Дмитрий Лукин – Из жизни Димы Карандеева (страница 5)
– Пойдемте, – соглашается она.
Громила в пиджаке шагает за ними по пятам. Ольга кивком головы указывает охраннику остаться возле кафе, и они садятся за столик у окна.
Сергею интересно посмотреть на нее вблизи… Кожа молодая, лицо без морщин, хотя, казалось бы, у часто улыбающихся людей должно быть много морщин вокруг глаз… Еще такие белые зубы, когда Ольга улыбается… Его всегда интересовало, откуда у артистов такие улыбки и чем им надо за это пожертвовать?.. «Интересно, сколько Ольге лет?» – мелькает у него мысль.
– Ну, спрашивайте, вижу по листку, вопросов много написали, – говорит она и глядит в окно, а он расправляет на столе свой «вопросник» и начинает…
– Большое спасибо вам, что согласились… «Московская афиша»… Меня зовут Сергей… Скажите, Ольга, почему такое внимание джазу? Ведь у нас с этого миллионером не станешь. За джаз хорошо платят за границей.
– Ну, здесь дело не в деньгах. Я знала, на что шла… – начинает она, а он тут же, продолжая волноваться, задает следующий вопрос.
– Скажите, а много у вас было в этом году гастролей? – вопроса этого в списке не было, и Сергей замер от его неумности и детскости. Но певица, не растерявшись, ответила:
– Год был хороший, много гастролей. И в Сибирь прокатилась, и по средней России поездила, в Италии была, в Индии, в Америке тоже. Вообще, график есть на моем сайте. Но важнее всего, что выступала в России. Я вообще считаю, где родилась – там и пригодилась. Это про меня. Не раз предлагали остаться за границей, но я Россию люблю. Нет, повсюду себя хорошо чувствую, но долго жить в другой стране не могу.
– Эх, Рахманинов… – вздохнула она, отвечая на другой его вопрос. – Более русского композитора, чем он, нет… Кто еще так нашу душу передал!.. У него ведь все чувствуешь – поле чувствуешь, рожь чувствуешь… – она на мгновение прикрыла глаза.
Сергею надо было выспросить что-нибудь про личную жизнь, это должно быть интересно публике. Это всегда интересно публике. Ему было неловко задавать такие вопросы, они казались ему слишком личными, но его начальник, главный редактор «Московской афиши», настаивал на подобных выпытываниях. Сергей спросил… и Ольга, опять не растерявшись, шутя, ответила, что хоть до определенного возраста и выглядела как «мальчик в кедах», но были и в ее жизни интересные моменты. И поведала любопытную романтическую историю еще из времен своего обучения в консерватории, как один поклонник, будущий известный композитор, сочинил для нее двенадцать прелюдий в ре миноре. Всех музыкантов оркестра ради Ольги он одел в майки зеленого цвета – это ее любимый цвет – и всю залу украсил обожаемой ею сиренью.
Личная жизнь Сергея складывалась не так радужно, как ему бы хотелось, и совсем уж не была такой, какой представлялась ему судьба Ольги. Журналист развелся, оставил квартиру жене и сыну, а сам теперь снимал комнату в хрущевке.
Сергей приходил к ребенку два-три раза в неделю в означенные дни.
Жену свою он когда-то сильно любил, но потом с ним случилось что-то вроде разочарования в женщинах, и разочарование это длилось уже очень долго. Ну как, как на свете бывает такое, что Мила казалась ему лучшей, а потом стала совсем не близким человеком, с которым нет общих интересов? Тогда, много лет назад, она еще встречалась с другим, а он так влюбился в нее, что пел ей под окном песни, под которые она засыпала. И как же он был счастлив, когда она предпочла его!
«Это было ошибкой, мне не повезло, – все твердил он, спустя годы… – Почему никто не запретил, не помешал, почему не раскрыл мне глаза? Почему так устроена жизнь, что только одна попытка? На вторую квартиру мне уже не заработать, у меня совсем не осталось сил… Чертов капитализм!» Но в итоге Сергей все равно все валил на себя, это он, он виноват во всем. И, пожалуй, так было правильно. Но иногда его настроение давало сбои, и он напивался…
Сын тоже часто его расстраивал. Как отец он все переживал по поводу современных детей – малолетних рабов компьютеров и модных игр.
Когда-то Сергей тоже жил музыкой, он был барабанщиком в группе. Музыка занимала все его время и мысли, но потом надо было кормить семью, и он вынужденно оставил это занятие, хоть и любимейшее, но не приносящее прибыли. Меломаном, правда, он оставался и по сей день – полки в его съемной квартире тоже узнали тяжесть дисков, в основном с инструментальной музыкой. Иногда он с ностальгией вспоминал былые времена и концерты со своей группой, радостных поклонниц, готовых сесть на колени к героям, только что сошедшим со сцены.
