Дмитрий Лим – Одиночка. Том 6 (страница 23)
Я отключил «Ускорение», сохраняя энергию. Внешнему наблюдателю это выглядело как одно плавное движение: я шагнул вперёд, и шесть тел рухнули одновременно, распадаясь на груду темного, похожего на мокрый песок, вещества. Но на их место уже шла вторая волна.
Эти были вооружены — в их руках материализовались копии клинков, топоров, дубин. Их атака была скоординированной: двое били в ноги, трое — на уровне груди, ещё один пытался зайти сбоку. Они не обладали мастерством, но их было много, и они не боялись смерти.
Я пустил клинок в работу, включив «Усиление». Парад ударов, блок, подсечка, точный укол в глазницу. Ещё три копии рассыпались. Но один топор всё же прошел по касательной, оставив горящую полосу на левом предплечье. Боль была острой и ясной.
Но запас жизненных сил тут же восстановился.
«Ладно».
Значит, их оружие тоже обладало некой степенью реальности.
Я продолжил движение, становясь осью смертельного вихря. Каждый мой шаг вперёд оплачивался парой царапин, каждый поворот — новым выбросом адреналина. Двойники падали десятками, но их не убывало. С краёв зала из тени материализовались новые, пополняя строй. Юля стояла неподвижно, лишь на её лбу выступила лёгкая испарина.
«Бесконечно она так не сможет, — холодно отметил я. — У любой системы есть предел расхода энергии. Но у меня он тоже есть».
Нужно было менять тактику. Я сделал вид, что споткнулся о тело одного из двойников, позволив ещё двоим схватить меня за руки сзади. В тот же миг третий занёс копию меча для удара в спину. Эльдар на другом конце зала одобрительно хмыкнул. Это была его ошибка — он принял инсценировку за провал.
Я снова активировал «Ускорение». Вывернулся из захвата, сломал руки удерживающим меня копиям, а клинок в моей руке описал молниеносную вертикальную дугу, рассекая нападающего спереди пополам. Не останавливаясь, я рванулся вперёд, к группе из четырех, прикрывавшей прямую линию к Юле. Используя их же тела как живые щиты и опоры для толчка, я проломил эту линию за три секунды. Теперь между мной и семьёй Бараных оставалось всего пять метров и три последних двойника.
И вот тут я увидел момент слабости. Юля, видя, как я стремительно приближаюсь к её истинному телу, инстинктивно отпрянула на шаг. И все двадцать оставшихся в зале копий синхронно дёрнулись, их движения на мгновение потеряли плавность, став резкими и судорожными. Это и был разрыв в её концентрации. Её система дала сбой под давлением.
Я не стал добивать последних двойников. Вместо этого я выключил «Ускорение» и швырнул клинок. Не в неё. В Эльдара.
Глава 9
Клинок не встретил никакого препятствия. Эльдар не пытался уклониться или блокировать. Он стоял, как будто и не верил, что я кинусь на него. Остриё прошло точно через центр его груди, вышло из спины и с глухим стуком вонзилось в каменную стену зала. Он качнулся, сделал шаг назад, его рука с сигарой медленно опустилась.
Через мгновение кинжал вновь оказался в моём инвентаре. Я вызвал его и с лёгкой усмешкой покосился на ничего не понимающего Баранова.
— Так… вот… почему ты такой, — он произнёс это тихо, больше для себя, и начал медленно опускаться на колени. — Ты как Юля…
Средних лет мужчина рядом с ним, тот, что сжимал рукоять меча, завопил что-то нечленораздельное и бросился на меня, забыв про всё на свете. Его атака была грубой, эмоциональной, бесполезной.
Я встретил его движением, которое убило его в секунду: клинком в основание шеи. Хруст, тихий и влажный, был ответом. Он упал рядом с Эльдаром, уже ничего не видя.
Парень моего возраста, сын или племянник, застыл от страха. Его взгляд метался между двумя телами и мной.
— Последний, — прошептал я, сверяясь с заданием перед глазами. — Прощай.
Мой удар был быстрым и точным: кинжалом в висок. Он рухнул без звука и всхлипа.
И тогда осталась только она. Юля. Все её двойники мгновенно рассыпались, превратившись в пыль, которая закружилась в воздухе и исчезла. Она стояла перед мной, лицо всё такое же отрешённое, но в глубине глаз что-то изменилось — не страх, не гнев. Это было что-то другое.
Эльдар, уже сидя на полу, одной рукой поддерживая себя, другой всё ещё пытаясь найти сигару в складках одежды, посмотрел на свою дочь. Его голос был уже тихим, шелестящим, как опавшие листья.
— Юля… всё теперь… твоё… не дай ему…
Он не закончил. Его тело осело окончательно, дыхание остановилось.
