Дмитрий Лазарев – Топь (страница 45)

– Да, я что-то слышала. Он вроде почти не контактирует с властями.

Прохоренков кивнул.

– Был один раунд переговоров восемь лет назад, когда вокруг Белоярской АЭС чуть не случилась локальная война. И с тех пор он на контакт не идет. По крайней мере так говорят официальные источники…

– Но вы думаете, что на самом деле…

– Я никогда не скажу этого при руководстве, но да, полагаю, что контакты имели место, и сговор тоже.

– Но вашу ж налево, зачем?!

– У меня есть два предположения, и оба мне не нравятся. Первое связано с биоморфами. Это только догадка, учтите, но, возможно, у наших властей есть некий интерес в доступе к технологии их поточного производства…

От такого предположения у Алины крепко сжались кулаки, и она в сердцах сплюнула в расселину между камнями.

– Вот же дрянь! А второе?

Эдуард помолчал, делая аккуратный шаг на следующий валун, а попутно собираясь с мыслями.

– Что причина может быть в том, почему нас с вами не сломали фантомы-стражи. Хотя должны были.

Если бы Алина в этот момент делала шаг с камня на камень, она бы непременно упала, потому что у нее внезапно подкосились ноги. Ей пришлось снова опуститься на колено.

– Что вы хотите этим сказать?

– Дело в том, что…

– Провал! – долетел крик Тимура из головы отряда. – Прямо перед нами!

– Твою ж налево! – простонала Алина. – Только этого нам сейчас и не хватало!

Конечно, был еще не совсем вечер, но сумерки уже помаленьку начинали сгущаться. Вообще Алина понимала, что ночевать на камнях – не есть гут, однако это всяко безопаснее, чем в непосредственной близости от Топи… Было безопаснее, пока на их пути не возник Провал. А его соседство в ночное время – уж точно самое поганое из всех возможных. Ибо Провал – это Пятна, всепожирающие черные кляксы, вылезающие из бездонной аномалии в темноте. Днем более-менее безопасная дистанция от Провала – метра три-четыре, потому что эта мерзкая аномалия до кучи обладает еще и довольно сильным притяжением.

Именно на таком расстоянии остановилась Алина и с бессильной злостью смотрела на невиданно огромную аномалию, словно специально раскинувшуюся от края до края каменной реки, не оставив даже ниточки между собой и морем вонючей зелено-бурой жижи. Капец, приехали… Алине хотелось кричать и ругаться в голос, но она не могла себе этого позволить. Командир отряда в Зоне не имеет права на истерику, каковы бы ни были обстоятельства. В голове крутились мысли одна мрачнее другой. Провал не преодолеть, одна мысль о том, чтобы соваться в Топь, вызывала дрожь. Верное самоубийство. Твою ж налево – столько пройдено по этим камням, и что теперь – возвращаться? Искать обходной путь? А есть ли он? И ведь решать надо как можно быстрее – сумерки сгущаются, а когда стемнеет, от Провала надо оказаться как можно дальше…

– …ты хорошо подумал? – донесся до Алины голос Эдуарда.

Она обернулась. Научник беседовал с «лояльным» Федором, кинетиком. Оба были бледны, но в глазах Федора светились упрямство и отчаянная решимость. Шаг с камня на камень, еще, еще – и Алина уже возле них.

– О чем речь?

Федор глянул на Прохоренкова, но тот только сжал зубы и отвернулся. Алина уже успела выучить это выражение. По Лешке. Когда они о чем-то спорили и Алина вдруг упиралась рогом так, что бульдозером не сдвинешь, он делал очень похоже. Это означало: «Черт с тобой, я против, но делай как знаешь!»

Заговорил «лояльный». Негромко, чтобы не слышали остальные члены отряда:

– Есть один способ преодолеть Провал. Аномалия длинная, но неширокая. Я в принципе могу перенести всех, по одному, на ту сторону своей кинетической Силой. Постараюсь аккуратно.

– Ты надорвешься, – с глухой безнадежностью в голосе произнес Эдуард.

– Нет, шеф, если вы вкатите мне сыворотку. Прямо сейчас. У вас же есть с собой пара доз на всякий пожарный, я знаю.

– Сыворотка сожжет твой организм. При таких бешеных усилиях… ты хоть представляешь, что такое перенести десять человек через Провал? Поднимать высоко придется, не забывай о притяжении аномалии.

– Я справлюсь, – упрямо нагнул голову Федор.

– Ты… – начал было Прохоренков, но просто с досадой махнул рукой.

– Так, стоп! – вмешалась Алина. – Док, это в принципе возможно?

– Теоретически – да, – мрачно ответил Эдуард, глядя ей куда-то в район подбородка. – Способности Федора разогнаны до исключительно высокого уровня. Если ввести ему сыворотку… это как для нас сильный стимулятор… то он справится. Но есть немалая вероятность, что такое сверхусилие его убьет или высушит полностью, сделав на неопределенное время абсолютно беспомощным.

Алина опустила глаза, стараясь скрыть вспыхнувший в них блеск надежды.

– Но если получится, – медленно проговорила она, – это ведь вариант. – И тут до нее дошло. – Погоди-ка, Федор, перенести нас… а сам-то ты как же?

