Дмитрий Ласточкин – Огонек во мраке: Два огонька во мраке (страница 3)

— Это было бы хорошо. — я кивнул.

Отвернулся к окну, глядя на парижские улицы. А тут ничего так. Симпатичные дома, аккуратные улочки, много зелени. По улицам ходят люди всех достатков — и те, кто определённо при деньгах, это видно по одежде, по выражению лиц, по той свободе, с которой они передвигаются. Рядом ходит средний класс и бедняки. Пару раз в переулках мелькали расфуфыренные девочки не старше меня с вызывающим макияжем, провожали наши машины каким-то грустно-восторженным взглядом и снова скрывались в тенях. Явно местные шлюхи.

Забавно, но люди в городе были как зебра — или чёрные, или белые, хотя и мулаты встречались нередко. Причём чем дальше в богатые кварталы, тем больше встречалось чернокожих. Их не стало больше, чем белых, процентов двадцать от числа увиденных, но всё равно много.

Я про это читал в сети перед тем, как сюда вылететь. У Франции обширные колонии в Африке и на Южном континенте. В моём мире положение примерно такое же, только там французы нещадно эксплуатируют чернокожих, даже не допуская их в метрополию, просто выкачивают ресурсы из стран и всё. Тут же странным образом Франция пытается создать в Африке вполне благополучное общество, забирая оттуда самых выдающихся и перспективных. Так и всякая шваль не попадает в страну, и ряды французов пополняются сильными магами и аристократами, пусть и с другим цветом кожи. Сами африканцы хотят стать лучше, чтоб попасть в столицу и во Францию вообще, развивая в себе хорошие манеры, порядочность, веру в монарха и преданность. Такие на улице срать не станут! Тем более за такое разговор короток, кто из африканцев нарушит порядок, поведёт себя как подлец — сразу возвращают в Африку, уран для АЭС добывать. Нет в Париже загаженных чёрных кварталов, особой разницы между этническим белым и этническим чёрным французом тоже как таковой не существует. Странно, но вроде работает.

По крайней мере, так в сети пишут. Да и своими глазами я вижу, что это дело работает.

Хотя не думаю, что в самой Африке такой уж порядок и благодать. Если метрополия высасывает себе самых достойных, то кто там остаётся? Всякие отбросы и шваль, ясно дело. Думаю, там полно местных графов и баронов, которые нещадно эксплуатируют чернокожих. Но пока это не выливается на улицы французских городов, Парижу плевать. Наверное. Может, я и ошибаюсь, и там не хуже, чем тут. Но как-то не верю я в благие намерения в массовом порядке.

Ну да ладно, я тут проездом, погощу и свалю куда-нибудь дальше. Пусть у местных голова болит из-за проблем культурного обмена, мне об этом беспокоиться ни к чему.

— А куда мы едем? — вдруг пришло мне в голову, когда оживлённые улицы города сменились малолюдными дорогами с роскошными особняками, выглядывающими из-за затейливых оград.

— В Версаль, там нас ожидает отец. — сразу же ответила мама. — В смысле твой дед. Он очень хотел тебя видеть.

— Да? — я несколько секунд обдумывал это, прислушиваясь к себе. — Хорошо.

— Он несколько эксцентричен, твой дед. Но ты не обижайся на него. — добавила мама.

— Я постараюсь. — пообещал ей.

Что там за эксцентричность такая? Неужели карамельный хлыщ был прав, и у деда мысли слегка разбрелись из головы, а дороги обратно не нашли? Да ну, вряд ли. Я слышал только новости отсюда, конечно, пока что лично не знаю, но мне не кажется, что у деда не все дома. Тем более маман уж точно с прибабахом! Возможно, этот как раз дед Луи вполне нормальный.

Ну, посмотрим.

Тем временем мы подъехали к высоким кованым воротам, они беззвучно распахнулись, давая проезд дальше. Это точно был не главный вход, или въезд, впрочем, подозреваю, что их у дворца немало.

Мы проехали через лужайки и затормозили у какого-то бокового входа во дворец. Он, если честно, особо не отличался от дворца в России — архитектура разная, конечно, но суть-то одна! Два или три этажа, с большими арочными окнами, фестонами и лепниной, на краю крыши сидят статуи довольно уродливых форм — горгульи, крылатые младенцы, какие-то монахи в балахонах, уродливые животные, будто собранные по самым злачным местам Руин. Бррр, даже мороз по коже!

— Ваше Высочество! — стоящая у входа служанка поклонилась матери, стреляя глазами в мою сторону. — Его Величество ожидает вас в Восточном саду.

— Хорошо. — маменька кивнула, посмотрела а фрейлин, что вышли из второй машины и вынимали мой багаж. — Жанетта, отнеси чемодан в комнаты Александры.

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — сделав книксен, одна из фрейлин потащила мои вещи во дворец.

— Иди за мной. — мать посмотрела на меня и зашагала куда-то в сторону, в парк.

Мне не оставалось ничего другого, как пойти за ней, вертя головой по сторонам.

Парк был довольно вычурный. Фонтаны, статуи, беседки, пели какие-то неизвестные мне птицы, но точно не обычные соловьи, разок я видел фазана с распущенным хвостом, важно расхаживающего по поляне. Возле него стоял лакей в белой ливрее и наблюдал за птицей. Блин, у фазана есть свой слуга!