Но в момент, когда я прочитал уведомление, начало что-то происходить. Сначала появилось свечение в глазах девушки, затем оно начало «гореть» всё ярче и ярче…
А потом этот свет вырвался из её глаз, сливаясь с Юлиным собственным силуэтом.
И мир взорвался в белой вспышке.
Сознание разорвалось между двумя точками. Первая — здесь, сейчас, в белом огненном вихре, вырвавшемся из глаз девушки и поглотившем всё: зал, тела, свет, звук. Физическая боль была мгновенной, как если бы каждую клетку одновременно пронзили какой-то хернёй. Системный интерфейс показал что-то о катастрофическом снижении жизненных сил, но буквы были смазанными.
Вторая точка — там, прежде, в прошлом мире. Память.
Я стоял в круглом зале с полированным чёрным камнем, под куполом, изображающим звёздную карту моей галактики. Я, S-ранг под номером семь, Эймон. Вокруг, по кругу — девять других силуэтов. Десять сильнейших из доступного человечеству эшелона.
Мы не говорили. Обменялись лишь взглядами, полными холодной решимости и той своеобразной печали, которая свойственна лишь тем, кто знает стоимость своего следующего шага. Цель была единственной: Высший Разлом. Мы шли туда не для победы. Мы шли для понимания. И затем… бесконечность поглотила нас.
— Эймон… — донеслось до меня, прежде чем белый вихрь опять всё поглотил.
Я не «проснулся». Я материализовался. Сначала была боль, глухая и распределённая, как после длительного удара током. Затем — ощущения: сырость земли под спиной, запах прелой листвы и чего-то металлического, туманного.
Я открыл глаза. Серое небо. Не просто облачное — серое, как монохромный экран, без солнца, луны, различимых источников света. Свет был рассеянным, равномерным, исходящим от самой атмосферы. Я лежал на спине.
Поднял голову. Вокруг лишь лес.
Деревья были высоченными. Ни птиц, ни звуков животных.
Система появилась перед глазами прежде, чем я смог подняться. Интерфейс всплыл перед глазами:
Я сглотнул комок крови, кажется, стоявший в горле, и медленно поднялся на одно колено.
Тело отзывалось тупой глубокой болью, будто меня перемололи в гигантской мельнице. Взгляд упал на левую руку: кожа от запястья до локтя была покрыта паутиной тонких, светящихся слабым серебристым светом трещин.
Я сконцентрировался.
Процесс шёл, но медленнее, чем обычно. Как будто сама атмосфера этого места оказывала сопротивление. Я ощупал карманы, нашёл телефон. Экран откликнулся на прикосновение, но вместо привычной полоски связи в углу горел безрадостный значок «Нет сигнала».
Ни спутниковой сети, ни локальных вышек — ничего. Я засунул устройство обратно. Паники не было. Была холодная, методичная оценка. Нужны были данные.
Я встал в полный рост, прислушиваясь к тишине. Она была абсолютной, давящей. Ни шелеста листьев, ни жужжания насекомых, ни отдалённых голосов. Я осмотрелся. Лес состоял из деревьев незнакомого вида: стволы чернильно-чёрные, гладкие, будто отполированные, а листва — густого неестественного зелёного оттенка, неподвижная в безветрии.
Воздух был прохладным, влажным и странно «плоским» на вкус — лишённым привычных запахов жизни. Инстинктивно я попытался сориентироваться, вызвав в уме «карту», ту самую новую пассивную способность, даже не зная, как она работает.
Перед глазами, прямо поверх реального пейзажа, вспыхнули другие линии. Бледно-голубые, полупрозрачные. Они складывались в схематичное трёхмерное изображение местности вокруг меня в радиусе примерно пятидесяти метров. Рельеф, деревья, крупные камни — всё было отмечено. Но на этой карте не было ни единой подписи, ни узнаваемых условных знаков.
В углу интерфейса навыка «Картограмма» мигал статус:
Значит, так. Этот навык не просто показывал готовую карту — он сканировал и строил её с нуля, и эта территория была ему абсолютно неизвестна.
Я сделал несколько шагов вперёд, к ближайшему дереву. На голографической проекции перед глазами тут же появилась более чёткая модель этого ствола, а процент картографирования подполз к 0,8.
Медленно. Очень медленно. Я начал двигаться, выбирая направление почти наугад, если не считать слабого, едва уловимого спада местности в одну сторону. Моей целью сейчас был не выход — его не существовало в понятных координатах, — а сбор информации.
Каждый шаг расширял голубое полупрозрачное поле «Картограммы» вокруг меня. Лес, казалось, был бесконечным. Однообразные чёрные стволы, мертвенная зелень крон, мох под ногами странного фиолетового оттенка. Я шёл десять минут, двадцать. Уровень здоровья стабилизировался на восьмидесяти семи процентах и, похоже, застыл на этой отметке.