Дмитрий Манасыпов – Злой пес (страница 28)

– Дам вам совет… – Хаунд посмотрел на него и на русую. – Трупы не жгите в котельной базы. Где-то тут – найдете по запаху – держали свиней. Там же, скорее всего, – пара-тройка свинарей. Им все равно, на кого работать, натюрлих… Скормите тела гребаным хрюшкам, так будет лучше. Только не забудьте выдрать зубы, они могут повредить кишечники зверюшек. Птаха… пока попридержите. Разберетесь. Эдди… Если тут начнется война, йа, а она начнется, не лезь. Лучше заранее найми пяток-другой ребят с Земеца, скажешь, что от меня. Они честнее других, не должны кинуть… Йа… Ауфвидерзеен, камраден. Зуб, поехали, время поджимает.

Открывшиеся ворота впустили день в ангар, заставленный и заложенный всем подряд. Это был обычный серый день, мало напоминающий весну. Хаунд, уже собираясь садиться на место стрелка, задержался. Свет от фонаря Эдди блеснул на чем-то выпуклом. Мутант присмотрелся и, ухмыльнувшись, вытащил кожаную маску – плотную, промасленную, с вшитыми в нее большими линзами-каплями от очков.

Чутье его не обманывало: в этот год солнце все же выберется, да так, что впору будет ослепнуть. А ему такого расклада не хотелось, особенно с его чувствительным зрением, позволяющим видеть в темноте. И потерянной недавно маской, почти такой же.

Кресло, снятое с хорошей импортной машины, заново обтянутое кожей, хрустнуло. Хаунду пришлось пригнуться, забираясь внутрь. Дверь лязгнула, закрываясь и отсекая звуки. В салоне пахло маслом, разогретым двигателем и бензином. На заваренных задних дверях, превращенных в глухие стенки, закрепленные ремнями, висели снаряженные коробки к ПК, установленному внутри. Его, забираясь, Хаунду пришлось двигать. Второй, со стороны водителя, оказался танковым, зафиксированным в одном положении.

– Гарпун явно не одарен мозгами, – проворчал Хаунд, – надо же было додуматься продать «гончую», не сняв оружие и боеприпасы. Хотя… Птаху-то умения убалтывать не занимать.

– Зачем ты оставил своего друга? – Зуб, почесывая нос под уже грязной повязкой, шмыгал.

– Так надо, йа. Хватит нескольких дней, чтобы во всем разобраться. Если Эдди прибежит с воплем: «Хаунд спаси, грабят», – то все ясно, йа.

– Грабят?

– «Убивают» он будет кричать во вторую очередь. Ему на голову свалилось несомненное богатство, только пользоваться он им не сможет: та, русая, все подгребет под себя, рихтиг.

– А зачем тогда?

– Эдди расскажет, как тут идут дела. Я объяснил ей, пока ты там кувыркался со смуглянкой, какой процент идет мне. И Эдди оставил присматривать… Неужели ты не понимаешь, натюрлих, что он остался только из-за желания каждую ночь проводить с этой рыжей кобылкой, йа?

– Да не…

– Гут. Помолчи и веди машину. Мне надо подумать…

«Гончая», фыркая всеми своими «лошадками», от души накормленными пахучим авиационным топливом, катилась мягко и плавно. Прямо, налево, за высоченный скелет бывшей двенадцатиэтажки, сложившейся в Войну, прямо, до виднеющейся Товарной, опять налево, домой.

Дорога, подкидывая бывшую «двадцать четвертую» надежно закрепленную на базе от «соболя», шелестела почти неслышно. Закованная в доспехи «волжана» надежно прятала пассажиров от окружающего мира.

Виляя между фурами и холмами-легковушками, Зуб уверенно вел «гончую» в нужную им сторону. Водителем пацан оказался стоящим, заинтересовав Хаунда этим умением. Парень следил, как переключаются скорости, как слушается мощная махина, бывшая раньше просто большой и хорошей машиной, как мерно, без рывков и рева, рокочет движок.

«Да, Зуб определенно рос в нужной среде… талант к вождению у него был несомненный. Учителя попались хорошие, йа, не отнять. Такое просто так не появляется – только приобретается, Йа, так и есть… не врет насчет сестры?! Проверит, обязательно проверит».

– Ты знаешь, где Девил?

Надежда… надежда была в этих словах, в голосе, во взгляде.

Хаунд, рассматривая Товарную через прорезь прицела ПК, не ответил. Ему жутко хотелось подстрелить гнилопса, задорно удирающего от страшно рокочущего чудовища на колесах. Но стрелять поутру здесь было накладно: кто-то да вылезет, кто-то да увидит, куда катит по своим делам красно-черная «гончая» рейдеров.

– Ты…

– Помолчи, – Хаунд примерил маску с очками. Села она прекрасно. – Веди, не отвлекайся, йа.

Пацану явно хотелось узнать больше, но… Имелись на Зуба у Хаунда планы… имелись. Мысль использовать «Ураган», пришедшая до получения на руки «гончей», никуда не делась, но пока… на какое-то время была отложена. На день, не больше.

А пока… «А пока Зубу предстоит помочь Кулибину привести стальное чудовище в высшую степень готовности. И никак иначе, йа».