– Знаете, Сергей…. Ведь вас зовут Сергей? Мне кажется, вы искренний человек, а такое сейчас редкость… Мне почему-то так кажется… По глазам… А искренность – это, наверное, в людях главное…
И вот они уже гуляли в парке вдвоем (Ольга отпустила охранника, сказав ему, что на сегодня его работа завершена). Сергей рассказывал ей что-то о своей жизни, а певица жаловалась на инфантилизм современных мужчин, даже известных, а он говорил ей, что если мужчинам России в больших количествах умирать в бесконечных войнах и конфликтах, то почему бы при жизни не дать им немного пофилонить? Она на это заявление улыбнулась, но возражать не стала.
– И откуда ты такой взялся?! – восклицала она чуть позже. И он понял, что заинтересовал ее.
Сергей говорил ей какие-то комплименты, спрашивал что-то уже для себя, а не для «Московской афиши». Вдруг Ольга остановилась посредине парковой дорожки и после очередного его вопроса с грустью произнесла:
– Ну вот, опять я на пьедестале, а мне так хочется тепла, обычного человеческого тепла…
Сергей проснулся, как обычно, на своем продранном диване в съемной квартире. Рядом с кроватью стояла недопитая бутылка коньяка. Было десять часов утра. Он, как это уже не раз случалось с ним, проспал на работу. Точнее, на небольшую подработку. За окном лил дождь. В стране был очередной экономический кризис, и не так давно Сергею урезали и без того маленькую зарплату.
«Чертов капитализм! Я ненавижу его, – понеслись в голове уже привычные мысли. – С такой зарплатой я не ощущаю себя человеком! Не могу ощущать!»
Но все, что было с ним в таком ярком сне, продолжало явственно стоять перед глазами, Сергея не покидало прекрасное чувство, так напоминающее влюбленность… Чувство, вкус которого он уже думал, что забыл насовсем… Закрыв на мгновение глаза, он снова видел красавицу Ольгу, все так же плавно перебирающую клавиши фортепиано, теперь уже на фоне шикарных интерьеров в холле какого-то величественного здания…
Сергей вспомнил, что сегодня вечером ему предстоит брать интервью у этой известной артистки. Вчера он долго к нему готовился, рылся в Интернете, а потом позволил себе то, от чего уже не один раз зарекался – напился (теперь, когда он жил один, то волей-неволей часто срывался).
И вот вечером Сергей попал на живое выступление Ольги, приятное впечатление легкой влюбленности из сна не покидало его, так что, увидев певицу на сцене, он как будто испытал дежавю.
Ольга спела несколько русских народных песен в джазовой обработке, а также известные джазовые шедевры, «Cry me a river» особенно затронула его душу. А когда прозвучала «Killing me softly» и он невольно стал припоминать некоторые строчки этой песни в классическом исполнении Перри Комо, на глаза навернулись слезы.
Он забыл все свои проблемы, так ему стало хорошо. В нем появилось что-то похожее на надежду, веру в неслучайность и ненапрасность происходящего на земле, в то, что все когда-то станут счастливыми в этом мире, полном искажения и обмана, или за его пределами, но обязательно станут счастливыми, не могут не стать…
Гастроли
Можно ли это было назвать прослушиванием? Дина просто сказала, что ей по музыкантам все понятно и до того, как они возьмут первую ноту или подключат инструмент в колонку. Он был удивлен, но обрадован. Стоял, растерянно улыбаясь, а она энергично ходила туда-сюда, вся в своих мыслях. Ивану показалось, даже напевала себе под нос какую-то тему.
Партии гитары были не сказать чтобы сложные, но Иван знал: схватывать на лету – пожалуй, это не про него. Придется посидеть за разучиванием, но он обязательно справится, в этом он был уверен.
А сразу ли он влюбился? Потом он сам иногда задавал себе этот вопрос, определенный ответ крутился где-то и не находил выхода. Наверное, впервые его внимание приковала к себе ее осанка, когда она сидела за фортепиано. Он наблюдал за Диной со спины, ему захотелось подойти и втянуть носом аромат ее шеи и лопаток, которые предоставлял взгляду вырез ее платья.
С другими музыкантами Иван познакомился на репетиции. Бас-гитарист Чувылкин ему не понравился, он казался слишком самовлюбленным. Барабанщик Илья выглядел жизнерадостным, скрипач Сергей равнодушным, а Антон, про которого Ивана тут же тайком оповестили, что это муж Дины, выглядел усталым мизантропом.
Дина была мила, говорила: «Мальчики, а теперь с первой цифры…» А Иван иногда заглядывался на певицу и не успевал вовремя вступить. Антон был задумчив, иногда вяло раздражителен, бывало, переругивался с Чувылкиным. Казалось, он ревновал Дину ко всем подряд. По-видимому, это были его внутренние проблемы, находящие выход в скандалах. Он ругался и спорил даже с известными музыкантами, с которыми их коллектив сводил концертный график. Порой Дина не знала, что делать с мужем. Иногда со стороны казалось: он сильно ее раздражает. Антон был приятен внешне, но Дина была настоящая красавица – гибкая и пластичная, вокал она спокойно могла бы совмещать с профессией экзотической танцовщицы.