Дмитрий Макаров – Жуткариум. Королевская ночь (страница 2)

– Привет, барбос. Ты в несколько раз больше моего Делла, – сказал Семён.

Пёс сидел на месте и не сводил глаз с гостей лагеря. Николай захлопнул дверь и надавил на газ так, что Артём отлетел в спинку сиденья. Пёс ринулся за пикапом, изо всех сил пытаясь догнать автомобиль, но бежать в горку по снегу оказалось не так-то просто. И он отстал. Но выбежав на дорогу, ускорил темп.

Дорога повернула направо, и впереди показался двухэтажный деревянный корпус, выкрашенный в желтую и зеленую краску. Рядом с корпусом стояли припаркованные автомобили: серая пятидверная «Нива» и красная «шестёрка». Николай сбавил скорость и припарковал пикап рядом с ними. Все вышли из автомобиля. Семён был чуть ниже ростом, чем Артём, с грубыми, как у матерого шахтера, чертами лица, широкими плечами и пышными тёмными волосами. Скорчившись от холода, он поспешил одеть шапку.

Пёс высунул язык, тяжело дыша и виляя хвостом. Он стоял метрах в десяти от них. Артём хотел подойти к нему, чтобы погладить, но пёс испугался и убежал, скрывшись за деревьями.

Послышался звук открывающейся двери. Артём посмотрел на корпус. Высокая лестница вела на крыльцо на втором этаже, где стоял мужчина лет пятидесяти. Его куртка была не застегнута. Живот, обтянутый свитером, явно свисал, а из-под пожелтевших усов торчала сигарета.

– Приветствую, орлы! – громким голосом сказал он и спустился вниз. – Я уж совсем вас заждался, думал, застряли там по дороге.

– Добрый день! Да как на такой машине застрянешь? – спросил Николай, указывая на пикап.

– Да мало ли что может случится на наших дорогах. Забуксовали, например, потерялись, пятое–десятое. Но джип хороший.

Аркадий Петрович оглядел пикап, а потом взял рацию и, нажав на кнопку, сказал:

– Юрий, выходи, подышим.

– Хорошо тут у вас, тихо, спокойно, – похвалил лагерь Семён.

– Красота! – не без гордости ответил директор лагеря. – Отдыхаешь тут и телом, и душой. Особенно, пока детей нет. В смысле не своих детей, а лагерных. Как добрались-то?

– Долго ехали, дорога не везде хорошая, – ответил Николай.

Спустя несколько мгновений вновь послышался скрип двери. С первого этажа того же корпуса, укутавшись в телогрейку и в шапке-ушанке на голове, на улицу вышел старик лет семидесяти. Шоркая валенками по снегу, он подошел и поздоровался за руку со всеми гостями лагеря.

– Я – Юрий, работаю здесь завхозом, – представился старик. – По всем вопросам обращайтесь.

Артём, Семён и Николай тоже представились.

– Юрий работает в лагере давно, почти всю жизнь, – говорил Аркадий Петрович. – Так что он знает здесь всё даже лучше меня.

– Я работал разнорабочим, когда строили этот лагерь.

Аркадий Петрович закурил ещё одну сигарету и дал зажигалку Юрию.

– Это хорошо, – сказал Артём. – Значит, вы подскажите нам по коммуникациям, что где закопано.

– Я бы с удовольствием, но я уже всё давным-давно позабыл.

– Но как же так? – удивился Артём. – Раз вы строили, вы должны были запомнить расположение электрических кабелей, водопровода и всего остального.

– Простите, но я строил этот лагерь задолго до вашего рождения и больше не имел с коммуникациями ни малейшего дела. Но если вы спросите меня, где взять ключи от склада или теплую накидку на унитаз в уличном туалете, я вам обязательно помогу.

– Я покажу вам всё, что знаю. А ты, Юра, можешь, показать ребятам, где находится их комната, – предложил Аркадий Петрович.

– Да, конечно, пройдемте. – Юрий рукой показал в сторону отдельного входа в том же корпусе. Осторожно пальцами затушил сигарету и в руке донес её до жестяной банки из-под кофе, на заснеженном подоконнике корпуса.

Вход вёл в узкий коридор, где было четыре двери. Артём подумал, что летом тут должен жить персонал. В конце коридора стоял рукомойник.

Юрий открыл ключом первую дверь справа. Дверь уперлась в тумбочку. Комната была небольшая: две старых кровати стояли вдоль стен друг напротив друга. Между ними возле окна и за дверью поместилась пара тумбочек. У той, что стояла под окном, дверца опёрлась на пол. Кроме этой мебели в комнате был ветхий шкаф и деревянный стул с потрёпанным красным сиденьем.

– Располагайтесь, чувствуйте себя, как дома, – ухмыльнулся Юрий и зашёл в комнату. Парни вошли следом.

– А здесь мило, – негромко проговорил Артём.

– Если будет холодно, то в шкафу вы найдете тепловентилятор. Правда очень уж он шумный. Еще мы можем принести вам телевизор, если он, конечно, нужен. Я слышал, молодёжь сейчас не особо дружит с Ти-Ви.

«Ти-Ви» он сказал с особой старательностью, будто гордился знанием иностранного слова.

