Дмитрий Лифановский – Хозяин Заброшенных земель (страница 2)

Он залез рукой за пазуху, вытащил оттуда платок и громко высморкался:

— Простите, — буркнул Юнг и без паузы продолжил, — Аномалия уже начинает изменять магические потоки, и что будет дальше — неизвестно. Магия меняется. Этого никто не хочет замечать. А тем временем, одаренных становится все больше. И все чаще дар начинает проявляться у безродной черни. Пока таких уникумов успевают прибрать рода. Но что будет, если одаренные простолюдины начнут объединяться? Сами⁈ Да, у них слабый дар, нет образования, но их много и они активны. Им есть за что бороться, к чему стремиться. А аристократия погрязла в праздной неге. Вы не видели, не знаете, какая молодежь приходит в Академию! Кичливые слабосильные лентяи, позорящие поколения своих предков!

Юнг замолчал, по-птичьи наклонил голову к плечу и посмотрел на меня.

— Впрочем, Вы сами в этом вскоре убедитесь. Да и неважно это, — он раздраженно дернул щекой, — Их выбор. Но Вы только представьте, молодой человек! — профессор воздел палец вверх с видом победителя, — По нашим предположениям эпицентр аномалии не что иное, как разрыв ткани реальности. Потому-то пространство и время там изгибаются и искажаются, а магические потоки, которые обычно движутся в четко определенных направлениях, вихрятся и перемешиваются, образуя хаотичный водоворот энергии.

­­– Это же в корне опровергает общепринятую гипотезу, что аномалия вызвана просто сверхмощным магическим выбросом от неудачного эксперимента наших предков. Это не простой выброс, это что-то куда более масштабное! Я предполагаю, что эпицентр аномалии является своего рода пробоиной в пространственно-временной структуре. Тогда и сам эксперимент вызывает множество вопросов. Вы представляете, Федор Михайлович, какое количество энергии необходимо для возникновения такого пробоя?

Я-то прекрасно представляю. А вот как профессор, имея буквально несколько недель на сбор и анализ информации, пришел к таким выводам? Гений! Настоящий гений! Но если он прав, а учитывая то, что я в своих расчетах получил похожий результат, вероятность высказанных Юнгом предположений очень высока. А это значит… Да, ничего это, пока, не значит! Нужна экспедиция и, скорее всего, не одна. А пока Пограничье захвачено эллинами, что-то предпринять в этом направлении простонереально. Я задумался. Профессор, решив, что меня поставил в тупик вопрос о количестве энергии, воскликнул:

— Много! Невероятно много! Я думаю, эпицентр аномалии может быть связан с каким-то древним артефактом, которые случайно попал к нашим предкам и имеет чудовищную мощь.

— Все это очень интересно, профессор, — я поднял взгляд на Юнга, — Но с чего Вы решили, что я собираюсь идти вглубь Заброшенных земель?

— Есть несколько старинных легенд, — не услышав мой вопрос, продолжил свою лекцию профессор, его голос наполнился трепетом, — Повествующих, что там, на востоке, — он махнул рукой в сторону эпицентра, — Когда-то, еще до Росской Империи, существовала цивилизация, обладавшая невероятными знаниями…

И тут до него дошли мои слова:

— То есть, как не собираетесь⁈ — он возмущенно посмотрел на меня, — А зачем, по-вашему, мы с Карлом сюда прилетели⁈ Это совершенно неприемлемо, молодой человек! Вы должны, Вы просто обязаны отложить все дела ради науки!

— Согласен с Вами, профессор, — я развел руками и улыбнулся, — Такая безответственность и мальчишество со стороны столь уважаемых ученых мужей совершенно неприемлемы! Наука — это прекрасно, она открывает перед нами безграничные горизонты познания. Она позволяет нам разгадывать тайны Вселенной, постигать законы природы, изобретать новые технологии, улучшать нашу жизнь и создавать будущее, — возмущенно запыхтевший после слов о безответственности Юнг, благожелательно закивал головой, — Но Вы забыли об эллинах.

­– Ерунда, — ученый как шашкой рубанул рукой воздух, — Сущая ерунда и отговорки!

— Это не ерунда, профессор, — покачал я головой, — Они пока не знают, что мы здесь, но рано или поздно узнают. И тогда нас попытаются уничтожить любыми способами. Но еще раньше начну действовать я. Эти земли жалованы мне Великим Князем и прежде, чем идти вглубь аномалии, я хочу избавиться от захватчиков. А потом Вы забыли, что для экспедиции нужны деньги, база снабжения, люди, в конце концов!

— Мы можем предпринять какие-то меры, — неуверенно сказал Юнг, — Создать ловушки, поставить защитные сигналы, мы с Карлом довольно неплохие маги, не боевые, конечно, но кое-что можем! Мне нужна связь! — он, просветлев, вскинул голову, — С Ингваром! Я попрошу, нет, я потребую у него скорейшего освобождения Пограничья!