Подсознательно я думал, что мы сейчас зайдём в какое-то здание, где и встречусь с дедом. Как это было в России, там же меня отец с мачехой и братом встречали в малом зале для приёмов, сидя на тронах. Здесь я ожидал того же. Но нет! Минут через десять мы вышли к полянке, окруженной кустами с приятно пахнущими мелкими белыми цветами. С трёх сторон она была закрыта этими растениями, а с одной открывался вид на небольшое озеро, по которому сейчас плавали лебеди. Посреди полянки стоял стол с тремя стульями, один из которых был уже занят полноватым мужчиной с обширной, блестящей лысиной.

Очень интересный старичок! Особенно учитывая то, что вокруг него ощущалась мощная аура Архимага.

Почувствовав наш приход, старичок вскочил и с радостной улыбкой пошел к нам, расставив руки в стороны. В основном ко мне, если уж быть точным.

— Неужели! Наконец-то я тебя увидел, внучка! — король Луи подскочил ко мне и обнял, крепко обхватив руками. Потом отстранился, отступил на пару шагов и стал внимательно изучать, комментируя увиденное. — Даааа! Красавица! Ха! Ну ещё бы, моя кровь! И сильная какая! Ну ещё бы, моя же кровь!

— Александра, поприветствуй своего дедушку Луи. — наставительно заявила мама.

— Рада вас видеть, дедушка! — я сделал положенный книксен.

— Ай, оставь, внучка, оставь! — дед без всяких политесов схватил меня за руку и дёрнул на себя прямо посреди книксена, я даже чуть не свалился на траву. — Пошли, попьём чаю, поговорим по-семейному.

— Конечно, дедушка Луи.

— Лили, ты тоже присоединяйся, нечего стоять пугалом! — он глянул на мою мать.

Та с еле слышным вздохом направилась за нами, оставив служанку и двух фрейлин за оградой из кустов.

— Присаживай-присаживайся! — дед пододвинул мне одно из кресел, что стояло у столика. — Тебе удобно?

— Да. — ничуть не соврал я. Кресло и правда было удобным, мягким и приятным.

— Вот! Чай из эдельвейсов! — старичок плюхнулся в своё кресло, схватил заварной чайник и налил мне исходящий паром напиток. — Попробуй! Наш семейный рецепт! И пирожные возьми! К этому чаю они подходят лучше всего!

Я послушно брал всё, что мне предлагают, не возражая. Почему бы и нет? Сразу начинать общение с родственником перепалкой смысла никакого, да и чай пах приятно. А уж пирожные в виде белых лебедей, почти таких же, как плавали на озере, дразнили и манили обещанием вкуса. И он не подвёл!

— Ну как?

— Прелесть! — проглотив пирожное, запил его чаем.

— Я рад! — Луи откинулся на кресле, продолжая разглядывать меня. — Представляешь, живу себе, правлю потихоньку, и вдруг узнаю, что одна из дочек, оказывается, родила мне внучку! И вместо того, чтоб сделать её частью семьи, бросила её на улице! В кого она такая глупая уродилась — даже не представляю!

— Папа! — обиженно подала голос мама.

— Ой, молчи! — дед только отмахнулся. — Разве я неправду говорю⁈ Родная кровь, моя кровь не должна была жить в том мерзком приюте! Ещё и в чужой стране! Всякое бывает, бабы беременеют, хотят они этого или нет. Но это не значит, что от детей надо отказываться! Поняла?

— Я это поняла ещё в первый раз, папа! — мама укоризненно посмотрела на отца, мол, сколько можно?

— А я для закрепления повторяю! — тот и ухом не повёл, перевёл взгляд на меня. — Но теперь ты с нами, слава всем богам! И если ты беременна, то сразу скажи! Не надо утаивать!

Я чуть пирожным не подавился! Закхекал, фыркнул чаем в сторону.

— Что такое? Невкусно⁈

— Вкусно, дедушка… Но я не беременная!

— Ну и ладно! Просто скажи, когда будешь — и ничего не бойся! — он мне подмигнул.

Хм, может, я всё же поспешил с мыслью, что дед-то у меня не псих?

— Я пока… не планирую.

— Я не удивлён, ха-ха-ха! Я в девятнадцать лет тоже детей не планировал, только и думал, как бы поразвлечься да как бы какую новую каверзу устроить! Соревнование у нас такое было, кто сделает так, чтоб двор дольше шумел, тот и на коне! Нас, конечно, иногда наказывали, если, хе-хе, поймать умудрялись, но наказание было как награда! — король заулыбался и протёр лысину рукой. — Чего же тогда ожидать от моей внучки? Ха-ха-ха!

— Папа! Саша — девушка! Девушкам положены балы, красивые наряды и внимание кавалеров, а не проказы! — возмутилась маменька.

— Ой, да какая разница — парень, девка? Все молодые с шилом в заднице! Ха-ха-ха! — наплевал на её возмущения дед. — И вообще, себя в молодости вспомни! Как только выбралась из-под материнской юбки, так быстро нагуляла ребёнка, а потом двадцать лет делала вид, что такого не было!