Дмитрий Леонидович – Нелепая ведьма (страница 2)
Харон нахмурился.
– Стоп! Объясняю. Я хорошо к тебе отношусь, и готов подкрутить вероятности в твою пользу, но это имеет свои пределы. Ты не можешь получить все плюшки в мире. Ты можешь выбрать – или молодость, здоровье и красота, или магическая сила, или физическая сила и ловкость, или положение в обществе и богатство. Всё сразу – не получится.
Катя задумалась.
Действительно ли ей так нужна красота? Вот лет в шестнадцать она же не была красавицей, выросла обычной серой мышкой. И ничего, регулярный спорт, правильное питание, немного вкуса, немного денег, здоровый секс – и за ней ухлестывали все окружающие мужики. Правда, этому еще и аура легкого распутства способствует, если честно. В любом случае – красоту себе требовать не стоит.
А вот молодость – это важно. Это то, что всем дается бесплатно, но если потерял – ничем этого заменить нельзя, ни деньги, ни старания тут не помогут, только видимость создадут.
Здоровье – тоже важно. Стать калекой не хочется. Но и какое-то особенное идеальное здоровье не требуется, так что тут можно обойтись без фанатизма. И с физической силой и ловкостью то же самое, среднего уровня достаточно, остальное можно наработать.
Нужно ли ей положение в обществе? Вот если рабыней она станет – то такое положение ее точно не устраивает. Или если крепостной крестьянкой. Ей нужна свобода. Но и в герцогини она не рвется. Герцогини, кстати, тоже не всегда бывали свободны.
А вот магии – хотелось бы побольше.
Катя высказала вслух свои пожелания:
– Хочу стать свободной молодой девушкой, чтобы тело без неизлечимых болезней, уродств и увечий, чтобы от голода не умирала и имела большую магическую силу.
Харон погладил Катю по бедру:
– Ну что ж, пожелания разумные, это можно. Я тебе бонусом еще знания дам, как магию использовать, чтобы не пришлось годами учиться.
Катя предложила еще ненадолго задержаться, но Харон покачал головой:
– Тебе пора. Извини, не могу больше отвлекаться.
Хлопнул ее крепкой ладонью по попке и мир вокруг Кати померк.
1. Знакомство с миром
Катя пришла в себя от резкой вони. Испуганно открыла глаза. Вокруг – предрассветные сумерки. Напротив ее лица – мужской затылок с сальными свалявшимися волосами.
«Я что, замужем за бомжом?» – ужаснулась Катя.
Приподнялась, осмотрелась. Нет, она лежала не в супружеской постели. И не на свалке. Она лежала на камнях мощеного двора. А рядом – тела людей. Мертвые тела. От некоторых попахивало смесью застарелого пота и мочи. Что самое поганое – половина тел, если не больше, были детскими.
Девушка встала. Ее груди колыхнулись непривычно весомо и непривычно свободно. Она ладошками приподняла их, оценила вес и форму.
«Ого! Это я удачно попала».
На ней надета простая полотняная рубаха, вышитый ворот которой стягивался шнурком. Под ней – ничего. Вот совсем ничего. Внизу поверх рубахи – широкая темная юбка длиной до щиколоток. Обуви нет, гладкие камни приятно холодят ступни. Голову сзади оттягивают две толстые длинные косы. Девушка поймала одну из них рукой, посмотрела – темно-русая, длиной до попы. До ее новой крепкой широкой попы.
Лежащие рядом тела одеты примерно так же, как она. Мужчины – в рубахах и полотняных штанах, женщины – в рубахах и юбках. Дети – без штанов, в рубашках, похожих на платьица. Почти все босые. Один мужчина был одет по-другому: поверх нижней рубахи и штанов – толстая стеганая одежка вроде рубахи до середины бедра, на плечах зачем-то пришиты одним концом шнуры. У этого ноги были обуты в короткие сапоги.
Запах шел не только от тел. Непередаваемая смесь ароматов конюшни, помойной ямы и дачного туалета доносилась откуда-то еще.
«Гребаное средневековье!» – сморщила нос Катя.
С другой стороны – а чего она хотела? Тут одно из двух – или волшебство, или канализация. Она заказывала магию. Вот и получила, что просила. Она определенно молода, женского пола, не больна, руки-ноги на месте. И, судя по самодельной вышивке на рубахе, она не рабыня, потому что рабыни себя по своей воле украшать не станут. Что у нее с магией – позже проверит, пока в голове бардак какой-то. Эльфы ей пока не попадались, но нет причин не доверять Харону, найдутся и эльфы.
Становилось светлее, девушка рассмотрела окружающие строения. Она находилась во дворе замка. Точнее, на его заднем, хозяйственном дворе.
По одну сторону от нее стояло большое здание с красной черепичной крышей. Бросалось в глаза, что в его стенах мало окон, большинство из них – маленькие и закрыты решетками и деревянными ставнями, и только несколько поблескивают витражами.
