Дмитрий Лифановский – Скиталец: Возрождение (страница 12)

Она помолчала, уставившись немигающим глазом на светильник:

— А потом эти нападения. Культисты. Я потеряла единственное, что у меня было, — она резко ткнула пальцем в изуродованную щеку. — Мое оружие. Мою красоту. Я думала — все. Жизнь окончена. Кому нужна сломанная кукла?

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в печи.

— Но вы окружили меня теплом. Он пообещал вернуть мне красоту. И я ему верю! — она сказала это с неожиданной, фанатичной силой. — В этом диком Пограничье его слово — закон. Я не слышала, чтобы он хоть раз изменил ему. А о поступках моего ярла уже сейчас слагают легенды.

Анастасия выпрямилась, и ее поза, несмотря на наготу, стала по-королевски властной.

— Его род теперь мой род. Наш род. И против него воюет Император. Культисты. Какие-то неизвестные твари. Я была нежной фиалкой из гинекея. А теперь, — ее губы исказились в улыбке, пугающей и дикой, — я разозленная кобра, которая защищает свое гнездо.

Она снова тихо рассмеялась, проведя пальцем по рубцу у пустой глазницы.

— Мое уродство больше не ввергает меня в депрессию. Знаете… мне начинает нравиться страх в глазах людей, когда они смотрят на меня. Это тоже сила. Может быть, даже более действенная, чем красота. Так что да, Наталья. Нормальных здесь точно нет.

В комнате повисла тяжелая тишина. Не нужно было произносить вслух то, что все и так понимали. Завтра они станут женами человека, против которого ополчилось полмира. И разделят с ним не только брачное ложе, но и врагов.

Рогнеда первой нарушила молчание, поднимаясь из кресла:

— Пойдемте. Еще разок попаримся и на этом все. Завтра рано вставать.

Полуденное солнце, первое по-настоящему теплое после долгой свойственной ранней весне хмари, заливало светом вершину священного холма. Воздух, густой от запахов леса, прогретой земли и дыма от тлеющих на алтаре трав мерцал золотистыми искорками, создавая ощущение волшебства. И даже древние каменные идолы, покрытые от старости густым черным мхом не казались такими мрачными.

Обряд начался еще до нашего прихода на капище. С утра подружки и свахи со стороны невест расплели девичьи косы Рогнеде, Наталье и Анастасии, символически отпуская их из родов отцов в мой род. Теперь они стояли передо мной с распущенными волосами, укрытые большими — знак их переходного статуса.

Перед нами, воздев руки к небу и напевая что-то завораживающее, застыли Верховный жрец Радомир в белых ризах с вышитыми золотыми молниями и княгиня Радомира в темно-фиолетовом одеянии жрицы Мораны. Даже мне, имеющему навыки менталиста, с трудом удавалась удержаться от погружения в транс. Мощные старики! Надо держать с ними ухо востро. Впрочем, я так и делаю.

Мои красавицы уже погрузились в медитативное состояние, уставившись в пространство пустыми глазами. Встряхнуть их, что ли? Хотя, пусть себе. Для них это важно. Может они сейчас с Богами общаются. Тем более с утра чувствую присутствие этих пиявок. Ненавязчивое, далекое. Но неприятное. Не люблю я их. Хоть местные Боги вполне адекватные, если так можно назвать древних могучих сущностей не обладающих даже зачатками чувств и эмоций.

Между старыми жрецами, держа в руках небольшой сноп колосьев и вышитый рушник, спокойно стояла невысокая, миловидная, улыбчивая женщина в простом льняном платье — Милана — жрица Лады, специально привезенная Радомиром из Ладоги. В ее зеленых глазах искрилась задорная смешинка. Казалось, что вот сейчас она высунет язык и скорчит забавную рожицу пафосным старикам. Словно прочитав мои мысли, а может и прочитав, особо я не закрывался, она стрельнула в меня бойким взглядом и хихикнула. Не удержавшись, я подмигнул ей и надул щеки, передразнивая важного как индюк Радомира. За что получил от обоих жрецов испепеляющие взгляды. Пришлось извиняюще развести руками.

Настроение сегодня было просто чудесное. И причиной этому вовсе не тройная свадьба. Как раз к обряду я был равнодушен. Очередной политический шаг. Разве что Рогнеда не попадает под политику. Да и то, лишь потому, что она мне нравится. Наверное, я ее даже люблю. Если еще не разучился это делать…

Основной причиной хорошего настроения стало вчерашнее совещание, длившееся больше пяти часов. Но результаты того стоили.

Первое — официальное признание за мной титула ярла Пограничья. Моя легитимность, конечно, и так подтверждена грамотами князя Ингвара. Но как боярина Великого княжества Новгородского. А вот ярл — это уже претензия на самостоятельность. Мнимую. Тут, скорее, хитрый князь соломки подстелил. Буду я слишком своевольничать, вспомнит про мое боярство и вассальную клятву. А если Пограничье ввяжется в какой-нибудь конфликт — ты ярл, ты и разбирайся. Понимаю и не осуждаю. У Княжества сейчас своих проблем выше крыши.

