Дмитрий Ласточкин – Огонек во мраке: Погоня за смертью (страница 25)

И тоже улёгся на нары. А что? одна Виолетта так может, что ли?

Но мне стало немного неудобно, когда из-за стены снова послышалось всхлипывание и плачь вимпирши. Как-то тупо обижаться на неё, когда она в таком состоянии. Даже как-то бесчеловечно. Хотя она не человек, но я-то да!

— Саша. Саша, ты слышишь меня? — я задремал и не сразу понял, что меня зовут.

— Да, Ви. Ты как? — спрыгнул с нар и уселся возле решетки, оперевшись спиной на стену, за которой была Виолетта.

— Уже нормально…

— Это хорошо.

Мы помолчали минутку.

— Наверное, мне надо рассказать тебе, кто это. — наконец выдавила из себя Виолетта.

— Если тебе не хочется… Я и сама смогу узнать рано или поздно.

— Нет-нет, я хочу! Глупо держать тебя в неведении! Я всё расскажу!

— Хорошо. Я слушаю тебя. — кивнул я на автомате.

Несколько минут она молчала, видимо, собираясь с силами.

— Я. — наконец подала голос вампирша. — Я же тебе говорила, что мои предки пришли в Европу сорок семь тысяч лет назад?

— Ага.

— Хорошо. Так вот, мы были не единственными, кто сопровождал людей в переселении. Одновременно с нами пришли и оборотни.

— Такие вот, что хвосты друг другу нюхают за стенкой?

— Ага. — Виолетта хмыкнула от моей немудрёной шутки. — Но тогда они были немного другие. Не волки, а львы, гепарды, гиены. Да и мы были другие, и люди! Ты знаешь, что сорок семь тысяч лет назад первыми европейцами были негры⁈ И только за десятки тысяч лет они побелели, став выглядеть, как сегодня. Мы менялись вместе с ними — вампиры стали бледнее, а оборотни из львов превратились в волков.

— Я слышала, что есть ещё пантеры какие-то. — вставил я замечание.

— Ага, остатки былого. Нет, в Африке, на своей родине, они так и остались африканскими зверями, но здесь поменялись. Но это неважно! Важно то, что оборотни были ближе к людям, чем мы. От вампира и человека ребёнка не получится, от вампира и оборотня, как ни мерзко такое представлять, тоже. А вот от оборотня и человека потомство будет!

— Оборотни или люди?

— По-разному. Но в любом случае у них будет… ммм… ген оборотня. Который может активизироваться. Как-то так. — в голосе вампирши появилась неопределённость. — Так вот, из-за этого оборотней всегда было намного больше, чем вампиров. А где подобный перекос, там и желание полностью подавить других. Тем более оборотни всегда нам завидовали — мы, вампиры, можем жить тысячи лет, а оборотни ограничены человеческим сроком жизни. Даже самые сильные из них не переживут полтора столетия.

— Картина понятна.

— Ну вот… Около сотни лет назад в Германской Империи разразилась война между вампирами и оборотнями. И… последние побеждали. Тут и жило-то всего семь семей вампиров! Когда оборотни убили две семьи, другие сбежали на Британские острова, к тамошним вампирам. Почему-то оборотней в Великобритании было мало, он инее приживались.

— А твоя семья…

— Моя семья решила драться до последнего! — Виолетта вздохнула. — Так и получилось…

Вампирша несколько раз всхлипнула, вот-вот готовая расплакаться снова, но взяла себя в руки.

— Я оказалась последней в своей семье. Родители всё же решили отправить меня на острова, но нас перехватили по пути туда! Он перехватил! Герцог Шварцхерц. Предводитель одной из крупнейших стай оборотней в Германии. — она помолчала минутку, натужно сопя. — Дальше… дальше даже вспоминать не хочется. Он убил моих родителей, а меня… на мне он ставил опыты, чтоб получить вампирское долголетие. Он тогда был уже стариком, уже тремя лапами в могиле! Чего он только не делал… Пил мою кровь, ел мою плоть прямо так, живьём! Вырывал внутренности и ел их…

— Всё хорошо, Виолетта, всё хорошо! — я решил подбодрить вампиршу, чувствуя боль в её голосе.

— Да… И вот, однажды один из охранников сплоховал. Решив, что я без сознания после пыток, он снял меня с крюка — и я перегрызла ему горло! А потом сбежала, используя его ключи. Не знаю, каким чудом мне этого удалось, но я попала в какой-то дом, увидела там висящую в дальнем углу картину — и влезла в неё, просто по наитию! После этого впала в спячку… А потом ты меня пробудила. И вот… и вот теперь я снова тут…

— Но ты теперь тут со мной. А это уже совсем другое дело! — весёлым голосом заявил ей.

— Ага. Теперь мне страшно не только за себя, но и за тебя…

— Ну уж за меня-то бояться не надо. — фыркнул ей. — Но этот твой герцог. Он же сейчас выглядит совсем молодое. Да ещё и полвека пережил без проблем.

— Да, я сама удивилась. Значит, он нашел какой-то секрет! И оборотни могут стать ещё сильнее, чем раньше! Это меня тоже пугает!

Я только молча пожал плечами.

