Дмитрий Мальцев – Хранитель времени (страница 29)

— Такие условия меня абсолютно устраивают, Ваша Светлость, — на подобную щедрость я даже и не рассчитывал, — сделаю всё, что в моих силах, пойдёмте, посмотрим на пациентку.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в просторное помещение, где на роскошной кровати лежала молодая графиня, довольно симпатичная, кстати, подключенная к множеству медицинских приборов. Я с разрешения графа подошёл и положил ладонь ей на лоб. Через пару минут мне всё стало ясно.

— Магическая кома, значит, — поставил я диагноз, тяжело вздохнув.

В глазах Бронского проскользнуло удивление, смешанное с робкой надеждой.

— Ты так быстро определил? Видимо, не зря народ судачит о твоём чудесном даре, — он даже немного похвалил меня, надо же. — Ну и что скажешь? Как другие целители? Не лечится?

— Хм, — я почесал затылок, думая, как лучше выстроить свою речь. — Скажем так, теоретически я могу ей помочь, — граф тут же встрепенулся, надежда внутри него разгоралась всё сильнее и сильнее.

— Говори, что нужно, я всё достану, чем бы оно ни было. Любые аномальные ингредиенты, медицинские приборы, лекарства! — резко выпалил он, — Не молчи пожалуйста, Максим.

— Не гоните лошадей, Ваше Сиятельство, сначала выслушайте меня, а потом вы сами примете решение. Всё не так просто, — я почему-то даже и не подумал, что меня сегодня ждёт встреча со столь редким недугом. Признаться, я не быль готов к подобному. И дело не в том, что эту болезнь мне будет слишком сложно вылечить, нет, не сложнее, чем многие другие. Дело в последствиях.

— Говори, Максим, не тяни время, — Бронский буквально сгорал от нетерпения.

— Магическая кома — это очень непростая штука, я бы её даже болезнью не стал называть, в классическом понимании этого слова, — начать я решил издалека. — состоянии Виктории сейчас такое, потому что она не смогла совладать с собственным даром. Чаще всего такое происходит с дарами ментальных аспектов. Если инициированный слишком сильно увлекается магией в первые дни после её получения, то, в редких случаях, дар подобного рода может отреагировать неоднозначно. Он может, условно говоря, посчитать, что носитель готов к познанию и владению гораздо большим количеством магии, чем на самом деле. Отмечу, что подобное может произойти только с ментальными видами даров и крайне редко. Так вот, в такой ситуации дар активируется на полную, когда молодой маг к этому абсолютно не готов, и как бы подавляет собой волю и сознание владельца.

Граф слушал меня очень внимательно, на лице его читалась непрерывная мыслительная деятельность. Он пытался понять, чем это грозит его дочери.

— Чаще всего, человек в подобном положении не может сам побороть и укротить свой собственный дар, потому что ему просто не хватает сил и опыта. С другой же стороны, дар защищает хозяина от почти любого внешнего вмешательства, принимая его за угрозу. В результате, маг живёт какое-то время, потом его органы постепенно начинают отказывать, и он умирает, ну или можно его держать годами на препаратах и медицинских приборах, только подобная тактика лишь продлит агонию, но никак не поможет.

— И что ты предлагаешь? — Бронский выглядел чернее тучи, видимо, местные целители не говорили ему таких подробностей, потому что, скорее всего, сами их не знали.

— Я могу помочь, мой дар, скажем так, не совсем целительский, и я умею работать с подобными недугами, но…

— Любые деньги, Максим! Проси, что угодно! Я всё сделаю! — перебил меня граф, вскочив со стула.

— Дело не в этом, — я тяжело вздохнул, предстояло принять неприятное решение, причём и для меня тоже, но, похоже у меня нет выбора. Не могу же я оставить девочку в столь ужасном состоянии. — Во-первых, мне нужно знать, какой конкретно дар у Виктории.

— Это секрет рода, — ответил на автомате Бронский, а потом понял, что мы принесли клятвы, и сейчас явно не время скрывать подобные нюансы. — Разум. Только никто не должен знать об этом, Максим.

— Я понимаю, Ваше Сиятельство, — я вежливо кивнул, — не беспокойтесь на этот счёт. Разум — это хорошо, с ним будет проще договориться, на то он и разум, но сути это всё равно не меняет.

— Говори уже, я же понимаю, что ты к чему-то клонишь, — граф меня прочитал, — думаю, что бы ты не сказал, хуже уже не будет.