С остальных сторон двора – высокие крепостные стены, по их углам – круглые башни. К крепостным стенам понизу пристроены какие-то сараи, сложенные из разнокалиберных камней, залитых раствором. Недалеко стоит каменное кольцо оголовка колодца с деревянным «журавлем» над ним. С другой стороны – похожий оголовок, закрытый крышкой из досок. Рядом с ним – внушительная навозная куча и поменьше – куча золы.
Где-то далеко заорал петух.
«Ой, а вдруг меня сейчас найдут, такую замарашку?» – испугалась Катя.
Ей не хотелось, чтобы нашли. Во-первых, ей было страшно. Во-вторых, она ничего не знала об окружающем. В голове метались какие-то обрывки знаний, но пока уложить их в связную картину не получалось. В-третьих – она лежала среди мертвецов. Если она воскреснет, что будет? Ее провозгласят дочерью божьей? Или сожгут как ведьму? Ни тот, ни другой вариант ей не нравился. Ну и, наконец, она просто хотела привести себя в порядок перед тем, как ее найдут. Известно же – нельзя произвести первое впечатление со второго раза. А желательно – еще и вдумчиво выбрать, кто именно ее найдет.
Девушка глянула на трупы. Они лежали рядком, и теперь на том месте, где находилось ее тело, осталась бросающаяся в глаза пустота. Катя слегка подвинула соседние тела, чтобы этот промежуток сузить.
Ей хотелось пить. Подошла к колодцу, опустила деревянное ведро в него, набрала воду, прямо из ведра напилась. На камнях облицовки колодца рос мох, это смущало, но вода оказалась чистой и прохладной.
Светает. Скоро слуги пойдут за водой. Пора было куда-то прятаться, если она не хочет дождаться людей здесь.
«Конюшня», – мелькнуло в голове.
Катя направилась к длинному сараю с дощатыми воротами. Приоткрыла немного створку, прислушалась. В темноте фыркали и переступали копытами лошади. В глубине раздавался храп.
Девушка проскользнула внутрь. Рядом с воротами стояла лестница, из связанных пеньковыми веревками жердей, она вела на помост сеновала, сделанный над стойлами. Катя осторожно поднялась. Наверху было тихо. Храп раздавался снизу, там в конце длинного прохода была отгорожена комнатка, где хранилась упряжь и спали конюхи.
Девушка на четвереньках проползла по сену подальше от лестницы. Там зарылась в пахнущую летом сухую траву. Здесь ее не увидят, теперь можно отдохнуть. Ей очень-очень хотелось спать. Она поелозила в сене, обминая его, чтобы не кололось, поджала босые ноги под юбку, положила голову на ладошку, закрыла глазки и надолго отключилась.
2. Пробуждение памяти
Катя спала почти до вечера. Иногда громкие звуки вырывали ее из тяжелого сна, но она тут же погружалась обратно. Кто-то таскал воду из колодца, кто-то стучал крышкой поганой ямы, кто-то визгливо ругался, кто-то шелестел сеном и разговаривал, внизу всхрапывали кони. Она спала.
Проснувшись, она поняла две вещи: во-первых, ей хочется в туалет, во-вторых – она помнит всё.
Спускаться из своего убежища и искать укромный уголок девушка побоялась. Но и терпеть было невозможно. Она отползла по сену в сторону, прогребла дырку до щелястого дощатого перекрытия и… «Прости, лошадка!» – извинилась она мысленно перед конем, который стоял внизу в стойле, не реагируя на журчание. Зато теперь ей стало гораздо легче.
Катя вернулась на свое лежбище и стала приводить свои знания в порядок.
Ее тело принадлежало крестьянской девушке из вольной деревни, ее звали Гнешей, Гнеськой, Ганей или Агнией – в зависимости от обстоятельств.
Этой весной девушка стала невестой. Она расшила узорами рукава и вороты своих рубашек, в надежде найти достойного жениха и осенью сыграть свадьбу. У нее уже и сундук с приданым был – две мягкие подушки, пух для которых она щипала своими руками, простыни и скатерти, вышитые ею полотенца и наволочки, большое стеганое одеяло, сапожки красные, сшитые сапожником по ее ножке, юбки и жилетки зимние шерстяные, платки вышитые, в которых ей очень хотелось пройтись, но пока было нельзя – только после свадьбы. Ну и прочее по мелочи – отрезы полотна, рубахи, простые юбки и косынки, посуда кое-какая.
«Эх, кто-то уже распотрошил сундук с девичьими надеждами и примерил мои красные сапожки!» – пожалела Катя.
Гнеся красавицей не слыла. Лоб у нее был недостаточно высоким и выпуклым, и глаза слишком глубоко сидели, и щеки слишком румяны. Зато у нее были крутые широкие бедра.
«Такие бедра, – хвалила ее тетка: – Большая удача и для тебя, и для твоего мужа. Много детей родить сможешь».
Широкие бедра – это важно. Мать Гнеси родила ей двоих братьев и сестру, а потом умерла родами. Деревенская бабка помочь ей не сумела, а на услуги ведьмы у крестьян денег нет.
«Какие бедра! Какие дети! Катя, опомнись!» – встряхнулась девушка. Эмоции тела затягивали ее.