Дмитрий Лебединский – Волкодав (страница 21)

– Много работы, – ответил мужчина.

– Уверены, что это всё, что вы хотели сказать?

– Правдорубова сегодня опять изъявила желание написать статью, – поддавшись взгляду хозяина ресторана, сказал Глеб Сергеевич.

– Так. И о чём же Ксения Валентиновна хочет написать в этот раз? – спокойно спросил Державин.

– Про тюрьму.

– Глеб Сергеевич, почему я должен вытягивать клещами слова? – спокойно заметил Державин. За этим спокойствием скрывалось недовольство и раздраженность, это знали все сидевшие в комнате.

– Она недовольна бюджетом проекта, сказала, что какие-то независимые эксперты заявили, что цена завышена. Ну и в целом эта стройка у нее вызывает много вопросов, – нервничая, сказал Смирнов.

– А я говорил, что не стоит завышать цену, – сказал мужчина справа.

Пожалуй, он был единственным, кто мог оспорить решение Державина или указать тому на его ошибку. Всё потому, что мужчина был другом и, что гораздо важнее, финансистом Державина. Мужчину звали Роман Валерьевич Варшавер. Он не просто управлял финансами – он был архитектором теневых потоков, создателем сложнейших схем легализации средств. Его острый ум и математический гений позволили выстроить целую систему, благодаря которой деньги текли рекой, минуя любые преграды. Их дружба с Державиным зародилась ещё в школьные годы, уже тогда юный Рома проявлял неподдельный интерес к математике. Когда Державин начал строить свой порядок, он быстро понял, что ему нужен человек, который сможет обслуживать его финансы. Он быстро вспомнил о Роме, который на тот момент работал преподавателем в городском университете. Варшавер знал каждую деталь, каждую схему по отмыванию денег в структуре Державина. Он не просто контролировал финансовые потоки – он создавал их, направлял, защищал. При желании он мог бы разрушить всю империю одним движением руки, отправив Державина за решётку на долгие годы. Но он доказал свою верность. Пятнадцать лет назад тогдашний начальник хотел заработать себе на повышение громким арестом. Этим арестом должен был стать Державин, который уже тогда был птицей высокого полета. Главный прокурор вызвал к себе Варшавера и предложил тому сделку: он сдает Державина, а сам получает иммунитет. Роман Валерьевич культурно отказался от этого предложения. В итоге дело развалилось, а прокурора отправили на пенсию. В итоге его место занял его заместитель, который прямо сейчас за тем же столом, что и Варшавер, наслаждался куропаткой.

– Не переживай Рома, я думаю Глеб Сергеевич сделал все от него необходимое, да ведь? – протирая рот салфеткой спросил Державин.

– Конечно! Я все ей объяснил! Да и без моего одобрения нечего не может выйти.

– Полтора года назад вышло – подметил Варшавер.

Смирнов не знал что сказать.

– Ну ладно. Ни к чему вспоминать прошлое. Глеб Сергеевич сделал выводы. И с тех пор ни разу меня не подводил. За что ему спасибо.

– Ну раз уж зашел разговор о тюрьме. Мне тоже есть что сказать, – не к месту вклинился в разговор губернатор города.

– Да вы что, Николай Артемович, я вас слушаю. Не томите. – переведя свой взгляд на усатого мужчину в светло синем костюме сказал Державин.

– Дело в том, что глава одного комитета тоже недоволен этой стройкой. Конкретно он недоволен тем, что земля перешла во владение вашей компании. Он намерен написать жалобу в земельный комитет и в городскую прокуратуру. – чуть ли не дрожащим голосом сказал мужчина.

– Так – протяженно и уже с заметным недовольством сказал Державин.

– Я могу вас заверить, что со стороны прокуратуры проблем не будет, – сказал толстый прокурор.

– Так он продолжит писать жалобы, – вступил с ним в полемику губернатор, – так глядишь, и до столицы дойдет.

– А вы сделайте так, чтобы не дошло, это в ваших интересах. – грозно сказал Державин.

– Каким образом? – Выпив вина, спросил Николай.

– А может, ваши ребята ему голову открутят?

– Боже, и это говорит представитель самого гуманного суда в мире. Опасный вы человек, господин судья, – с юмором отреагировал на предложения Борис Игоревич. – Нет, тут надо действовать аккуратно.

– Может, уволить его и всё? – предложил глава полиции.

– Если я его уволю, все поймут, что я заинтересован в стройке, – нервно сказал губернатор.

– Так все в городе и так знают, что вы заинтересованы, – раскатисто сказал прокурор.

– Боря, надо думать. Если дело дойдет до столицы, это не остановит стройку, конечно, но задержит ее и заметно увеличит наши расходы, – наклонившись к хозяину стола, тихо сказал Роман Валерьевич.

– Господа, мы все находимся в одной лодке. Так и давайте решать проблему сообща, – громко сказал Державин.

