Дмитрий Лифановский – Хозяин Заброшенных земель (страница 4)
— Есть! Висит! Огромный, тля! — и в комнате поднялся оживленный галдеж.
Как бы ни хотелось им выйти быстрее, пришлось задержаться — собрать вещи, прихватить дров, сушеное мясо. По негласному таежному закону надо наломать и оставить после себя хотя бы хвороста. Но сейчас на это не было ни времени, ни сил. Им ещё предстоял нелегкий и довольно долгий путь по заметенному снегом лесу. Для ослабленных аномалией людей с больной девушкой на руках задача почти невыполнимая. О том, что за это время неизвестные люди могут уйти или улететь, думать совсем не хотелось. У отряда мстителей появилась надежда. Призрачная, тонкая, как паутинка, но они с яростью обреченных вцепились в нее, и отпускать были не намерены.
И началась тяжелая изнуряющая гонка со временем. Шли по руслу реки. Мирку несли по очереди, сама девушка идти не могла. Она то бредила, зовя брата и Стаса, то ненадолго выныривала из забытья, требуя не мучить ее и оставить в покое, чтобы она, наконец, смогла умереть. Глубокий снег, уже превратившийся в ледяную коросту, проваливался под ногами, вынуждая двигаться с осторожностью, чтобы не потерять равновесие. Упавшим заставить себя подняться становилось тяжелее и тяжелее. Каждый шаг давался через боль с неимоверным напряжением сил, а холод пробирался все глубже. От мороза даже в тёплых унтах начинали замерзать ноги. Вдобавок ко всему, после полудня поднялся сильный ветер, сбивающий с ног и швыряющий в лицо и глаза острую ледяную крупу.
Тихий, тяжело дыша, передал Мирку на руки Яру. Он сам уже не мог ее держать, Белый тащил два рюкзака, а Возгря, самый слабый из них, был совсем измотан.
— Надо наверх, — Стас кивнул на высокий берег, заросший густым лесом, — Здесь ветер нас добьет.
— А там упадет темп, — возразил Белый, — Сам же знаешь, как по тайге ходить.
— Темп упадет в любом случае, — скривил рот Тихий и тут же пожалел об этом, трещина на лопнувшей губе стала еще больше и обильно закровила. Парень небрежно вытерся тыльной стороной рукавицы, размазав кровь по всему лицу, — Вьюга начинается, надо найти укрытие.
— В лесу? — скептически вскинул бровь Белый, — Я бы не рискнул.
Будто подтверждая его слова, вдали завыл волк, ему тут же откликнулся еще один, потом еще и еще… На открытом месте от хищников есть шанс отбиться, мизерный, но есть. На русле хотя бы видно кто на тебя нападает. А в тайге видимости абсолютно никакой. Их просто разорвут. Но зато там можно укрыться от пронзающего до самых костей ветра. Только на самом деле оба варианта — самоутешение. Проклятая вьюга! Если бы не она, они бы успели, могли успеть дойти до людей!
— В Старый город пойдем, — Тихий посмотрел на друзей, в глазах которых плескалась обреченность.
— Не дойдем, — качнул головой Белый, Возгря с Яром согласно кивнули.
— Дойдем, — упрямо сжал зубы Тихий, — У нас нет выбора. Я не сдохну на радость этим тварям! Слышите⁈ И вам не дам! — лицо парня исказила судорога, по подбородку поползла густая кровавая дорожка. И столько силы и ярости было в его голосе и взгляде, что спорить с ним никто не решился. Парни молча развернулись и побрели к возвышающейся над ними темной кромке леса.
Забравшись на крутой обрыв они, тяжело дыша, рухнули в снег. Стас, кряхтя от боли, прислонился к стволу могучего кедра. Заснеженные пики гор, возвышающиеся над лесом, казались такими близкими. Только это иллюзия — до них еще не меньше долгих десяти верст, а то и больше.
— Как думаете, кто они? — спросил Яр, бережно пристраивая бесчувственную Мирку на небольшой сугроб. Закусив губу, Тихий подполз к девушке и, стянув рукавицу, пощупал лоб. Горячая. Почерневшие, покрывшиеся от мороза коркой, губы Мирины были слегка приоткрыты, и из них облачком пара вырывалось хриплое тяжелое дыхание.
— Княжеские, — ответил Белый, сразу догадавшись о ком идет речь, — Не знаю, что они там делают, но, по всей видимости, их не очень беспокоит аномалия.
— Может, какой-то секретный проект? — предположил Возгря, отряхивая снег с рукавиц.
— Да хрен их знает, — равнодушно ответил Белый, — Что ты думаешь, Стас?