– Да, пожалуй, телевизор бы пригодился, интернета-то здесь нет, – сказал Семён.

Артём сел на кровать, и та заскрипела.

– Хорошо, – Юрий достал из кармана телогрейки рацию и, нажав на кнопку, сказал. – Валя, айда, принеси-ка ребятам в комнату телевизор и Ди-Ви-Ди с дисками не забудь.

– Принесет.

Артём удивился. Голос в рации был женский, а значит там, в сторожке еще кто-то есть. «Может, Валина жена?»

– Команду дал, – сказал завхоз. – Если нужно что-то ещё, обращайтесь в любое время суток. Но не раньше восьми утра. – Юрий улыбнулся.

– Хорошо, спасибо, – сказал Артём. – Так странно: сторож был мужчина, а голос из рации женский.

– У нас два сторожа. Брат и сестра. Оба не в себе.

– В смысле? – Спросил Артём.

– Поживете тут – сами узнаете. И если Валя, который, видимо, вас встречал – слегка странный, то его сестра – просто сумасшедшая. Располагайтесь.

Юрий вышел из комнаты и направился на улицу.

3

За двадцать минут Артём и Семён перетаскали все вещи из пикапа в комнату. Тахеометр занял место под кроватью, а остальное рабочее оборудование осталось в коридоре. Огромный рюкзак Артёма занял место в шкафу. Сумки с вещами разместили пока на кроватях. Артём занял ту, что стояла у дальней стенки. Пакеты со скоропортящейся едой сложили в коридоре рядом с вехой и штативом. Пакеты с крупами, консервами и пивом заняли место под окном.

– Все, я отчаливаю? – спросил водитель, когда Артём и Семён вышли на улицу.

– Да, мы уже перенесли вещи.

Николай попрощался со всеми, несколько раз повторил, чтобы в случае сильного снегопада ему обязательно позвонили, сел в пикап и, развернувшись, поехал домой. Звук, напоминавший играющего барабанщика, удалялся вместе с автомобилем.

Аркадий Петрович передал по рации, чтобы Николая выпустили. А затем отправился проводить обзорную экскурсию по лагерю для Артёма и Семёна.

*

Директор лагеря имени Гагарина, показывая свои владения, двигался суетливо и нервно. Артём подумал, что тот куда-то торопится. Куртка так и осталась расстегнутой, при температуре воздуха минус девятнадцать градусов. Пузо директора раскачивалось вправо-влево, вторя его мелким суетливым шажкам, когда он сбегал вниз по очищенной от снега асфальтной дорожке. Говорил Аркадий Петрович много, но торопливо. Артём сразу понял, что за то время, в которое хочет уложиться директор лагеря, всю ситуацию он им не объяснит.

Лагерь был огромным. Из всех лагерей, в которых побывал Артём – этот был самым большим. Центральная аллея поднималась вверх и в месте соединения с дорогой упиралась в столовую. Справа от столовой был корпус, где находилась комната Артёма и Семёна. За корпус уходила узкая дорожка, вдоль которой росли ёлки. Эта дорожка вела к спортивным площадкам. Слева от столовой был густой сосновый лес, в котором находилось несколько деревянных корпусов. Они спускались по центральной аллее. Жилые корпуса тянулись вдоль, справа и слева, в самом низу упираясь в ровную, покрытую снегом площадку, в конце которой стоял памятник кому-то. Видимо, на этой площадке отряды собираются на линейку.

На детских площадках между корпусами стояли деревянные беседки. Они были похожи на заваленные снегом бесхозные домики в заброшенной деревне. Цепи качелей замёрзли и были неподвижны, сиденья возвышались над снегом на десять-пятнадцать сантиметров. Провода между корпусов тянулись не по столбам, а по деревьям, в некоторых местах провисая почти до снега.

– Скважина находится в лесу за футбольным полем, и вода от неё напором поднимается к бакам, а уже с них самотёком разливается по всему лагерю. Кстати, у баков – единственное место в лагере, где ловит связь. Канализация идет вдоль корпусов. Там же и водопровод. Будь они не ладны. Каналья засоряется каждое лето, трубы с водой то и дело прорывает. Приходится копать, латать, чистить, пятое–десятое.

– Но как нам найти люки? – спросил Артём. Он шел позади Семёна и Аркадия Петровича, как тот самый друг, которому не хватило места на тротуаре в ряду товарищей.

– Канализация идет вдоль торца дома, все её колодцы на метр правее крыльца…

– Есть ли у вас какие-нибудь планы лагеря? – перебил вопросом Семён.

– Планов у меня никаких нет, и никогда не было, – ответил Аркадий Петрович, прищурившись, вглядываясь в крыльцо ближайшего корпуса. – Колодцы воды идут по центру дороги, примерно параллельно колодцам канализации. Теплотрасса выходит из котельной и…

– Тут есть теплотрасса? – спросил Семён, снова перебив директора.

– Да! Тут есть теплотрасса. С котельной она распределяется по жилым корпусам.

– А как в лагере проложены электрические кабели? – спросил Артём, который наконец-то поравнялся со всеми, едва дорога расширилась. – Я видел, что вдоль дороги к лагерю тянется высоковольтная линия, но перед воротами кабель ныряет под землю.