Все смотрели молча на него.

– Вечно всё приходится объяснять, – пробубнил он себе под нос. – У нас за столом сидит Глеб Сергеевич Смирнов, человек, которого знают в каждом доме этого города. Владелец медиахолдинга с миллионной аудиторией, мощный инструмент. И вот что мы сделаем, – мужчина сделал небольшую паузу, – на страницах его изданий появится статья о том, что интересующий нас глава комитета замешан в сомнительных делах. Лучше всего подойдёт история о хищении бюджетных средств. Наш народ особенно остро реагирует на воровство государственных денег. Далее вступает наш уважаемый прокурор, который, на основе публикациями в СМИ, прикажет своим подчинённым начать проверку. Обыски, допросы, люди в форме – всё это создаст крайне неприятную картину для городских властей. И тогда вы, господин губернатор, – Державин выделил последнее слово, – примете решение об увольнении этого человека. Формулировка может быть любой – «потеря доверия», «несоответствие занимаемой должности» – не важно. Главное – результат. И всё, – закончил Державин, откинувшись на спинку кресла. – Вот такой гамбит.

В его голосе звучала абсолютная уверенность в собственной правоте. Это не было предложением – это был приказ, не подлежащий обсуждению. Мнение сидящих за столом его не интересовало. В комнате повисла тяжёлая тишина. Никто не произнёс ни слова. Все молча приняли свою участь, понимая, что сопротивление бесполезно. Каждый из них знал: перечить Державину – значит подписывать себе приговор.

– Ну раз всем всё понятно, прошу меня извинить, – после паузы сказал Борис Игоревич и взглядом показал мужчине слева, что хочет с ним поговорить.

Они проследовали в уединённую комнату, предназначенную для конфиденциальных бесед во время званых ужинов. Державин неторопливо достал из инкрустированного ящика стола отборную кубинскую сигару. Его движения были размеренными, почти ритуальными. Он аккуратно обрезал кончик сигары специальным гильотином, затем поднёс к ней платиновую зажигалку. Первые клубы ароматного дыма медленно поднялись к потолку, наполняя комнату пряным запахом выдержанного табака. Державин опустился на мягкую деревянную скамью, обитую тёмно-бордовым бархатом. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая сила. Мужчина напротив занял место на резном стуле с высокой спинкой, его поза выражала настороженность и внимание.

– Как там наш прокурор, не обнаружил пропажу? – неторопливо произнес Державин.

– Нет, не обнаружил и, мне кажется, не обнаружит, – четко и по делу отвечал мужчина.

Этот высокий, находящийся в прекрасной физической форме мужчина с гладко выбритым лицом и аккуратной стрижкой, одетый в черный костюм и водолазку, был настоящей карающей рукой империи Державина – той силой, которая держала всю систему в ежовых рукавицах. Судьба привела его к Державину в двадцать два года. Вернувшись с боевых действий, где он прошёл через ад и обратно, он увидел, как его родной город погружается в пучину хаоса: разруха, безработица, преступность. Его военный опыт, спортивное прошлое, хорошая физическая форма и башковитость быстро вызвали интерес у определенных людей. Державин, известный своим умением находить таланты, разглядел в молодом пареньке потенциал. Паренек не подвёл. Его звериное чутьё на опасность, способность находить выход из самых безнадёжных ситуаций и железная преданность боссу со временем сделали его правой рукой империи. В кругах, где он вращался, его знали под прозвищем «Акелла». В то время как Варшавер управлял финансовыми потоками империи, Акелла отвечал за безопасность и решение вопросов, которые нельзя было решить деньгами или дипломатией. Его методы были жёсткими, порой жестокими, но всегда эффективными. Акелла работал на Державина уже тридцать лет. Его репутация была безупречна. Мало кто знал его реального имени, никто не мог предугадать его следующий шаг. Он был тенью Державина, его личным палачом и защитником в одном лице.

– И хорошо, но ты все равно присматривай за ним, – довольно сказал Державин. – Как там твои ребята, оправились? – после нескольких затяжек спросил он.

– Оправились, – недовольно сказал Акелла.

– Виновницу нашли?

– Ищем. Пока без результатов.

– Это плохо. Ее нужно найти не только потому, что она подняла руку на моих людей, но и потому, что у нее есть бумаги, которые могут создать мне ненужную головную боль, – вздыхая, сказал Державин.

– Найдем, – покорно ответил мужчина.

– Надеюсь. А гниду, которая подкинула эту папку прокурору, ты нашел?

– Пока нет.

– А это уже очень плохо. Я не могу позволить себе, чтобы в волчьей стае завелась крыса, добром это не закончится. Поиски крысы – твоя приоритетная задача, с девкой разберемся потом. Ты меня услышал? – глядя прямо в глаза своему верному псу, сказал Державин.