Дмитрий Лифановский – Хозяин Заброшенных земель (страница 6)

За барной стойкой всегда стояли или улыбчивая миловидная Фрейя — дочка хозяйки заведения или ее муж Руслан — мрачный усач с неприветливым взглядом. Когда-то, еще в юности, Руслан со своим отрядом попал под миграцию крысюков. Их ватаге удалось вырваться, но ног парень лишился. Спасибо друзьям — вытащили. Калеке могли бы помочь маги-лекари, но откуда у простого охотника такие деньги? Порой на мужчину накатывало, что было бы лучше остаться там, чем жить приживалкой у жены и тещи. Но никогда Руслан не срывал свое дурное настроение на близких или посетителях заведения. Зато редкие бузотеры или безумцы, решившие не так посмотреть на их красавицу-дочку Беляну, служившую тут же подавальщицей, могли легко познакомиться с твердыми и тяжелыми, как камень, кулаками бывшего ватажника. И не помехой ему были деревянные ноги, с ними он научился управляться вполне сносно.

Все изменилось с приходом эллинов. Крестьяне, как улитки, расползлись и попрятались по своим домам. Поток авантюристов практически иссяк. Вернее они были, но это уже были имперцы, чувствующие себя здесь, как хозяева. Вольные ватаги распались или ушли под начало старого Ворона, который возглавил всех недовольных новой властью. Только их слишком мало и они слишком слабо вооружены, чтобы прогнать со своей земли захватчиков. Но подпортить кровь оккупантам им удавалось весьма серьезно. Правда, последнее время сопротивление сильно поприжали.

По всему Пограничью расползлись отряды наемников-карателей: эллины, эребы, ассирийцы, степняки, даже черные, как ночь, и кровожадные, как шакалы аномалии, воительницы с Алькебулана. Но самыми жестокими и озверелыми оказались гвардейцы родов-ренегатов. Эти не жалели никого ­– ни женщин, ни детей, ни стариков, мстя жителям Приграничья за презрение и ненависть по отношению к предателям. Отряды головорезов вынудили Ворона прекратить активную деятельность. Ватаги ушкуйников отошли на север и временно затихли.

В Кочках тоже было не все гладко. Последних подпольщиков, оставшихся после повальных арестов и ­называющих себя мстителями, едва не схватили. Но отряду удалось уйти, правда, эллины хвастались, что загнали бандитов в Заброшенные земли и там уничтожили. В подтверждение своих слов они притащили в Кочки и повесили на Центральной площади изрубленные и утыканные арбалетными болтами тела трех парней. Горожане узнали их — Полма, Третьяк и Мытарь. Мелкие бандиты из бригады Тихого, до оккупации возглавлявшего привокзальную шантрапу. Эллины, надругавшись над трупами, имели целью запугать местное население, а добились совершенно противоположного результата. Бывшие уличные гопники одномоментно стали народными героями. А город затаился в тихой ненависти.

Сегодня в трактире было, как, впрочем, постоянно в последнее время, тихо. Посетителей всего четверо, да и те не из завсегдатаев. Двое знатных воинов-степняков, расположившихся за столиком в уголке у самого входа, о чем-то тихо переговаривались на своем языке. Болезненного вида бледный парень, со следами залеченных ожогов или обморожения на лице, пил кофе у окна и со скучающим видом листал старые журналы. Да за пианино расположился молодой человек с мягкой открытой улыбкой и взглядом убийцы, от которого по спине, повидавшего жизнь Руслана, пробежали ледяные мурашки. Инструмент под ловкими пальцами паренька то рыдал, обволакивая душу беспробудной тоской, то разухабисто пел так, что даже безногий бармен испытывал неистребимое желание пуститься в пляс, то тихо грустил, пробуждая где-то глубоко внутри чувство, от которого хотелось плакать и улыбаться одновременно.

Эти четверо явились три дня назад. Бледный о чем-то пошептался с Радомирой и та, тут же собравшись, спешно умчалась куда-то на стареньком семейном грузовичке, оставив трактир на дочь с зятем. Перед отъездом хозяйка наказала дочке с внучкой разместить гостей со всеми удобствами и кормить в любое время до отвала, за счет заведения. А зятю тихонько шепнула приглядывать за постояльцами. Руслан бы и так не оставил их без внимания. Эти четверо были опасны. Даже не так — они были смертельно опасны! И бывший ватажник, как бы ни печально это было осознавать, понимал, что он им не противник. Даже в лучшие свои годы, когда он еще не был калекой, вряд ли справился бы хоть с одним из них. Разве что с этим бледным, со смутно знакомым лицом, как будто Руслан его где-то видел, но как ни старался, никак не мог припомнить где.

Бывший охотник тяжело вздохнул, и в который раз стал натирать тряпочкой и без того идеально чистые пивные кружки. Внезапно, сидящий у окна бледный вскочил:

— Эллины!