– Объезжай вдоль железки, справа, метров через пятьсот, будет пролом, ныряй туда… ферштейн?

– А?

– Понял?

– Да. Следы заметаем?

Хаунд ухмыльнулся.

– Нас с тобой на весь район слышно… как думаешь, думкопф, много здесь машин катается с утра? Вот-вот, йа, ни одной. Там заезжать удобнее, прямо к ангару и прокатимся.

– А если…

– Если бы да кабы, росли во рту грибы, майне кляйне кинда, я в лес бы не ходил бы. В округе хватает банд, но они ко мне не сунутся. А Прогрессу нужна моя дружба… пока.

– Почему не сунутся?

Хаунд снова ухмыльнулся и кивнул головой.

– Смотри.

Зуб, покосившись в указанную сторону, шмыгнул носом, зашипел от боли и выругался.

– Это кто?

– Кто совался в свое время. Все до единого – бугры, главари и атаманы. Иногда мне нравится заниматься скульптурой, особенно если не надо месить глину или резать камень. Считаешь одного мутанта, живущего в собственном бункере, охреневшей тварью – добро пожаловать, милые гости. У Хаунда всегда найдется чем встретить-приветить, йа.

Въезд со стороны железки украшала гордость Хаунда – экспозиция «Память людской охреневшести», составляемая им долго и постоянно, хотя последний штрих он добавлял уже давно, полгода, если не больше, назад, когда пятерка отморозков, катавшихся в город из Кинеля, решила осесть здесь и начать работать охотниками за головами. Умнее, чем выкурить Хаунда, им ничего не придумалось. Хотя сам Хаунд подозревал, что не обошлось без вмешательства Птаха, явно направившего ублюдков к нему. Откуда такая уверенность? Интуиция и звериное чутье подсказывали.

Скульптурно-дохлая композиция состояла из мумий, костяков, черепов и шкур разной степени сохранности. Фауна, а порой и флора бывшего Промышленного района находила вычурно расставленную тухлятину весьма аппетитной, регулярно ей подкармливаясь.

Природа человеческая Хаунда не переставала удивлять. Задумываться о причинах ему никогда не хотелось. Хаунд просто жил и наблюдал за людьми: ему-то проще было, ведь он не человек.

Голубая когда-то планета, умершая, сожженная собственными детьми, воскресала. Потихоньку, но куда быстрее всяких расчетов и прогнозов, становилась иной, но точно не царством смерти последних двадцати лет. Разгоняла тучи над головами, разбавляла кислотные дожди обычными, ураганы и аномальные морозы превращала в тяжелые, но не убийственные. Даже вода подземных рек практически полностью очистилась природными фильтрами-слоями.

Тварей на поверхности становилось все меньше, месяц от месяца. Хотя пока опасностей все-таки оставалось предостаточно, если уж честно. Самая-то главная тварь планеты Земля, выжив и набрав немного жирку, стала еще хуже. Что за тварь?

Люди, кто же еще.

Нате, падлы, вот вам еще один шанс, берите, стройте, восстанавливайте или просто начинайте с нуля. Не впервой же, случалось и раньше дерьмо на многострадальной земле, бывало… справитесь. Чего проще, казалось бы, взять и сесть за стол переговоров… Но проще всегда другое.

Забрать, что плохо лежит. Ударить в спину. Подставить ногу союзнику и добить. Отжать найденный родник у того, кто слабее.

Попробовать сделать хотя бы небольшой кусок большого города лучше для всех? Дас ист зер идиотишен мыслен. Даже сам Хаунд поморщился от собственных мыслей. То-то же, йа. Так-то были его мысли, он же чертов мутант, отребье и отрыжка адовых пучин, не иначе. А вот люди?

– Я Гарпуну позвоночник вырежу к чертям собачьим… – поделился сокровенным Зуб. – И его дебилам…

– Ты маньяк, – сказал Хаунд, – ничем иным такие мысли и не объяснишь. Ты точно брат Девил?

– Точно, – обиделся Зуб. – Куда дальше?

– Прямо и направо, заезжай в ангар.

Кулибин выбрался на поверхность сам, сразу, как Хаунд начал разминаться, неожиданно осознав, что тесновато внутри «гончей», йа. Или он все же начал стареть.

– Хороша… – протянул калека, выкатившись на своей каталке и отталкиваясь от бетона руками. – Ох и хороша…

– Здесь сможешь проверить двигатель? – Хаунд двинулся внутрь, решив пополнить боезапас. – Мне надо будет отъехать… на ней. А вы вдвоем доведете малыша до готового состояния.

– Без меня?! – Зуб даже покраснел от злости. – Да я…

– Рот закрой, юноша. – Посоветовал Хаунд. – А то сам заткну.

И ушел, игнорируя ворчание за спиной. Ворчали оба, пацан и калека, явно не обрадовавшись неожиданно свалившейся на них перспективе. Но Хаунду было на это наплевать: «Пусть хоть сожрут друг друга… главное, чтобы “Ураган” был готов к выходу завтрашним утром. Это важнее прочего, йа».

Ничего лишнего с собой он брать не стал: рассудил, что хватит револьвера и топора. Ножи спрятал в рукава, а остальное… а все остальное – это он сам, самое страшное оружие, если все делать правильно.