Дмитрий Лукьянов – Уроки любви к родине (страница 3)

И вот настал финальный акт. Распределение. Нас построили в длинный коридор. С одной стороны стояли мы, обритые, в грязной своей гражданке. С другой – за столами сидели те самые «покупатели» – офицеры из частей, куда нас должны были отправить. Это был настоящий невольничий рынок. Офицеры смотрели на наши личные дела, перекидывались фразами, кивали. Иногда подзывали кого-то, ощупывали мышцы, заглядывали в рот, как лошадям.

Я стоял и ждал. В голове крутились обрывки услышанного: «морская пехота», «третий Китай». Страх был уже не острым, а тупым и тяжелым, как свинец в животе.

Ко мне подошёл офицер в камуфляже. На рукаве у него был шеврон – чёрный силуэт парусника на фоне якоря. Морская пехота. Лицо у него было не злое, даже устало-доброжелательное. Сияющее, как у того первого «покупателя» в Минводах. «Ну что, парень, сказал он, оглядывая меня с ног до головы. – Высокий. Рост есть. Давай к нам запишу? В морпехи. Справишься?» Какого-то особого выбора у меня не было. Неизвестность была везде, и в пехоте, и в любом другом месте. Но этот офицер хоть разговаривал со мной, а не тыкал пальцем. В его тоне была странная, обманчивая почти-человечность. Я спросил, зачем-то пытаясь ухватиться за иллюзию диалога: «А я по своим данным смогу?» Он хлопнул меня по плечу, и от этого жеста стало ещё страшнее. «Конечно, сначала будет тяжело. Все через это проходят. Но потом, ничего, привыкнешь. Нормально всё будет». Он говорил о тяжести так же легко и буднично, как врач о предстоящем удалении зуба. «Давай» – сказал я. Не потому что хотел, а потому что нужно было сказать хоть что-то. Просто чтобы этот разговор закончился. Офицер кивнул, поставил какую-то печать в моём деле и отложил его в отдельную стопку. Всё. Приговор был вынесен за тридцать секунд. Поворот судьбы, который определит следующие два года жизни, выглядел как обычная бюрократическая процедура.

Я отошёл в сторону. Руки странно похолодели, хотя в помещении было душно. Я посмотрел на свою стопку, ту, что теперь принадлежала морской пехоте. А потом на другие – артиллеристы, связисты, водители. Какая разница? Все мы были просто живым грузом, который сегодня сортировали, а завтра повезут на утилизацию.

Выбора не было. Никогда и не было. Была лишь иллюзия, что ты можешь как-то повлиять на этот конвейер. Её окончательно отняли сегодня. Сначала – в барокамере, потом – у фотографа, и наконец – здесь, под одобрительные похлопывания по плечу.

Меня определили во вторую роту третьего батальона. В «третий Китай». Слово, которое вчера было просто страшной сказкой, сегодня стало моим официальным адресом.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ЧИСТИЛИЩЕ. Казачья бухта

После того, как в моём деле поставили печать, всё пошло быстро, как по накатанной. Нас, будущих морпехов, отделили от остальных. Выдали казённый вещмешок с каким-то бельём и полотенцами и, о чудо, свежий, пахнущий краской камуфляж. Это была «парадная» форма, как нам объяснили. Для увольнений и смотров. Нам ещё не сказали, что через пару дней с ней придётся расстаться, получив вместо неё рваньё. Пока что этот камуфляж казался намёком на какую-то нормальность, знаком того, что мы теперь часть чего-то организованного.

Нас построили во дворе экипажа возле тентованного УРАЛа. Офицер, помню, с усами как у Будённого, вышел перед строем. Он посмотрел на нас тем оценивающим, скучающим взглядом, каким смотрят на новый скот, пригнанный на скотный двор.

«Итак, ребята, сказал он без эмоций. – Вы попали в морскую пехоту. Всё остальное – сифилис. Гордитесь этим».

Он сделал паузу, давая этим бессмысленным словам повиснуть в воздухе.

«А теперь – погрузиться в машину!»

Это оказалось не просто залезть в кузов. Это был ритуал. Нужно было начать топать ногами на месте, а потом с разбегу запрыгивать внутрь. Первым оказался я. Я побежал, нога соскользнула со скользкой ступеньки. Последовала резкая команда: «Отставить! На исходную!» Со второго раза, с отчаянным разбегом, я влетел в кузов, ударившись коленом о железный борт. Боль пронзила, но я даже не вскрикнул, только втянул воздух. Следом за мной, толкаясь, забежали остальные.

Двери кузова захлопнулись. Мы поехали. Внутри пахло бензином, мазутом и пылью. Мы сидели на лавках, молча качаясь в такт ухабам. Я машинально провёл ладонью по груди, нащупав сквозь ткань тот самый внутренний карман. Там лежали деньги, переправленные утром из домашних трусов. Последняя ниточка, связывающая с прежним миром. Я подумал, что надо будет их спрятать надёжнее. Надо будет...

Мы ехали недолго. УРАЛы свернули с асфальта, заскрежетали по щебню и остановились. Двери открылись. Перед нами было большое, мрачное здание казармы где-то на берегу бухты. Воздух пах морем – солёным, влажным и холодным. Это была Казачья бухта.

Нас выстроили перед входом. Но вести внутрь не спешили. Подошёл сержант, рябой, с плоскими, ничего не выражающими глазами. «С вещами на выход! Быстро!» Мы выстроились с вещмешками. Подошли двое старослужащих и без лишних слов начали обыск. Более грубый и деловитый, чем в экипаже. Их не интересовали письма или фотографии. Их интересовало всё, что могло иметь ценность. Руки рылись в карманах, вытаскивали содержимое, бросали под ноги.

Я замер, чувствуя, как под курткой лежит тот самый внутренний карман. Солдат, обыскивавший меня, потянулся к грудному карману куртки, потом шаркнул рукой по бокам. Его пальцы скользнули по шву, под которым были деньги. Он на секунду задержал на мне взгляд, пустой, как у рыбы. Потом отпустил и двинулся дальше. Пронесло, мелькнула глупая мысль. Это была последняя мысль того наивного парня, который ещё верил в удачу.

Нас наконец загнали внутрь. И тут выяснилось, что во всей огромной казарме нет света. Какая-то авария, обрыв. Везде царила абсолютная, густая тьма, нарушаемая только клятвами и криками. Воздух был спёртым, пахло немытым телом, сыростью и плесенью.

«Расходитесь по койкам! Кто где нашёл!» – прокричал кто-то из тьмы. Начался хаос. Я попытался двигаться в темноте, спотыкаясь о чьи-то вещмешки, натыкаясь на спины. Слышалось матерное бурчание, возня. Руками нащупал железный каркас двухэтажной койки, пустой матрас. Кажется, здесь свободно. Я сбросил вещмешок, снял куртку, аккуратно повесил её на спинку кровати, ощутив под пальцами тот самый шов. Лёг в полной амуниции, накрывшись шинелью. Глаза постепенно привыкали к мраку, выхватывая смутные силуэты и блики от каких-то далёких фонарей за окном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.