Дмитрий Лебедев – Дневники Лоры Палны. Тру-крайм истории самых резонансных убийств (страница 11)
QR-код 11
Когда возник риск, что расследование может забуксовать, дело взяли на особый контроль в ЦК. И решили подробнее опросить всех ответственных за питание в злополучной столовой. А дальше уже начали всплывать зловещие подробности.
Николай Поддубный, генерал-лейтенант полиции, заслуженный юрист Украины, возглавлял следствие по делу о массовом отравлении:
«Мы, значит, потребовали список всех, кто контролировал приготовление пищи. Когда я сказал: “А где же медсестра, которая пробу снимает в школе?”, они мне говорят: “Медсестру как две недели похоронили. Она умерла…” — “От чего?” — “Сердечная недостаточность”».
Когда версия с отравлением стала главной, виновных начали искать среди школьных хулиганов. А точнее, на примете оказался один парень по имени Володя. Вообще, грустная с ним история — семья неблагополучная, отца нет, мать постоянно пьет, не работает и не зарабатывает, а поэтому все время изводит сына просьбами, угрозами или шантажом, чтобы он приносил в дом деньги и водку. От непростой жизни парень действительно однажды пытался украсть продукты из столовой. Но следователей интересовал другой эпизод.
Хулиган Володя учился не лучшим образом, и отношения с педагогами у него были напряженные. А больше всех общение не складывалось с физкультурником — человеком со специфическим юмором и размытой эмпатией (наверняка у каждого из нас был похожий человек в школе). Физрук любил посмеяться над хулиганом, над его внешним видом и нестиранной формой, и вообще вел себя, как это сейчас называется, токсично. За что и получил крайне токсичную ответку: Володя где-то достал яд (правда, не сильный) и… смазал им свисток физрука. И когда преподаватель засвистел, ему страшно обожгло губы.
Знаете, друзья, мы в подкасте «Дневники Лоры Палны» видалимного орудий, способов и методов, но отравленный свисток… такого, кажется, даже у Агаты Кристи не встречалось! Понятное дело, что Володя не планировал никого убивать, но он все равно был одним из немногих, кто уже имел дело с отравой. Но никакого мотива вредить школьникам и сотрудникам столовой у него не нашли, и все подозрения были сняты.
Последняя казнь
В итоге расследование сосредоточилось на сотрудниках столовой и вообще всех, кто так или иначе связан с едой. С самого начала подозрительнее всех вела себя Тамара. Следователи постоянно подмечали, как она наблюдает за ними — слишком внимательно и мрачно, провожая каждого правоохранителя и судмедэксперта тяжелым взглядом. Поначалу все это списывали просто на особенности мерзкого характера, да и по уликам зацепиться было не за что.
Но вот в лаборатории завершили эксгумацию недавно умершей диетсестры: обнаружен таллий. Теперь следователи получили конкретную цель для поисков. А вскоре обнаружили некоторые подозрительные обстоятельства в биографии Тамары. Во-первых, выяснилось, что посудомойщица подделала трудовую книжку. А во-вторых, слишком уж часто за последние годы умирали ее родственники — первый муж и родители второго супруга.
Собрав необходимые документы и разрешения, правоохранители провели обыск в доме Иванютиной. Поначалу ничего подозрительного не нашли, разве что все доказательства повального воровства столовских продуктов. Только по счастливой случайности следователи обратили внимание на громоздкий чехол от швейной машинки, запертый на ключ. По легенде, когда хозяйку попросили его открыть, Иванютина бросила связку ключей на пол перед служителями закона и прошипела, мол, сами откроете. Благо сотрудники были люди не гордые. Открыв чехол, они обнаружили среди иголок и ниток небольшой, но ощутимо тяжелый пузырек с жидкостью. В ближайшее время эксперты определили, что в склянке — раствор Клеричи, тот самый таллий. И Иванютина была арестована.
Во время допросов Тамара долго не отпиралась и довольно быстро написала признательные показания. Когда Олег Иванютин — все еще тяжело болеющий — узнал причину своего постоянного недомогания, то чуть ли не сразу подал на развод. И все же ему очень тяжело далось понимание, с каким чудовищем он жил все это время. Что в общем-то объяснимо, ведь столько лет он буквально боготворил супругу за ее волевой характер и столь натурально сыгранную заботу.
Параллельно с Тамарой следователи проверяли и ее семью — тоже окруженную непонятными, но похожими смертями. Правда, в квартире у старших Масленко яд обнаружить не удалось. Но отравители выдали себя сами. Когда их дочь уже была под подозрением, старики решили расправиться с пожилой соседкой — слишком уж большая у нее была пенсия. Причем старшие Масленко ничего бы не получили в случае ее кончины — их просто зависть душила. Мать семейства напекла оладьев с таллием и добродушно угостила пенсионерку. Но та слышала, что дочка у соседки вроде как детей травила (дело-то было громкое), и есть оладушки не спешила. А чтобы не пропадать добру, бросила один кошке. К сожалению, животное уже к вечеру забилось в конвульсиях и затихло. Перепуганная пенсионерка рассказала обо всем милиции, оладьи отправились в лабораторию, а старшие Масленко — в СИЗО.