— Думаю, пока не дойдем — не узнаем. Пора! — Тихий рывком поднял себя на ноги, едва сдержав стон от скрутившей тело боли. В голове вертелись совсем другие мысли. А что если парни правы? Окажут ли им тогда помощь или просто убьют? Зачем им какие-то бандиты? Если это спецы из «Ока», лучше вовсе не попадаться им на глаза. Только выбора нет. Еще сутки и все — конец. Мирина уже на грани, Возгря держится только на силе воли и гордости, Яру с Белым проще всех — они полгода ватажничали в этих местах и аномалия на них действует слабее. Но и им становится хуже, хоть виду парни не подают, не принято в их кругу показывать свою слабость. Сам Стас держался на злости, жажде мести и желании во что бы то ни стало спасти Мирку.
— Надо идти, — соглашаясь, прохрипел Яр, поднимая девушку. — Мы замерзнем здесь.
Тихий кивнул. Каждая мышца, каждая кость протестовали против движения. Но остаться здесь — значит замерзнуть.
Они шли по тайге, обходя непроходимые буреломы и снежные завалы. Ветер выл и бесновался, ощущаясь даже здесь, под защитой вековых деревьев. На ходу передавали друг другу Мирку и снова шли — об остановке и отдыхе не могло быть и речи. Стоит чуть-чуть дать себе слабину и люди не смогут заставить себя двигаться дальше. В голове Тихого крутились какие-то бессвязные мысли и образы: дирижабль, герб Великого Княжества, лекари, целители, Мирина, мама, Ворон, Федор-Рей и надежда. Это было единственным, что придавало ему сил.
Разрушенный город появился как-то неожиданно. Только что они были в окружении деревьев и вот уже перед ними серая потрескавшаяся стена какого-то здания. В начавшихся сгущаться сумерках городские руины выглядели жутко. Но для выбившихся из сил людей они были тем самым последним прибежищем, дающим надежду на жизнь. В радостном полубреду из нанесенных в развалины ветром веток соорудили небольшой костерок. Только и хватило растопить снег для кипятка и бросить туда сушеное мясо. Еле-еле дождались горячего и в одно мгновение выхлебали скудное варево. Уставшие, они заснули у гаснущего огня, прижавшись друг к другу и сбившись в один комок.
Ночью вьюга стихла. Смолкло протяжное завывание ветра, мечущегося между разрушенными домами. Стас и очнулся от наступившей тишины. Друзья еще спали. В первую очередь проверил Мирину. Хвала Богам — жива!
— Белый! — хотел рявкнуть он, чтобы разбудить спящего друга, но из горла вырвался лишь какой-то едва слышный сип, – Просыпайся! — Тихий потряс товарища за плечо.
Тот встрепенулся, и приоткрыл мутные со сна глаза
— Просыпайся, — прошептал Стас, — Надо идти.
Белый кивнул и со стоном попытался встать. Ноги не слушались, и парню пришлось постоять, покачиваясь, на четвереньках, привыкая к непослушному телу. Тихий тем временем будил Яра с Возглей. И если Яр спустя несколько минут зашевелился, выбираясь из тяжелого, похожего на забытье сна, Возгля никак не хотел просыпаться. Стас приложил руку ко лбу товарища. Так и есть — жар. Еще до одного из их группы добралась проклятая аномалия. Парень, закусив губу, поднялся на ноги и посмотрел на друзей:
— Оставайтесь с ними, — слова с трудом вырывались из опухшего горла. Тихий чувствовал, что и к нему подступает проклятие Заброшенных земель. А значит пока он еще в силах, пока на ногах надо действовать. — Я пойду к стоянке княжеских.
— Я с тобой, — наконец, поднялся на ноги Белый.
— Нет! — мотнул головой Стас, — Оставайтесь, — он показал на лежащих в беспамятстве Мирину и Возглю, — Присмотрите за ними. Плохое тут место.
Белый молчал, исподлобья пристально глядя на Тихого. Яр, не понимая, о чем идет разговор, сидел, откинувшись спиной на стену и крутил головой, пытаясь прийти в себя. Наконец Белый, дернув щекой, выдавил:
— Хорошо.
— Если я не вернусь, уходите. Вы с Яром еще сможете выбраться.
— Ты вернешься.
Стас кивнул и вышел на улицу, тут же провалившись по пояс в снег.
Он брел по заснеженной тайге, бормоча себе под нос детские считалочки. Так было проще.
Бессмысленные слова отвлекали от боли.
Тело, изможденное болезнью, вовсе не ощущало забирающийся под тулуп ледяной ветер.
Ему становилось все теплей и теплей. И даже, как будто, с каждым словом, прибавлялось сил. Тихий почувствовал, как его кто-то взял за руку. Он поднял глаза:
— Мама?
— Конечно, мама, сынок, — она улыбалась ему такая родная, такая молодая.
— А ты что в сарафане? Замерзнешь ведь! — его голос наполнился заботой и беспокойством.
— Не замерзну сынок, — улыбнулась ему мама, — А вот ты замерзнешь. Ушел невесть куда. Заблудился. Пойдем, Стасик, я тебя отведу.
— Пойдем, — он доверчиво кивнул и улыбнулся, — Домой?