа! Здорово у вас тут: при входе платишь золотой, при выходе получаешь три. И еще ваши пять, молодые люди! Вы знаете, я предлагаю нам чаще встречаться в этой славной гостинице! Да, молодые люди, чуть не забыл… я так и не сумел вспомнить, где делают такие монетки: времени уже не было на воспоминания, как вы догадались! Возьмите.
Он протянул Анюте монетку и вышел. Мы тоже выскочили на крыльцо: с лестничного пролета доносилась ругань постояльца из пятьдесят третьего номера, требовавшего девять золотых монет. Консьерж возмущался наглостью клиентуры на чем свет стоит, и человек отвечал ему полной взаимностью. Управляющий с тоской поглядел в свой кошелек, и это было последнее, что мы увидели, перед тем как закрылась входная дверь.
— Вы загляните в библиотеку, а я похожу по рынку, поспрашиваю у людей, что к чему, — сказал я, — Нам необходимо более быстрое средство передвижения, и кто-нибудь должен знать, где его можно найти.
— Ты о чем?
— О ковре-самолете.
Мимо нас проскакал тот самый незнакомец на вороном коне. Плащ с развеселой черепушкой трепетал на ветру и, казалось, подмигивал нам.
— И все-таки я о нем где-то слышал… — задумчиво пробормотал Мартин.
— Вспоминай, потом расскажешь!
— Непременно.
Глава 5
НЕЖДАННО-НЕГАДАННО
— Сынок, зачем тебе ковер-самолет? — спрашивала меня старушка — божий одуванчик. — Глянь, какие скатерти-самобранки: льняные, крепкие, с узорами — на века хватит! А ты о каком-то ковре лопочешь. Нет их давно, никто не делает!
Продавцы и покупатели в вещевом ряду уже не торговали, а открыто слушали, о чем я пытаюсь договориться с пожилой купчихой. Именно так и было: я пытался, а она договаривала, находя на каждое мое слово пятнадцать своих.
И с чего я решил остановиться около ее прилавка?
Кажется, увидел скатерти со знакомыми рисунками, как во дворце, и на миг притормозил. Этого оказалось достаточно, чтобы скучавшая от отсутствия покупателей старушка вцепилась в меня мертвой хваткой. Профессиональная торговка, она была готова заманить любого прохожего не хуже морской сирены. У нее не было ни чарующего голоса, ни былой красоты, но хватки и словарного запаса с лихвой хватало чтобы заменить недостающее.
— А в чем дело? — недоумевал я.
В моем активе значилось аж двадцать часов летного времени. Я выделывал на ковре-самолете немыслимые пируэты и заставлял маму хвататься за сердце, а отца — за ремень: они боялись, что я погибну, совершив фатальную ошибку при большой скорости. Торговка твердила то же самое. И добавляла, что наилучшим транспортом были, есть и будут резвые скакуны. Здесь уже я мог с ней не согласиться, но старушка меня и слушать не желала, уповая на прожитые годы, личный опыт и сплетни товарок.
Отец вроде бы смотрел на мои чудачества сквозь пальцы и почти ничего не говорил, но, когда ковер пришел в негодность, не стал покупать новый. У ковров имелось уязвимое место: их обожала моль. И когда отцу доложили о том, что убранный на зиму в кладовую ковер обглодали прожорливые насекомые — уверен, что они переборщили с определением, ибо столько моли у нас отродясь не водилось, — то получили приказ его сжечь. В тот же день остатки ковра предали огню, и мое желание пролететь над облаками стало несбыточным, а летные часы навечно остановились на двадцати.
— Скатерть тебе всегда пригодится, родимый! — в сотый раз повторяла торговка. Болтовня служит процветанию торговли, и купцы были готовы на многое, лишь бы отдать в хорошие руки товар и забрать из этих рук хорошие деньги. — Смотри, сынок, ручная работа! Купи, не пожалеешь!
Вот настырная торговка.
— Ладно, белую давай! — потребовал я: рассматривая выложенный товар, я не заметил однотонной ткани. — Без узоров.
— Зачем тебе такая гадость? Бери цветную! — прозвучал бесплатный совет. — Вот, смотри, какие замечательные узоры!
— Белую! — уперся я. Клиент всегда прав, хотя за это его хочется медленно придушить. Старушка уговорила меня раскошелиться, теперь моя очередь уговорить ее продать то, что нужно мне, а не ей.
Хотя зачем оно мне нужно?
— Не понимаешь ты прекрасного, глупый недоросль! — укоризненно проворчала старушка. — Смотри: ручная вышивка, идеальная работа…
— Давай простую скатерть! — повторил я.
— Не дам! — отрезала старушка. — Не порти обеденный стол монотонной белизной, бери с узорами!
— Белую! Эту случайно заляпают — и кранты узорам!
— Тебя не переспоришь! — всплеснула руками торговка. Порывшись среди коробов, она выхватила белую скатерть и с сожалением протянула ее мне. — Белее не бывает!