Дмитрий Лебедев – Дневники Лоры Палны. Тру-крайм истории самых резонансных убийств (страница 4)
Самое страшное, что Ганюшкина оказалась в подземелье, прекрасно зная одного из своих тюремщиков — Александра Михеева.
«В одном дворе мы бегали, в общем, практически каждый день играли там все дети. Когда я его там увидела, я просто его узнала, и он меня узнал. Я первым делом решила обратиться к нему, пока у меня есть возможность, пока Комин там распоряжается, так, как бы, помоги мне, Саш, родители в долгу не останутся, деньги там найдут, все возможное и невозможное. Он: “Я его боюсь, и мне нужны деньги на лечение”, дочь у него больная. Вот он мне так сказал» (QR-код 3).
QR-код 3
Ганюшкина шила не очень хорошо, зато умела рисовать. Поэтому Комин заставил ее оформлять помещение. До этого стены подвала были обклеены картинками с обнаженными женщинами и вырезками из разных журналов очень странного содержания — в основном из культового издания 90-х годов «Голос Вселенной» (QR-код 4). Издавал это все Юрий Петухов, выпускник Московского электротехнического института, идеолог разных философских концепций, одно другого страннее. Как раз по его замыслу журнал служил «печатным органом высшего разума мироздания». Соответственно, издание исправно просвещало население по вопросам пришельцев, НЛО, глобальных заговоров и психотропного оружия.
QR-код 4
Судя по всему, оттуда же Комин черпал некоторые мысли и для своей философии. К тому моменту у него сложилась полноценная идеология: сделать из своего бункера не просто швейный кооператив, но и настоящий подземный город рабов, в центре которого царит и властвует Александр Комин. Десятки, если не сотни женщин рожают ему новых узников. И этот город представлялся ему как идеальный новый мир для тех, кому больше нет места в старом мире, — для маргиналов, бездомных, асоциальных личностей… Для всех, на кого он охотился все это время.
«Потом он уже начал говорить такой бред: “Подземный город сделаю, рабы будут копать, будет огромное количество людей. И мои дети будут. Когда я умру, я сделаю себе гроб со стеклянным окошечком, и будут они приходить и смотреть на меня. Я выкачаю воздух из гроба, и буду всегда целым. И рядом посажу как символ яблоню”».
В целом, звучит довольно логично для человека, черпавшего вдохновение из журнала, где печатали об опытах с психическим оружием большой мощности и о превращении людей в нелюдей. Но хватит об этом.
Вскоре после этих событий Комин совершает третье убийство. Его новой целью стала Вера Талпаева, которую он все же не простил за бегство и которой решил отомстить (либо же просто избавиться от опасной свидетельницы). К очередной казни он подходит с еще большей жестокостью, чем раньше, но все равно как будто боится запачкать руки и принуждает к пыткам других женщин.
«Предварительно он решил выпытать у нее, как, чем она занималась на свободе, не рассказала ли про это все. В общем, пытку устроил. Там стол был, где они кроили, большой такой, длинный. С одной стороны привязал к столу, и под ногти совали иголки. Когда ее решил убить, он это решил сделать с помощью шприца, антифризом. И задействовать всех нас. И спрашивал еще, кто умеет делать уколы внутривенно. Я сразу сказала: “Я не умею”. Козикова, видимо, умела — вызвалась. “Хорошо, Ирин, ты нальешь в стакан из бутылки, чтобы я задействована была”. Куда мне деваться? Хорошо. У меня не получилось, я все это разлила. Пытались ей вколоть это в вену, но не попадали, тыкали, тыкали. Вера сама сказала: “Девчонки, не мучайте, дайте я выпью это”».
Вера Талпаева умирала на протяжении 15 часов. После этого Комин с Михеевым сбросили ее тело в реку Вятку, только весной ее обнаружат рыбаки.
Следующее убийство не заставило себя ждать — очередной жертвой вскоре стала одна из последних пленниц, молодая Татьяна Назимова, которую Комин называл Оксаной. Ее состояние ухудшилось (позже выяснилось, что у Назимовой был лейкоз), и рабовладельца злило, что девушка не только не работает, но и не удовлетворяет его потребностей. В какой-то момент он даже думал ее отпустить, но вскоре передумал.
«Он сначала согласился: “Да, я ее провожу на поезд на вокзал, пусть едет, она сколько лет мотается по вокзалам”. Потом он ее спрашивает: “Оксана, хорошо, ты хочешь туда?” Она говорит: “Александр Николаевич, куда?” Она даже не понимала, где она находится. Она все думала, в каком-то кружке занимается. “Куда, Александр Николаевич?” — “А туда, на улицу”. Она говорит: “Хочу”. — “Ну, ты вышла, к тебе подойдут, спросят, а где ты была, Оксана, столько времени?” — “А я скажу, что я в кружке занималась у Александра Николаевича” — “А у какого?” — “А у Комина”. Она сказала его фамилию. Это была ее ошибка».
