Дмитрий Лим – Одиночка. Том 6 (страница 6)

Иван кивнул и сделал шаг назад, растворяясь в сумерках, чтобы отдать тихие распоряжения по телефону. Эльдар остался один. Снова один.

Только теперь не с мечтами о величии, а с мешком, в котором лежало его будущее. Он медленно присел на корточки, положил ладонь на ткань. Не зарыдал. Слёз не было. Была только пустота, которую теперь предстояло заполнить одной-единственной мыслью, одной целью. Местью.

Но не яростной и немедленной, а холодной, выверенной, тотальной. Он поднялся, отряхнул ладони о брюки. Сейчас нужно было ехать домой. Смотреть в глаза дочери. Молчать. И думать. Искать в памяти все обиды, все старые долги, все тени прошлого, которые могли бы стать оружием против того, кто считал себя уже победителем. Дорога предстояла долгая, и первый шаг нужно было сделать прямо сейчас — оторвать ноги от этого проклятого асфальта и заставить себя двигаться.

Я повернулся от скрывшейся в переулке тени и столкнулся взглядом с Игнатием Сергеевичем. Он стоял неподалёку, у колоннады, делая вид, что изучает резной каменный узор. Я медленно направился к нему, отдаваясь на волю нарастающей усталости, которая теперь уже не была адреналиновой дрожью, а глубокой, костной тяжестью. Каждый шаг отдавался гулом в висках.

— Вы выглядите исчерпанными, Александр Сергеевич, — без предисловий констатировал он, когда я приблизился. Его голос потерял официальную одобрительную строгость, в нём звучала лишь холодная, аналитическая ясность. — Система вас не восстановила?

— Восстановила, — сухо ответил я. — Просто, морально устал.

— Но, полагаю, отдых придётся отложить. Вас ждёт разговор. Неофициальный. В моём кабинете.

Это не было предложением. Я кивнул, экономя силы на словах, и последовал за его неторопливой, размеренной походкой. Мы покинули площадь, где ещё толпились дворяне и углубились в лабиринт административных галерей Новгородского Кремля.

Звуки стихали, сменяясь эхом наших шагов по полированному камню. Вместо позолоты и ярких знамён здесь были строгие арки, голые стены и тусклые светильники, вмонтированные в потолок.

Кабинет Игнатия оказался такими же аскетичным, как и путь к ним: просторное помещение с огромным дубовым столом, заваленным бумагами, два кожаных кресла перед камином и высокие окна, выходящие на внутренний дворик-сад. Ничего лишнего, ничего, что говорило бы о личных привязанностях или слабостях. Он указал мне на кресло, сам занял место за столом, сложив пальцы домиком.

— Итак, — начал он, откинувшись на спинку. — Вы убили Игоря Баранова в санкционированном поединке. Формально — всё честно. Реальность, как всегда, слоистее. Баранов влиятелен. У него остались союзники, обязательства, долги — как финансовые, так и кровные. Смерть его сына создаёт вакуум. Вакуум, который Эльдар захочет заполнить. И ваша персона теперь находится в эпицентре этого циклона.

Я молчал, глядя на него. Он ждал реакции, ответа, но, не дождавшись, продолжил.

— Я впечатлён. И обеспокоен. Впечатлён силой, которую вы продемонстрировали. Обеспокоен её непредсказуемостью и происхождением. «Призыватель» — удобная легенда для толпы. Для меня этого недостаточно. Что это было за существо, Александр? И, что более важно, какова цена его призыва?

Его взгляд буравил меня. Лгать здесь было бессмысленно и опасно. Но и открывать всю правду — не хотелось.

— Цены нет, он просто мой навык, — ответил я на второй вопрос, уходя от первого. — У него есть своё время действия и свой откат.

— Похоже на правду, — Игнатий проследил за моим взглядом, оценивающе. — Но это не объясняет природу существа, я слышал его голос, он говорил с тобой. И Валлек тоже это слышал. Кто он?

— Просто навык.

— Громов, — он сощурился. — Я понимаю, что вы не хотите открывать всю правду, однако, мне важно знать, откуда появился этот эльф. Навык не разговаривает. А он — говорил.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в тишине кабинета.

— Просто навык, — повторил я, стараясь сохранить лицо.

Игнатий Сергеевич медленно выдохнул. Он не разозлился, не нахмурился — он выглядел так, будто наблюдал за котом, который упорно утверждает, что не стащил со стола колбасу, хотя половина её уже торчит из его рта.

— Александр Сергеевич, — произнес он с манерной, почти театральной печалью. — Когда ребёнок говорит «просто навык», это означает «я нашёл палку и научился ей размахивать». Когда взрослый мужчина, после того как вызвал из ничего эльфийскую тень, способную отправить в иной мир одного из лучших бойцов Эстонии, говорит «просто навык»… это означает «я вру».

— Я не вру, — сказал я. Голос звучал уверенно. — Это просто сложно объяснить.

— Попробуйте, — предложил он, раскрывая руки, как самый терпеливый и благожелательный учитель. — У нас есть время.

