Дмитрий Леонидович – Еще один некромант 1. Беглый смертник (страница 12)
В общем, мои действия ничем особенным по местным меркам не были.
Пленник сломался, когда раскаленная кочерга оказалась между его ягодицами. Он взахлеб начал убеждать меня в том, что расскажет всё. На этом этапе жертва обычно действительно готова рассказывать всё, даже не ради жизни или полного прекращения пыток, а хотя бы ради передышки.
Скотокрад поведал мне, что у него есть ферма за городом, и на этой ферме зарыт горшок с деньгами. Это его резерв на случай бегства из города. Там золото есть, и серебряные рубли, и даже мешочек с мелочью, для удобства расчетов. В сумме – почти полусотня золотых. Неплохая сумма – можно купить сотню скакунов, или две сотни рабочих лошадей, или коров… много коров, а свиней – вообще несчитано. Пленник подробно рассказал, где расположена ферма, как найти клад. Я нашел лист пергамента и перо с чернилами, записал всё. Объяснил вору, что если он обманул, будет наказан. Тот утверждал, что говорит правду.
– Ладно, – отложил я в сторону пергамент. – Клад на ферме, это хорошо, потом я его проверю. А пока вспоминай, что у тебя еще спрятано ценного в доме и дворе.
С этими словами я опять прижег пленника. Тот заплакал – он уже совсем было поверил, что я брошу его в подвал и поеду проверять тайник на ферме, а он получит долгую передышку. А передышки нет.
Пленник плакал, но больше ничего не говорил. Тогда я применил последний аргумент. Плеснул на него водой, чтобы он мог нормально соображать, и объяснил:
– Слушай меня внимательно. Я тебя всё равно сейчас убью, так что деньги тебе не понадобятся. Но после этого я срежу с тебя клок волос, а потом закажу некроманту призыв твоей души. И допрошу твоего призрака. Соврать или утаить ты ничего не сможешь. Если ты сейчас мне соврал или что-то не указал, твоя душа получит долгие мучения, которые несравнимы с теми, которые ты вынес сейчас. Поэтому последний раз спрашиваю: что еще из ценного ты не указал?
Всё, что я сказал пленнику, было правдой. Другой вопрос – вряд ли я стану нанимать некроманта и допрашивать призрака, мне надо будет быстро бежать из города, не до того. Но ему достаточно угрозы. Потому что деньги мертвым действительно не нужны, семьи, которой он мог бы их оставить, у него нет. Значит, и запираться нет смысла.
Пленник повыл немного от печали и выдал еще один тайник. Оказалось, под задней стеной конюшни зарыт еще один горшок на случай бегства, с монетами разного достоинства, в сумме – еще около полусотни монет золотом.
Ну вот, теперь, кажется, всё. Я отпустил пленника уколом кинжала под затылок.
Мой улов оказался хорош. Банда скотокрадов была удачливой, действовала уже лет десять, за это время успела угнать и продать сотни лошадей и более дешевых коров. Я на эти деньги смогу и себе хороший дом в крупном городе купить, и Полетту устроить. И обеспечить себя хорошими доспехами и оружием смогу, конечно же.
Я вышел во двор – вырыть горшок, спрятанный у конюшни. Взял с собой свечной фонарь из тонкого кованого железа, чтобы в темноте не блудить.
Свидетелей я не боялся. Если кого-то занесет на улицу ночью, он не увидит меня из-за высокого забора. Сосед, двор которого лежит ниже по склону, тоже не увидит – помешают парапет и перепад высоты. Сосед, двор которого с другой стороны, на утесе, вряд ли станет по ночам выходить во двор, чтобы подглядывать за мной сверху, да и далеко до него – не разглядит ничего.
В сарае нашлась мотыга и лопата. Лопата – это такой инструмент в форме широкого весла, вырубленного вместе с черенком из цельного куска дерева и окованного по краю широкой полосой из тонкой стали. Сталь не заострена, только сплющена на перегибе между верхней и нижней сторонами, так что копать такой лопатой плотный грунт – занятие так себе. Поэтому проще мотыгой рыхлить землю, потом лопатой выбрасывать ее из ямы.
К счастью, копать глубоко не пришлось, горшок с кладом нашелся почти сразу.