Несколько дней Комин морил девушку голодом, а затем заставил выпить антифриз. Причем тело оставил недалеко от самого места преступления, практически на выезде из гаражного кооператива. Сначала даже хотел отвезти ее в морг на санках — пошутить таким образом, мол, «клиент сам пришел». Но испугался случайного прохожего и бросил тело. Удивительно, но вскоре труп девушки обнаружат — и снова не станут ничего расследовать.
Ничто человеческое
Несмотря на два крайне жестоких убийства за короткий промежуток времени, суровые требования к работницам и адские условия содержания наряду с пытками и издевательствами, жизнь в бункере в ближайшее время преображается. Причина проста — Комин влюбляется. В самую юную из своих узниц, Ирину Ганюшкину. Бабочки в животе у маньяка отражаются на всех. В какой-то момент рабовладелец даже устраивает праздничный ужин на 8 марта.
«Решил поздравить. Принес фрукты, мясо — печенку, по-моему, принес, чтобы что-то такое вкусное приготовить. Ну как, праздник есть праздник. Бутылку вина принес. В общем, получилось типа нормально, такая жизненная обстановка».
По показаниям узниц, во время праздничного ужина начинаются танцы. Татьяна Козикова приглашает Комина и в какой-то момент, разгоряченная вином и атмосферой общего взаимопонимания, подхватывает своего мучителя на руки. Читатель уже надеется, что развязка близка — ведь сейчас маньяк пьян, слаб и уязвим. И пленницам ничего не стоит избавиться от него, оглушить, да даже просто запереть — и обрести свободу. Но этого не происходит. Козикова самозабвенно танцует со своим мучителем на руках. Уже потом, когда история бункера осталась в прошлом, в газетах блуждали слухи, что несчастная Татьяна еще долго ходила к Комину на могилу, приносила ему цветы и детские игрушки. Можно только попытаться с ужасом представить, как сильно было сломлено их сознание годами заточения и издевательств.
И все же праздничный вечер заканчивается. Пленницы окончательно понимают, что Комин неравнодушен к Ганюшкиной. И при всем сложном отношении к своему мучителю женщины все же вспоминают о том, что у них еще есть возможность обрести свободу. Тогда они предлагают Ганюшкиной ответить Комину взаимностью, хотя бы сымитировать любовь, чтобы этим воспользоваться, освободиться самой, а затем, быть может, и спасти всех остальных. Ирина понимает, что другого выхода у нее нет. И начинает играть роль безумно влюбленной. Девушка читает ему стихи, маньяк слушает и тихо плачет.
Искренне поверив в чувства Ирины, Комин признается, что хочет от нее детей. Причем обязательно чтобы ребенок родился именно здесь, в бункере. Вероятно, это должно было стать началом его подземной утопии, о которой мы упоминали раньше, — где рабы рожают новых рабов и всем есть место вокруг великого отца-основателя. Но Ганюшкиной удалось отговорить его от этой безумной идеи.
«Я была против. Начала уговаривать, что это нереально: в таких условиях рожать ребенка и, во-первых, выносить ребенка — это нереально. Во-вторых, я все время напряжена психически, это невозможно. Я сама не понимаю, как он поддался на это вот. И он меня решил забрать наверх, к себе в квартиру».
Рабовладелец действительно выводит Ирину на свет, выгоняет из квартиры свою прежнюю сожительницу и начинает жить с новой возлюбленной. Причем делает все, чтобы это было похоже на настоящую семейную жизнь. Например, забирает к себе маленькую дочь Ирины от первого брака (да, все это время она жила без матери). В материалах дела сохранилась фотография — Комин, Ганюшкина и девочка, и на первый взгляд они ничем не отличаются от типичной счастливой семьи. Маньяк покупает обручальное кольцо, знакомится с родителями девушки, которые все это время ничего не знали о ее судьбе, и расписывает им прекрасное совместное будущее. Мол, он электрик в больнице, у него своя жилплощадь, он готов обеспечить Иру всем необходимым — и родители радуются за молодых. Даже не подозревая, какой ужас кроется за этим напускным счастьем.
Параллельно Комин продолжает рассказывать Ирине о своих планах и фантастических мечтах о рабовладельческой ферме, о расширении бизнеса и строительстве города будущего. Иногда он преисполнен надежд. А порой мрачнеет и с тоской в голосе говорит, как ему все это надоело. Этот бункер, эти халаты, эти пленницы… Ему хочется нормальной человеческой жизни, со старым нужно покончить. Причем сделать это довольно просто, считает Комин. Засыпать землей подвал в гараже. А лучше всего — вместе с узницами. И Ирина поняла, что надо действовать.