Дмитрий Лифановский – Хозяин Заброшенных земель (страница 9)

— Как жгли?

— Огнем, — она болезненно скривилась, — Они Калиновку спалили.

Последовал воздушный удар направленный мной, и один из «лигурийцев» изломанной куклой распластался на полу. Его товарищи испуганно начали отползать от трупа, в перекрученной руке которого блестела сталь ножа. Не хотел, значит, гаденыш, чтобы Радомира говорила. Дурак. Я же все равно узнал бы об их художествах.

— Где Ардак с Шулуном?

— Нукеры твои что ли? Да этих вяжут, — она кивнула на карателей, — Тех, что нас сторожили.

— Вас?

— Ты же хотел человечка от Ворона.

— Как вас взяли?

— Так в Калиновке и взяли, — пожала плечами Радомира и скривилась от боли.

— Почему не казнили со всеми?

— Они знали кто мы, — женщина обожгла взглядом тело только что убитого мной наемника, — Вон, Баклуша и заложил.

— Так он не с ними что ли?

— Предатель он! Крапивное семя, — трактирщица смачно плюнула на труп, — Мы все гадали, кто эллинам доносит. А он вот, нашелся, выполз поганец, ­– она еще раз оглядела валяющиеся на полу трупы, — Это ты их всех что ли, боярин?

— Откуда про боярина узнала? ­– отвечать про убитых бандитов не посчитал нужным.

Радомира усмехнулась.

— Стасик сказал. Да и нукеры между собой гыгыкали по-своему.

То, что она знает тюркский, я не сомневался. Жить на границе со степью, заниматься контрабандой и не знать язык своих соседей, партнеров и конкурентов невозможно.

— Ясно, — я снова повернулся к красномордому, — Ну и зачем ты мне нужен, барон?

— Выкуп! Я заплачу выкуп! — залепетал лигуриец трясущимися губами.

— Великий? — едва войдя в зал, с достоинством поклонились мне степняки, Тихий неуклюже попытался повторить поклон за ними, но вышло у него смешно и коряво.

— Этих связать, — я показал рукой на угрюмо глядящих в пол наемников, — Этого тоже, — ткнул пальцем в барона, — И на улицу их. Штаны только пусть натянут. На чем они приехали?

— Два грузовика, и внедорожник, — доложил Ардак, — Оставили у ворот.

— Вот и грузите их туда, — махнул я рукой, а сам вышел на свежий воздух, терпеть стоявшую в помещении вонь не было никакого желания.

У сарая, служившего заодно и гаражом, Фрейя с Беляной хлопотали вокруг лежащего на скамейке Руслана. Досталось мужику хорошо. Глаз заплыл, лицо перекосило. Судя по тому, что отстегнутые протезы валялись рядом, они тоже пострадали. Неподалеку, на подножке грузовика примостился связной Ворона. Видел я его вместе с Фроди. Кажется, Брониславом зовут. На зимнем камуфляже парня, в районе груди, расплылось огромное бурое пятно, волосы тоже слиплись от крови. Он приподнял голову и посмотрел на меня мутными глазами:

— И, правда, Рей, — прошипел он через опухшие как оладьи губы, — А мы думали провокация. Ты же ушел с дворянчиками.

— Я вернулся.

— Интересный ты человечек, — он закашлялся и, сморщившись, выплюнул на снег сгусток черной крови, — По проклятым землям ходишь один, будто дома. Пиндосов режешь, как курят. Боярин опять же таки, оказывается. А ведешь себя как наш, вольный.

— Кого режу? — удивился я знакомому, но давно подзабытому слову.

— Пиндосов, — пожал плечами мужчина, — Эллинов так на севере Понтийского моря зовут. Не слыхал что ли?

— Не слыхал, — пожал я плечами. Этот мир кажется мне все более странным. Слова, имена, события — всё это напоминало о моей прошлой жизни, но вместе с тем было совершенно иным, чужим. Словно когда-то два мироздания коснулись друг друга и разошлись. Но это всего лишь гипотеза, причем притянутая за уши. Вполне возможно, что имеет место обычное совпадение.

Парень опять закашлялся, отхаркивая кровью:

— Отбегался я, похоже, — равнодушно заметил он.

— Хрен ты угадал! — зло прервал я его, — Сначала с Вороном меня сведешь, а потом подыхай, если хочешь.

— Да как-то не очень хочется, — скривился Бронислав, видимо, эта гримаса должна была обозначать улыбку, — Только Хель спрашивать не будет.

— Кто бы ее спрашивал, — буркнул я себе под нос, но вольный похоже услышал, взглянув на меня с удивлением. Но тут из трактира повалили пленные наемники, а следом вышли нукеры с Тихим. — Ардак, — позвал я старшего из них, — Давай пакуй этих в грузовик. Сами давайте во второй. Раненых и женщин во внедорожник. Стас поведешь грузовик, Радомира на тебе внедорожник. Быстро только. Трактир придется сжечь, деньги потом отдам, — я посмотрел в глаза пожилой женщине. Все-таки заведение начал строить еще ее муж. Может упереться.