Плюсом Новгород не будет оспаривать де-факто аннексию Хлынова. Да, и городу официально возвращается старое название. Разногласия с Шуйскими — мои проблемы. В принципе — нормально. Пока жив князь Владимир, Шуйские сюда не полезут. А с его наследниками придется решать вопрос жестко. Судя по тому, что я о них знаю — ребята они недоговороспособные, амбициозные, алчные и глупые. Но род у них сильный, повоевать придется.

И это плавно подводит ко второй договоренности. Мне официально даровано право рекрутировать в княжестве магически одаренных подростков, если они не принадлежат ни к какому роду. С этим надо поспешить. Думаю, проведав, а это случится очень скоро, об успехах Сольвейг и двух ее подопечных, рода, придержав спесь, сами начнут охоту за головами. И тогда в трущобах будет драчка за перспективных бродяг.

Но тут у меня преимущество — я вижу перспективных, а они нет. Наверняка, у древних родов есть свои методики, но не настолько хорошие, как у меня. Тем более, я знаю, как делать диагностирующие артефакты, которыми я смогу обеспечить своих людей. Не одаренных, что важно.

Ну и, конечно же, карт-бланш и обещание любой помощи для войны с культом Эрлика. Великий князь и Верховный жрец признали угрозу инферно экзистенциальной. Вполне ожидаемо. Первые договоренности по этому вопросу были достигнуты еще в Або. Сейчас осталось только ратифицировать договоренности. Тоже, кстати, показатель. Де факто признание меня самостоятельным правителем. Но об этом уже было.

Немало времени потратили на брачные договоры, расписывая приданное, старшинство, наследование, влияние в роду. В Мидгарде «гарем» — это не восточная сказка с затворницами, а жесткий биологический и политический проект. Женщина здесь не собственность, она равноправный игрок, наделенный властью и магией. Аристократия этого мира живет экспансией рода. В мире, где магические гены — основной ресурс, многоженство стало единственным способом быстрого накопления «силы крови». Несколько жен — это не прихоть, а демографический рывок, превращающий за одно поколение хилый род в доминирующий клан. Поэтому я и не прилагал особых усилий, чтобы увильнуть от навязанных мне политических браков. Как ни крути, выгод с женами я получаю гораздо больше, чем издержек, и как бы цинично это не звучало — такова жизнь.

Вот и пытались меня прогнуть представители родов невест под свои хотелки. А я не соглашался. В своем роду только я буду решать, кто мне будет наследовать, в каком порядке и какая из жен будет старшей, а какая младшей. Несколько часов Дарина с Ярославом (именно в таком порядке) устраивали мне цирк с конями силясь загнать в угол. Благо хоть Евпаторы не выдвигали никаких особых требований, кроме содержания Анастасии в условиях приличествующих имперской аристократке. Судя по тому, что от эллинов на свадьбу никто не приехал, делегировав роль посаженной матери княгине Лобановой, узнав об увечье девушки, имперцы рады были от нее избавиться, полностью списав со счетов. А если удастся еще и что-то выторговать, то будет, вообще, чудесно.

В конце концов, мне надоело выслушивать условия зарвавшихся князей, и я заявил, что или будет так, как я сказал или не будет никак. По большому счету Наталья с Рогнедой не единственные невесты в Мидгарде в целом и в княжестве в частности и языком ультиматумов со мной разговаривать не стоит. Лобанова пошипела гадюкой, Бежецкий поскрипел зубами, но на мои условия все-таки согласились, поупиравшись для приличия. Зато смотреть послепереговоров стали на меня совсем по-другому. С уважением.

Результатом нашего затянувшегося заседания стал договоры с Евпаторами, Лобановыми и Бежецкими о беспошлинной торговля и взаимопомощи. Но тут только в случае внешней интервенции. Внутренних разборок соглашение не касается. Рушить ради меня веками наработанные связи и союзы никто не будет. Значит, с Шуйскими они мне не помогут. Впрочем, я и не ждал особо. Не мешали бы и то ладно. Ну и людей подкинуть обещали князь Юрий с князем Ярославом. Что при моем остром дефиците кадров будет существенным подспорьем на первых порах. Пока своими не обзаведусь — чужие глаза и уши, пусть даже родственные, мне в Пограничье не нужны.

Радомир с Радомирой забубнили свой гальдр[ii] громче, обжигая меня злобными взглядами. Ну, задумался я, что яриться-то⁈ Или я должен, как мои невесты, со стеклянными глазами вашим песнопениям внимать? Так не берут они меня. Наконец пение закончилось, и Радомир с Радомирой пошли по капищу, поднося дары Богам, начиная с самого главного — Рода.