Вскоре к Тамаре присоединилась и ее старшая сестра Нина. Теперь она носила фамилию Мацибора. И действовала она по похожей схеме: нашла состоятельного мужчину с киевской пропиской. Даже большая разница в возрасте никого не смутила (Нине было около 30 лет, а «молодожену» — под 70). А после свадьбы применила уже знакомый нам раствор Клеричи.
В итоге на скамье подсудимых оказалась чуть ли не вся семья Тамары. В деле Иванютиной-Масленко-Мациборы значились около 40 пострадавших. Больше всего жертв было на счету Иванютиной — 20 покушений, 9 из них с летальным исходом. Но, даже несмотря на железные доказательства, Тамара делала все, чтобы оправдаться. Клялась, что ни в чем не виновата, что признательные показания выбили из нее силой. Во время допросов пыталась подкупить следователя, обещала ему «много золота» — хотя, скорее всего, никакого золота у нее не было. Ведь даже на вожделенную «Волгу» накопить не удалось…
Все эти попытки, к счастью, не увенчались успехом. Суд полностью доказал вину всех четверых фигурантов дела. Родителей приговорили к 13 и 10 годам заключения (учитывая, что отцу и матери было 79 и 77 лет соответственно — срок был фактически пожизненный), сестра Нина получила 15 лет. А Тамара — за наибольшее количество жертв, полную беспринципность и, главное, за убийство ни в чем не повинных детей — была приговорена к смертной казни через расстрел.
В своем последнем слове ей предложили раскаяться, признать вину или попросить прощения у жертв — на что Иванютина лишь высокомерно фыркнула, сказав судье, что у нее «не то воспитание», чтобы перед кем-то извиняться. И одного взгляда на ее семейство, сидящее на скамье подсудимых, было достаточно, чтобы убедиться в словах отравительницы.
В том же 1987 году приговор 45-летней Тамаре Иванютиной был приведен в исполнение. Она стала третьей и последней официально подтвержденной жертвой смертной казни среди женщин СССР.
Можно долго рассуждать, почему она так легко решилась на все эти убийства. И почему не остановилась, даже когда могли пострадать дети. Главный фактор — конечно же, то самое «воспитание». Ведь если с ранних лет Тамара видела, как людей травят ее родители, то неудивительно, что убийство стало для нее совершенно рядовым явлением. Способом достичь своих целей — или просто наказать обидчика.
К тому же в этойистории бросаетсяв глаза не самая типичнаядля советского человека мотивация. Хотя жадные до денег преступники были не редкостью, все же немногие рядовые граждане ставили богатство ради богатства превыше всего. Тягу Тамары к собственной квартире можно попытаться оправдать голодным детством в нищете и тесной коммуналке — да вот только чем она отличается от тысяч и тысяч людей, которые жили в таких же условиях, а выросли если не достойными людьми, то хотя бы не убийцами?
И вообще, едва ли все поступки отравительницы Тамары Иванютиной, все убийства, не говоря о смерти невинных детей, стоили той самой вожделенной черной «Волги».
Ла Матавьехитас
За несколько сезонов «Дневников Лоры Палны» мы рассказали десятки жутких историй, в которых в общей сложности количество убитых и погибших переваливает за сотни. Так что ко многим подробностям уголовных дел мы (как, наверное, и другие тру-краймеры, криминалисты и патологоанатомы) относимся гораздо проще, спокойнее и даже циничнее. И все же некоторые вещи нас по прежнему триггерят — или, извините, задевают за живое.
Наверняка каждый из нас замечал такое. Вот смотрим мы фильм — боевик, триллер, детектив, да даже приключенческий блокбастер — и вот там умирают люди. А мы, уже пресыщенные кинематографом, почти не обращаем на это внимания. Местами это, конечно, печально, но в сердце особо не западает. До тех пор, пока в опасности не оказываются определенные категории жертв.
Когда очевидный негодяй приближается к маленькой девочке на детской площадке. Когда пожарная бригада слышит, как в горящем доме плачет младенец. Когда чудовище заходит в деревню и натыкается на верного пса, готового защищать свою семью до последнего. Когда бандиты вчетвером грабят дом несчастной старушки, а ей остается только смотреть, как исчезают ее последние деньги. Каждая такая сцена — козырь в руках кинематографиста, грязная игра на общечеловеческих ценностях, которой наши сердца с удовольствием подыгрывают.