Я смотрел на профессора, на его горящие глаза и видел в них не только жажду знаний, но и глубокую, непоколебимую уверенность в том, что Великий Князь тут же, по его требованию, бросит все силы княжества на освобождение граничных с аномалией земель.

— А деньги — тлен! — заявил Юнг, — Вложу личные сбережения! Я довольно состоятелен, знаете ли. Да и брат меня поддержит. С людьми сложнее, — в его голосе появились легкие нотки сомнения, тут же сменившиеся энтузиазмом, — Но Вы не представляете, молодой человек, на что готов пойти настоящий ученый ради знаний!

— Нам не нужны ученые. Нам нужны носильщики, воины, рабочие. Мы не знаем, что ждет нас за этим хребтом. Пробираясь отсюда на север, мы прошли вдоль гор не углубляясь далеко в Заброшенные земли, считайте по самому краю, и потеряли почти половину людей. Сильных, хорошо подготовленных воинов. А вы собрались идти со своими умниками. Поверьте мне, Ларс Густавович, вы не доберетесь с ними даже до ближайшего перевала.

— А Вы?

— А я, дорогой мой профессор, Вам уже все сказал. Пока мои родовые земли не будут освобождены, и я не наведу здесь должный порядок, ни о каких экспедициях не может идти речи, — мне пришлось добавить в голос стали инемного придавить этого энтузиаста от науки ментально, иначе разговор не закончился бы никогда.

— Что ж, — Юнг тряхнул шевелюрой и упрямо поджал губы, — Значит, мы поможем Вам в этом.

— Вы говорите, как представитель рода или как частное лицо?

Профессор посмотрел на меня непонимающе, а потом, просветлев, улыбнулся:

— Как частное лицо, Федор Михайлович, как частное лицо. Говорю Вам это за себя и за Карла. Род Раевских ничего не будет должен роду фон Юнгов, — я, не скрывая довольной улыбки, кивнул. Карл с Ларсом Густавовичем не воины, но это не важно, их оружие — голова. Самое мощное и разрушительное оружие, которое только могла создать природа — человеческий разум. Но Юнг, не был бы Юнгом, если бы не добавил, — Зато Вы, молодой человек, будете должны мне, и Вы знаете, как отдать долг. Спокойной ночи,– и тихонько насвистывая веселый мотивчик, направился к своей палатке. Ну, и мне пора. Время позднее, а завтра день обещает быть ничуть не легче сегодняшнего.

Но напрасно я думал, что стоит мне только лечь, и я тут же усну. Я лежал в своей палатке, наблюдая, как играют на ткани входного полога тени от пламени костра и думал о нашем разговоре с профессором, о тайнах Заброшенных земель, о древних легендах, ушедших цивилизациях и пробоине в пространственно-временной структуре. Мысли ворочались в голове, как валуны в селевом потоке, грохоча и болью отдаваясь в виски. Проснулся кто-то из парней, подбросил дров в затухающий костер и пошел менять Отхона. Я слышал, как вернулся молодой воин. Он что-то тихонько напевал себе под нос, швыркая травяной чай, аромат от которого добрался и до меня. Так под это едва слышное заунывное пение степняка я и провалился в тяжелый сон, больше напоминающий забытье.

Утром проснулся с головной болью. Лагерь уже кипел деловой суетой. Работы распределили еще с вечера, и каждый знал, что ему делать. На кочевниках охрана и разведка, на Герде с девочками дрова и приготовление пищи, профессор с племянником продолжили перетаскивать вещи на склад, а я после завтрака занялся подготовкой снегоходов. Надо было навесить на них защитные амулеты, которые Юнг прозвал не поэтично, но в корне верно — стабилизаторами манопотоков. Придумать, как к этим стабилизаторам подцепить обычную физическую и магическую защиту так, чтобы они не конфликтовали между собой. При этом еще и надо защитить от хаоса пещеры, приспособленные под жилье и склады. Вобщем, дел было не переделать и все довольно спешные. Ничего, глаза боятся, а руки делают. Благо ночной буран к утру совсем затих.

Я взялся за первый снегоход. Едва успел наметить схему расположения артефактов, как меня отвлек крик часового:

— Тревога!

Глава 2

Тихий зябко повел плечами и подбросил в начинающий слабеть огонь несколько полешек. Дров осталось совсем мало, но от мысли, что нужно идти на улицу в ледяную хмарь, по телу пробегала крупная дрожь. Где-то вдалеке, пробирая до печенки, жутко завыл зверь, ему вторил такой же разрывающий душу вой. Встрепенулся и приоткрыл сонный глаз Белый, но, найдя взглядом товарища, тут же снова провалился в тяжелый сон. Заворочалась и застонала в забытьи Мирка. Стас поднялся, закусив губу от боли в опухших суставах, и приложил руку ко лбу девушки. Жар! Её бы знахарю показать, или ещё лучше лекарю. Только где их взять в Заброшенных землях? Да и зачем себя обманывать, ещё дня три-четыре, и им всем конец. Аномалия просто выпьет из них жизнь.