Он поднял одну из бумаг со стола, буднично просмотрел её и положил обратно. Этот простой жест был исполнен такого немого давления, что воздух в комнате казался гуще.

— Видите ли, — продолжал он, — Лицо этого твоего, призванного существа — мне знакомо. Детальное описание я читал в отчёте сестёр Покайло. В одном из тех, которые в дальнейшем — удалили из базы. Они как раз описывали тебя, то, как ты помешал им убить S-рангового босса из Белого Разлома, а затем, твоя пропажа. Этот эльф, — он нахмурился. — Тот самый босс?

Я смотрел на него несколько секунд, оценивая, насколько глубоко он уже копнул. Ложь становилась не просто бесполезной, но и смешной.

— Да, — наконец, сказал я, откидываясь в кресле. — Он и есть тот босс. Я его воскресил. Ну, не совсем воскресил… Скорее, арендовал. Бессрочно.

Игнатий Сергеевич замер. Его палец, постукивающий по столешнице, остановился.

— Воскресил, — повторил он без интонации, как бы пробуя слово на вкус. — Навыком. Значит, ты всё-таки не Призыватель.

— Не совсем, — подтвердил я, пожимая плечами. — Класс у меня есть. Но он… никак не объясняет способность призывать.

Моё заявление удивило его. Он округлил глаза, брови поползли вверх.

— Не может быть, — тихо произнёс Игнатий, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало нечто, кроме холодного анализа — лёгкое, почти научное изумление. — Система не работает таким образом. Ты либо маг, либо воин, либо следопыт, грубо говоря. Она даёт дерево навыков, развитие в одной области. Ты не можешь быть некромантом-призывателем и при этом… кто ты там ещё? Дуэлянт? Фехтовальщик? Я видел, как ты дрался.

— Могу, — просто сказал я. — Вот я.

Он встал и медленно подошёл к окну, глядя на тёмный дворик. Я молча сидел и ждал, в какую сторону повернётся разговор.

— Аномалия, — проговорил он, скорее для себя. — Чистейшая аномалия в привычной картине мира. Я повидал сотни системных охотников. Они, как ремесленники, оттачивают один инструмент. А ты… ты похож на дилетанта с волшебным ящиком, из которого в панике вытаскиваешь то молоток, то живую змею, то ядерную боеголовку.

— Спасибо за лестное сравнение, — пробурчал я. Усталость накатывала с новой силой, и эта беседа начинала напоминать вскрытие.

— Суть не в этом, — резко обернулся он ко мне. — Суть в том, что ты создал фактор полной непредсказуемости.

Игнатий вернулся к столу и сел, снова сложив пальцы.

— Хорошо. Допустим, я принимаю твою… уникальность. Но аномалии имеют свойство притягивать внимание. Системного внимания. Внимания таких же, как ты. Или таких, кто захочет эту аномалию препарировать. Ты можешь положиться только на этого эльфа? На свои случайные навыки?

— Пока хватало, — сказал я, но даже для моих ушей это прозвучало слабо.

Игнатий Сергеевич внимательно изучал моё лицо, ища следы обмана. Видимо, искренность последней фразы его удовлетворила. Он медленно кивнул.

— Ладно, с этим мы разобрались. И это приводит нас ко второй части проблемы. Я позвал тебя не просто так, и выставил против тебя сильного бойца — тоже.

Он откашлялся, поправил манжет, и его голос снова приобрёл ту самую официальную строгость, будто он зачитывал доклад совету.

— В ноябре, через три недели, будет совершено плановое проникновение в новый тип Разлома. Он откроется в сотне километров к северо-востоку от Ладоги. Его условное обозначение — Высший Разлом Ладога-1.

Я молчал, ожидая продолжения. Фраза «новый тип» повисла в воздухе тяжёлым, незнакомым звоном.

— Он не соответствует общепринятой классификации, — продолжил Игнатий, следя за моей реакцией. — Ни по энергетическому фону, ни по поведению. Он не S-ранга. Он… за его пределами. Предварительные сканы показали стабильность, но полное отсутствие данных о внутренней структуре. Все попытки дистанционного зондирования вернули белый шум. Единственный способ изучить его — отправить внутрь группу.

— Нахера? — сорвалось у меня, прежде чем я успел обдумать вопрос.

Усталость притупила здравый смысл. Игнатий Сергеевич усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Потому что таких Разломов, Александр Сергеевич будет больше. «Ладога-1» — первый в этом году, но не последний. Спутниковый анализ фиксирует аналогичные аномалии пространства ещё в трёх точках по всему миру. Они пока не появились, но тенденция очевидна. И если мы не пройдём их, когда эти «Высшие» начнут открываться пачками, то нас ждёт не просто поражение. Нас ждёт тихий, мгновенный конец, о котором остальные даже не успеют узнать.

В его словах была леденящая убедительность. Это был не голос параноика, а голос бухгалтера, который только что вывел окончательный баланс и увидел в нём неминуемое банкротство.