Руки музыканта слегка дрогнули, потеряв темп, и тут же вернулись к прежней виртуозной игре. Юноша кивнул бледному, чтобы тот сел обратно и покачал головой степнякам, приказывая не суетиться. Вот тоже загадка — почему нойоны степи подчиняются какому-то молокососу из Княжества? А то, что юноша был из Княжества не вызывало никаких сомнений. Слишком хорошо и чисто он говорил по-словенски, словно аристократ. А может и правда из благородных? Кто-то из родов-предателей? Нет! Это вряд ли! Радомира с этими дел иметь не будет ни за какие деньги, блага и угрозы. Но и представителю родов, оставшихся верным Великому Князю, тут тоже делать нечего. Чистая публика и в хорошие времена в трактир не заглядывала, предпочитая более изысканные заведения.

На улице послышался шум, хохот вперемешку с матами на нескольких языках и, спустя пару минут, в трактир ввалился десяток воинов. Они по-хозяйски оглядели зал, скривились при виде степняков, изучающе посмотрели на бледного и лишь слегка мазнули взглядом по продолжавшему играть юноше. Их командир, довольно высокий рыхлый мужчина с неприятным одутловатым красным лицом алкоголика, уставившись на Руслана, ухмыльнулся и громко приказал на словенском, сильно коверкая слова:

— Эй, раб, тащи жратву, всю, что у тебя есть и вина побольше! Сегодня здесь гуляют «Лигурийские волки», — наемники радостно заулюлюкали, — И молись своим варварским Богам, чтобы нам все понравилось. Иначе мы спалим эту дыру к демонам и тебя вместе с ней. Ну, пошевеливайся! — и, не глядя как исполняется его распоряжение, он прошел в зал и, развалившись, уселся в самом центре. Его подчиненные тут же кинулись сдвигать столы поближе к начальству.

Руслан, стиснув зубы, кивнул, подчиняясь приказу. Стуча деревянными протезами по полу, мужчина вразвалочку поковылял на кухню. Главное сейчас отправить отсюда подальше жену с дочкой. Место давно подготовлено, специально для такого случая. Мужчина слышал о «Лигурийских волках» –сильный отряд наемников, уже прославившийся по всему Пограничью своей звериной жестокостью. О себе бывший ватажник не думал. Если норны так решили, значит, пора ему присоединиться к воинам, пирующим в Чертогах Одина. И эти эребские отбросы узнают, на что способен настоящий Вольный охотник, а не эти трусливые крысы, попрятавшиеся по домам под юбками своих дебелых женушек. Он сам давно бы ушел к Ворону. Но кому нужен безногий калека⁈

Пока Руслан подавал еду и вино, с улицы в зал вошли еще семь воинов.

— Что с бандитами? — с порога спросил командир отряда у старшего из вошедших — долговязого, жилистого воина с неприятным хищным лицом.

— Закрыли в свинарнике. Франческо с Щербатым присмотрят за ними, — тихо ответил тот, садясь рядом с красномордым, остальные воины тоже принялись рассаживаться на свободные места, — Эй, серв! — крикнул долговязый Руслану, — На улице остались мои люди, отнеси им еды и пива. Да побыстрей! Это кто такие? — он мотнул головой в сторону кочевников и присоединившегося к ним за столом бледного.

— Какие-то дикари из степи со своим рабом, — легкомысленно махнул рукой предводитель отряда.

— Не нравятся мне они, — его заместитель изучающе оглядел троицу и наткнулся на вызывающе-злобный взгляд старшего кочевника. Связываться со степняками наемнику не хотелось. Парни хоть и выглядят молодо, но явно родовитые аристократы и сильные воины. Получить себе и отряду кровников из Великой степи — обречь «Волков» на уничтожение. Рано или поздно дикари доберутся до каждого из убийц своих родичей.

— Брось, Лютый, тебе все не нравятся, — хохотнул красномордый, — Лучше поешь. В этой тухлой дыре на удивление неплохо кормят. И вино нормальное, не наше Кьянти, конечно, но вполне себе достойно. Не та кислятина, которой нас поил ольвийский асикрит[i].

Хоть и говорили они на смеси эллинского и какого-то незнакомого диалекта, Руслан их неплохо понимал. Трактир был не основным источником дохода их маленькой семьи. Они давно и успешно занимались контрабандой трофеев из аномалии, что неизбежно вело к контактам с имперцами. Оттуда и знание эллинского, как и еще нескольких языков. Нутро обожгло обидой и ненавистью. Заведение, в которое они с тещей, женой и дочкой вкладывали душу, назвали тухлой дырой. Бывший охотник готов был вцепиться в глотку командиру наемников и его заместителю. Но приходилось себя сдерживать. По крайней мере, до тех пор, пока женщины не окажутся в безопасности.

— Что ты хотел от имперца? — пожал плечами долговязый и накинулся на еду и вино. Помещение наполнилось громким гомоном, смехом и чавканьем. Наемники веселились, все чаще задиристо поглядывая в сторону степняков и бледного, сидящих за своим столом с непроницаемыми лицами. Воины уже изрядно выпили и потихоньку расползлись по залу. Кто-то пересел за отдельный стол, ведя задушевные разговоры, кто-то отправился во двор, кто-то слушал, как играет юноша. Руслан в тревоге кусал губы. Надо проверить ушли ли Фрейя с Беляной. Но вырваться от буйных посетителей никак не получалось.