– А никак, – криво улыбнулся «лояльный». – Летать я пока не научился, а другого кинетика в отряде нет. Пошкандыбаю тихонько до дому, до хаты.

– Это если сможешь двигаться после своих подвигов, – угрюмо ввернул Эдуард.

– Где ваш оптимизм, шеф?

– В лаборатории оставил, – буркнул Прохоренков и отвернулся.

Голова Алины работала в режиме лихорадочной интенсивности. Эх, твою ж налево, знать бы заранее, что такая фигня случится, ввели бы Кириллу кровь Федора. А тогда подумали, что усиление огневой мощи отряда будет кстати. Но… погодите, кровь-то «лояльного» еще при нем, и этот трюк можно провернуть! Нет, на сей раз она никого не будет просить жертвовать собой. Хватит.

– Так, – произнесла она, – другого кинетика, говорите? Давайте его сделаем. Из меня. Введите мне его кровь, док.

В глазах Эдуарда вспыхнуло ошеломление, которое, впрочем, практически тут же сменилось прежним мрачным выражением.

– Не выйдет. – Он мотнул головой в сторону сумрачного неба. – У нас нет времени. Скоро стемнеет, и из Провала полезут Пятна, а перенос – процесс небыстрый. Это не камни кидать, людей надо переносить медленно и аккуратно, а по ту сторону не ронять – там такие же валуны, а не мягкая травка. Федор с таким справится, а вот как свежеиспеченный «лояльный» – не знаю. Боюсь, вы его просто не донесете. А кроме того, я почти уверен, что с вами это не сработает. Как и со мной, впрочем.

– Почему?

– Потому. – На сей раз Прохоренков взглянул ей прямо в глаза, и его взгляд был достаточно красноречив, чтобы Алина поняла.

«Почему нас с вами не сломали фантомы-стражи. Хотя должны были».

Это воспоминание стукнуло в мозг как молотком. Стойкость. У них какая-то стойкость к подобным вещам, черт знает откуда взявшаяся. Это что же… как у сувайворов? Да бред какой-то! Быть не может! А с другой стороны, какое тут еще возможно объяснение? Ей хотелось спорить, возражать, что-то доказывать, но аргументов не было. Поди поспорь с ученым о науке. И с упрямым «лояльным», решившим пожертвовать собой ради общего блага. Сколько же ей придется принимать такие жертвы? Еще привыкнет, чего доброго. При этой мысли Алина содрогнулась. Но сейчас, похоже, выхода не было.

– Решайтесь же! – Федор был весь в нетерпении. – Время уходит. Или все возвращаемся назад, искать другой путь, которого мы можем и не найти, или рискуем сейчас. Думаю, – тут «лояльный» покосился на Эдуарда, – шеф преувеличивает опасность, и у меня хватит сил после переноса, чтобы уйти подальше от Провала, а потом выбраться из Зоны. Одинокому «лояльному» это будет проще.

Это «решайтесь» предназначалось Алине. Она командир, и ответственность на ней. Снова. Вашу ж налево, как тяжело! Но Федор прав – времени на сомнения и колебания уже не осталось.

– Ладно, – тряхнула она головой. – Док, сделайте ему инъекцию сыворотки, и готовимся к переносу. – Алина взяла руку «лояльного» двумя своими. – Федор, ты… Ты гигант вообще! Расцеловала бы тебя, да у меня жених есть. Но ты… – ее голос чуть дрогнул, – выживи, пожалуйста, ладно? Очень тебя прошу!

«Лояльный» серьезно кивнул:

– Я постараюсь, командир.

Процесс и впрямь оказался небыстрым. И бойцы отряда, пролетая над бездной Провала, с тревогой поглядывали на мрачнеющее небо. Впрочем, возможно, они это делали для того, чтобы только не видеть жуткой пропасти внизу. Пропасти, которая с темнотой изрыгнет смерть. Федор и впрямь оказался просто монстром. В хорошем смысле слова: поднимал достаточно высоко и опускал бережно. Пока все обходилось без падений и травм… Седьмым летел Василий, единственный оставшийся в живых из научной команды Прохоренкова. Оставались только Тимур, Эдуард и Алина.

Хомчик с тревогой смотрела на усиливающуюся бледность Федора и крупные капли пота на его лбу. Эдуард дождался, пока кинетик опустит Василия на валуны по ту сторону, и сделал ему еще одну инъекцию.

– Общеукрепляющее. Для физического здоровья, – пояснил он в ответ на ее вопрошающий взгляд.

Понятно, что Прохоренков делал все, чтобы «лояльный» выжил. И судя по боли в его глазах, это был не просто профессиональный долг. Экспериментальные «лояльные», с которыми он работал уже восемь лет, естественно, уже переросли статус просто подопытных и даже подчиненных. Дружба? Нет, вряд ли – не такой человек Эдуард, но определенно Алина могла сказать, что видит второй за сегодня момент, когда эмоциональная броня научника оказалась пробитой. Что уж говорить, если даже у нее сердце сжималось, хотя она впервые увидела этого Федора вчера вечером на оргсобрании перед отбытием на Таганай.