— Жги, что уж там, — обреченно махнула рукой она, — Не ты, так эллины придут — сожгут, — и столько боли и тоски было в ее взгляде, что даже у меня скрутило нутро.

— Мы еще построим тебе такой же. Лучше. Обещаю.

— Не доживу я, — усмехнулась Радомира, покачав головой, — Чувствую, скоро Хель позовет.

— Сговорились что ли⁈ — взъярился я, — Никого она не позовет! Разрушенный город знаешь?

— Старый город-то? Кто ж его не знает⁈

— Дорога есть туда прямая?

— Дорога-то есть. Да Баклуша не один такой. Наверняка имперцы о ней знают и кордон там поставили.

— Как поставили, так и уберут, — зло, сквозь зубы процедил я, — Карта есть?

— Белка! — голосу старухи позавидовал бы любой старшина, — Карту тащи! Бегом! Фрейка, курица, что раскудахталась вокруг своего Руслана. Он воин, сам очухается. Иди вещи собирай. Уходим мы отсюда.

— Да как же, мама⁈ — испуганно округлила глаза женщина.

— Цыц, кулема! Уходим, сказала! А ты, че разлегся, — добавила она зятю, — Из тайги без ходулек своих выполз, а тут развалился, как боярин на перинах, — она зыркнула в меня. Проверяет, буду ли на сословную разницу давить. Я лишь усмехнулся, покачав головой. Радомира раздраженно дернула плечом. — Бронька, забери у Стаськи стрелялку и пригляди за аспидами, раз ты ни на что негодный. А ты — ватаманша ожгла взглядом Тихого, — Помоги этим кулемам собраться, сами они до утра тут копаться будут.

А Стас молодец, хоть скукожился, под грозным взглядом карги, но распоряжение ее выполнять не побежал, сначала вопросительно взглянув на меня.

— Помоги, Станислав, — кивнул я и парень, сунув связному Ворона в руки арбалет, тут же исчез. Как раз в это время прибежала Беляна, притащив с собой свернутую в рулон карту.

Ну что я могу сказать. Этой карте цены нет. Все окрестности Кочек и прилегающие к ним земли аномалии, вплоть до моих пещер, подробно отображены и помечены понятными только хозяйке знаками.

— На схроны не смотри, — буркнула она, — Все одно пусто там. Заброшены давно. То мужа моего карта.

Я с усмешкой посмотрел на старую контрабандистку. Заброшены, как же. Может что-то и заброшено. А что-то ждет своего часа.

— Где дорога?

— Есть близкий путь до Старого города. Во времена Империи, там тракт был. А потом тайга его себе забрала. Но проехать можно. Только о нем многие знают. Значит и пиндосам известно. Наверняка, поставили они там заслон, — она провела корявым сухим пальцем с ухоженным ногтем по едва заметной на карте, тонкой, как волос, линии.

— А здесь что? — я показал на какую-то загогулину расположившуюся в аккурат между трактиром и Заброшенными землями.

— Ты как заноза, боярин, — ворчливо прогнусила старуха, — Едома там тайная. Вернее теперь не очень.

— Не гнуси, не нужны мне твои секреты. Там ждать меня будете.

— Вона как! — недовольно прищурилась старуха, — А ты куды собрался?

— Дела у меня есть. В Калиновку хочу наведаться.

— Вона как! ­– повторила старуха, догадавшись по моему взгляду, брошенному на лигурийцев, какие у меня дела в сожженной деревне, и на ее лице расплылась жуткая, кровожадная усмешка, — Вместе поедем, Рагнар, — поименовала она меня на северный лад, — Такое веселье я не пропущу.

— Кто дорогу-то до едомы показывать будет?

— Да Руся и покажет, — беззаботно махнула рукой Радомира, глядя на ковыляющего от трактира с каким-то узлом зятя. Мужчину заметно покачивало, а на бледно-зеленом лице блестела обильная испарина.

— Ему бы отлежаться, — покачал я головой, понимая, что отлежаться бармену не получится. Слишком велик риск, что нагрянут коллеги «Лигурийских волков». И на нашей стороне уже не будет играть эффект внезапности.

— Там и отлежится, — жестко отрезала старуха. Я пожал плечами. Там, так там.

Глава 5

еЖдать, пока семейство трактирщицы соберет барахло, не стал — без нас справятся. Проверил как в кузове устроились пленные, мотнул головой Радомире, чтобы садилась в кабину, да двинулся в сторону Калиновки. Старуха сидела молча и, поджав тонкие бескровные губы, пялилась в окно, лишь на встретившихся развилках односложно указала, куда поворачивать. На место приехали, когда зимнее бордовое солнце коснулось кромки леса. Дорога петляла среди заросших густым кустарником холмов, поэтому село появилось внезапно. То, что осталось от села — большого и многолюдного, по местным меркам. Как поведала мне позже трактирщица, до прихода наемников тут проживало больше двухсот человек. А сейчас…