Оборотни интегрированы в людское общество, ну и плевать на них в общем смысле. Меня больше напрягают вампиры, живущие обособленно, семьями, и высасывающие кровь у людей вместо пироженок. Но Виолетте это я, конечно же, говорить не буду.

— Ты, наверное, будешь считать меня совсем дурой. — снова заговорила Виолетта. — Слабой и бесхребетной… Вместо того, чтоб всё рассказать, я только молчала…

— Совсем нет. Ты была, считай, ребёнком, раз у вас такой долгий срок жизни. А запуганный ребёнок — это не то, над чем стоит потешаться. — я понизил голос и добавил. — тем более, я была почти на твоём месте. И тоже боролась с последствиями, но не причиной…

— Правда? Что это было? — из любопытства вампирша высунула руку из своей камеры и схватилась за мой локоть.

— Ну… — пожалев, что ляпнул это, вздохнул. Но сказал «а», говори и «б». — Ладно… Должна открыть тебе небольшую тайну…

Глава 14

— Тайну? — в голосе Виолетты прорезалось любопытство.

— Да. Знаешь, я… — запнувшись, посмотрел на видеокамеры, что пялились на нас. — Ви, сядь поближе!

— Ага!

Тоже придвинулся к самой-самой решетке и стал шептать, прикрыв рот рукой «ковшиком». Так точно никто лишний не подслушает! Даже психи, что сидят в соседних камерах.

— Знаешь, Виолетта, у меня есть секрет. На самом деле я пробудила магию раньше, чем рассказала об этом всем! — выдохнул я единым духом.

— Правда? И во сколько лет?

— В семь! Поэтому, хоть мне сейчас уже… почти девятнадцать, я развиваю свой дар не с четырнадцати лет, а с семи. Это слегка подтачивает моё звание «гения», правда?

— Пф, не особо. Пробудиться в семь лет — это тоже гениально. И тем более стать такой сильной без ресурсов! — не согласилась со мной вампирша.

— Наверное. — ха! Ви потешила моё самолюбие, можно продолжать. — В детдоме о чём-то ценном лучше не рассказывать. Старшие отберут, а потом и побьют. Поэтому я молчала своей магии. Зато со временем, научившись ею пользоваться, уже я могла бить старших девочек и отбирать у них всякое! Ну, без злоупотребления, конечно, иначе меня быстро бы вывели на чистую воду.

— Ха-ха-ха! — фыркнула Виолетта.

— Так вот. Мой детдом был государственным, но активно привлекал деньги спонсоров. Самая большая спонсорша, баронесса Зухра Мехтурова, даже стала заместительницей директора по развлекательным мероприятиям. Заведовала поездками разными, праздниками, конкурсами и прочим. Это на бумаге. А на самом деле она подмяла под себя директрису-простолюдинку и считала детдом с девочками своей собственностью! Что же должна делать собственность? Она должна приносить деньги!

— Так она… — ахнула Виолетта.

— Да. Она торговала девочками, превратив детдом в бордель! — я брезгливо скривился, прогоняя накатившие на меня воспоминания. — Но сделала это по-хитрому. Разделила воспитанниц на две группы. В одной, поменьше, были те, которых никогда не трогали. Их кормили вкусностям, одевали в самое лучшее, что покупали спонсоры, нянечки и воспитательницы с поварихами не оскорбляли их и не воровали у них ничего. Они даже жили в отдельном крыле детдома, почти не пересекаясь с другой группой. Когда приезжали проверяющие или удочерители, то им показывали как раз этих девочек — сытых, в опрятной одежде, со смартфонами в руках. Образцово-показательные воспитанницы, обеспечивающие прикрытие баронессе.

Вздохнул, переживания накатывали на меня, заставляя вспоминать прошлое.

— А ты была… — нарушила тишину вампирша.

— Мне «посчастливилось» оказаться во второй группе. — грустно фыркнул. — нас не особо считали за людей, кормили мерзкой кашей с тушеной капустой, одевали в то, что выбросили образцово-показательные воспитанницы, а телефонов мы не видели примерно никогда.

Помолчал, собирая воспоминания в кучу.

— Именно к нам то и дело заходили удочерители, что хотели поразвлечься. Это называлось «Знакомство с потенциальными родителями». Приезжал такой себе хрен, нас всех выводили во двор и выстраивали шеренгой, после чего хрен тыкал пальцем в понравившуюся — и её отдавали ему. Или им, бывало и так.

Виолетта просунула руку ко мне и схватила за локоть, как бы поддерживая.

— Некоторым девочкам это даже нравилось. Беспросветная серость и безнадёга в детском доме контрастировала с улыбчивым дядькой, что засыпал комплиментами, дарил шоколадки и куклы, а за это приходилось просто немного его порадовать… всяким.

— Но ты же ведь говорила, что твоя маменька принимала к себе только девственниц?

— Ага. Потому что очень рано научилась убивать! — я хохотнул. — Первый раз меня выбрали, когда мне было одиннадцать. Не знаю, чем уж понравилась пузатому уроду такая мелочь, как я, но тем не менее. Оплатив сеанс «знакомства», он посадил меня в свою машину, германскую «Веро́нику», и повёз куда-то, рассказывая, как хорошо мы проведём время. Когда мы немного отъехали от детского дома, я просто остановил ему сердце магией.