Мне сейчас предстояло позаботиться о телах убитых скотокрадов и домочадцев. Позаботиться – в смысле устранить следы магического воздействия на них. Чтобы если кто-то и затеет следствие, не стал привлекать к делу магов, а если привлекут – чтобы те не смогли определить
О том, как можно устранить магические следы, мне рассказывала наша отрядная ведьма. Я был дружен с ней. Она со мной не только в постели кувыркалась чаще, чем с другими солдатами, но и поговорить любила.
Я как сейчас помню ее рассказ:
«У любого магического конструкта, не привязанного к материальному предмету, есть определенный срок разрушения.
Вот, скажем, душа человека. Она тоже является своеобразным магическим конструктом. Пока она привязана к телу – она устойчива. После смерти человека, попав на
То же самое происходит и с магическими
Тонкость заключается в том, что в материальном мире скорость разрушения магии зависит от температуры. Стоит нагреть амулет докрасна – и он теряет привязанную к нему
Вот поэтому изначально я планировал сжечь трупы. Запас дров во дворе большой – зима же. Выложил бы погребальный костер, на него трупы перетащил бы, поджег на рассвете и ушел незамеченным к Полетте на постоялый двор.
Такой способ прятать следы хорош тем, что магию точно не обнаружили бы. Но он сразу привлек бы внимание. Большой костер в городе тут же заметят: дома хоть и каменные, но крыши – соломенные, полы и балки перекрытий – деревянные, если полыхнет, от дома останутся только стены. А полыхнуть может – костер дает искры, способные поджечь ближайшие крыши. Так что любой, кто увидит такой большой огонь, решит, что начался пожар, поднимет панику. Люди набегут, во двор полезут, выяснять станут, что происходит. И хоть магические следы не определят, но трупы обнаружат сразу. Начнут следствие. Я думал, к тому времени, как вызовут стражу и кто-то донесет, что у покойных был конфликт со мной, мы успеем уйти с постоялого двора, но всё-таки риск попасться был бы.
Я обдумывал и другой способ спрятать следы – спрятать тела, так чтобы их долго не нашли, в идеале – не меньше полугода. Чтобы так их спрятать, надо их хоронить, иначе запах выдаст. Захоронить достаточно глубоко два десятка тел – это большая работа, за ночь одному не успеть. Да и могилу потом легко заметить, или по холмику, или когда земля начнет оседать. Потому от захоронения я и отказался вначале.
Осмотр двора и хозяйственных построек навел меня на новую мысль.
Около конюшни обнаружилась большая куча навоза. У банды своих лошадей, которые сейчас стоят в конюшне, десяток – восемь скакунов и две тягловых, а кроме них тут еще и передерживали лошадей и коров перед продажей. Гадить в больших количествах было кому. Обычно хозяева конюшен и ферм осенью или весной раскидывают навоз по саду или по полю, а бандиты, видно, ленились, садоводство их мало интересовало. Они просто сваливали навоз в кучу под склоном утеса, и куча эта приобрела громадные размеры.
Вот под эту кучу я и решил спрятать трупы. Вонь навоза замаскирует трупный запах, так что копать глубоко не придется.
То, что трупов два десятка – не такая уж проблема. Это только кажется, что они много места занимают, а на самом деле при плотной укладке двадцать тел – это всего два кубометра. Плавучесть у человеческого тела почти нейтральная, значит, килограмм человека занимает объем около литра, в среднем тело весит до восьми десятков килограммов. Округляем до ста, умножаем на двадцать – и получаем нужный объем могилы. Два кубометра – это не мало, но за смену сильный землекоп, если копать неглубоко, сделает.
Обдумал я вот это вот всё, и взялся за мотыгу и лопату.
Времени было достаточно – до рассвета еще несколько часов. С убийствами и допросом я справился быстро, а рассвет зимой наступает поздно.
Копать при свете фонаря оказалось неудобно, конечно. Но если очень надо – то куда деваться. Хорошо, тело мое отличалось выносливостью и силой. Отличное мне тело досталось.
Сначала я перекидал часть навоза, очистив от него полосу вдоль утеса.
Потом начал рыть неглубокую могилу в земле.
Почему нельзя было просто положить трупы и закидать их сверху навозом? Потому что исчезновение хозяев рано или поздно обнаружат. Появятся у дома новые владельцы, они весной захотят раскидать удобрения по саду. И наткнутся на тела, которые еще пригодны для снятия магического следа. А если тела окажутся под землей – их не заметят. Потому надо копать. Вот я и копаю.