— Ну, это, смотря с какой стороны посмотреть, — я невольно усмехнулся, — ладно. В общем, дело обстоит следующим образом: как только я вмешаюсь в её состояние и отрегулирую, назовём это так, её дар, он будет считать меня более сильным, а значит главным. Будет тянуться ко мне и моему дару, захочет служить. Всю жизнь. Виктория станет испытывать приблизительно такие же чувства, она будет считать меня очень близким человеком и хотеть всегда находиться рядом. С одной стороны, это даже где-то хорошо, потому что я верну её организм в состояние на момент инициации, а значит у неё будет только три дня, чтобы история не повторилась, и я, думаю, смогу ей с этим помочь. Только вот в целом ситуацию этот не поменяет. Виктория будет связана со мной навсегда. И самое ужасное: если умру я, то через некоторое время умрёт и она. Её дар станет зависимым от моего и уничтожит носителя, если останется без подпитки на долгое время.

Николай Степанович молчал. Лишь пристально смотрел мне в глаза.

— Вы же знаете, что я не вру, так ведь? У вас же тоже есть зачатки дара разума, я это чувствую, — решил я ещё больше открыться ему, уж не знаю, почему я так поступил. Мог бы просто отказаться помогать девочке и уйти, получив пять тысяч. Но проклятая совесть не дала мне поступить подобным образом. — К тому же, я сам до конца не уверен, готов ли я взвалить на себя такую большую ответственность. Ладно бы, она была простолюдинкой, я бы включил её в свой отряд и оберегал, но она графиня из знатного и уважаемого рода, а я пока никто. Если честно, то я не знаю, как мне поступить, Ваша Светлость.

Бронский молчал довольно долго. Смотрел то на меня, то на дочку, переваривал вылившийся на него поток информации. Прошло минут пятнадцать, прежде чем он наконец-то высказался.

— Я понятия не имею, кто ты такой, Максим, но явно не простой восемнадцатилетний парень. Я не буду тебя спрашивать, пока не буду. Ты прав, я вижу, что ты говоришь правду, и ты мог бы скрыть всё это и тем самым обречь мою дочь на страдания и скорую смерть, при этом получив очень хорошую оплату. А это значит, что ты хороший человек. Человек ведь? — от такого вопроса я даже икнул, но не успел ничего ответить, как граф продолжил, — Ты был честен со мной, взамен, я отвечу тебе тем же. Мне чертовски не нравится то, что ты мне только что рассказал, но я не могу позволить единственной и любимой дочери умереть вот так. Пусть она будет связана с тобой, но она хотя бы будет жива и здорова. Если ты действительно можешь ей помочь, я прошу тебя, действуй. С последствиями будем разбираться потом. Кто знает, может, всё окажется не так страшно, как ты описал.

— Дайте мне слово, Ваша Светлость, что не попытаетесь запереть меня в подвале или ещё как-либо навредить, — я решил перестраховаться на всякий случай. Бронский показался мне человеком чести, но кто знает, что у него может щёлкнуть в мозгу в один прекрасный момент, — вернее, не просто слово, а магическую клятву. Я понимаю, что такое требование может оскорбить вас, но и вы меня поймите, я дорожу своей свободой, и у меня большие планы на жизнь.

— Хорошо, клянусь… — он произнес слова клятвы, в воздухе случилась вспышка магии, и я немного успокоился.

— Ладно, в таком случае, я попрошу вас выйти, процедура будет не слишком быстрой, мне нужно сосредоточиться, и я не хотел бы никому показывать некоторые аспекты моей работы.

— Нет уж, Максим, я тебе и так уже две клятвы принёс, — Николай Степанович был категорически со мной не согласен. — Никто ничего и никогда от меня не узнает, но это моя дочь, и я хочу видеть всё своими глазами.

— Хорошо, — я окончательно сдался и смирился с возможными последствиями, — только прошу вас, не вмешивайтесь, что бы здесь ни происходило.

Граф согласился со мной, и я приступил к ритуалу. Смысла ещё тянуть время не было, у бедной девочки его осталось не так много.

Глава 14

Нити судьбы

Работа оказалась куда сложнее, чем я думал изначально. Дар Виктории активно сопротивлялся вмешательству, то и дело подтирая результаты моего влияния, пришлось вложить больше лет жизни и увеличить интенсивность действий. Со стороны процесс лечения выглядел, как будто я просто сидел, прислонив ладонь ко лбу девушки, а она в это время светилась, но для меня всё было иначе.

Я собирал её сознание по кусочкам, словно конструктор, пропитывая её дар своим и используя получившуюся смесь в качестве клея. Работа кропотливая, и очень опасная. Любая ошибка, и я юная графиня могла потерять какую-то часть разума или воспоминаний. Этот процесс абсолютно не был похож на обычный откат во времени, которые я применял ко всем остальным пациентам. В прошлой жизни мне доводилось проводить подобную операцию всего пару раз за несколько столетий, так что я сейчас сильно рисковал.

Но на самом деле, подобная процедура была полезна и мне для развития собственного дара и его контроля. Уже сейчас я ощущал его гораздо лучше, ко мне возвращались утерянные навыки, и они очень сильно пригодятся мне в этой жизни.