Дмитрий Ланецкий – Бовари внутри нас: Как мечта разрушает любовь, брак и реальную жизнь (страница 12)

Эмма Бовари возвращается из Вобьессара не просто домой. Она возвращается после внутреннего отравления сравнением. Ее дом не стал беднее за одну ночь. Шарль не стал глупее. Мебель не стала грубее. Провинциальная жизнь не изменила своей природы. Но изменилось ее зрение. Бал дал ей новую шкалу, и теперь каждая вещь проходит через эту шкалу как через холодный суд. То, что вчера было просто частью обстановки, сегодня становится уликой. Уликой против дома. Против мужа. Против брака. Против ее собственного положения. Против всей жизни, в которую она вернулась.

Так работает похмелье от чужой жизни. Человек не просто вспоминает красивое событие. Он приносит его в настоящее и начинает измерять им все, что раньше хотя бы терпел. Воспоминание становится не мягким светом прошлого, а резким прожектором, под которым нынешняя реальность выглядит некрасивой, случайной, недостаточной. Чужой праздник продолжается внутри, но уже как обвинение.

Для Эммы это особенно разрушительно, потому что Вобьессар совпал с ее давней внутренней мечтой. Он не был случайным впечатлением. Он стал доказательством того, что ее фантазии имели внешний эквивалент. Она увидела мир, который будто заранее был приготовлен для ее воображения: аристократическая легкость, роскошь без усилия, мужчины с манерами, женщины в платьях, залы, где жизнь кажется оформленной, где даже усталость выглядит благороднее провинциального довольства. После такого возвращение к Шарлю становится не возвращением к мужу, а падением в неправильную версию судьбы.

Память, которая портит настоящее

Память о счастье может быть благодарной. Она может согревать человека, давать ему внутренний запас, расширять опыт. Но память Эммы устроена иначе. Она не хранит Вобьессар как прекрасный эпизод. Она превращает его в постоянный эталон. И чем внимательнее она перебирает детали бала, тем меньше ценности остается у того, что рядом.

Она вспоминает свет, и домашний свет кажется тусклым. Вспоминает ткани, и собственные вещи становятся грубыми. Вспоминает лица, манеры, движения, и Шарль начинает выглядеть еще более неуклюжим. Вспоминает зал, и комнаты кажутся тесными. Вспоминает ощущение возможной принадлежности к большому миру, и роль жены провинциального лекаря становится почти унизительной. Воспоминание не уходит в прошлое. Оно все время возвращается и заново отнимает у настоящего право быть достаточным.

Это один из самых точных психологических механизмов романа. Человек часто думает, что страдает от бедности настоящего. Но иногда настоящее становится бедным только после того, как его начинают сравнивать с тщательно выбранным фрагментом прошлого. Бал длился недолго, но память очищает его от всего лишнего. Она оставляет не усталость, не неловкость, не чуждость, не социальную дистанцию, а чистый концентрат блеска. Настоящая жизнь, напротив, дана целиком: с пылью, звуками, телом, повторением, раздражением, чужими слабостями. Сравнение заранее несправедливо. Один мир вспоминается как отобранная сцена, другой проживается во всей своей неприглядной полноте.

Эмма сравнивает не жизнь с жизнью, а фасад чужого мира с изнанкой своего. И конечно, свое проигрывает. Не потому, что в нем нет ничего живого, а потому, что оно не отредактировано. Чужая роскошь пришла к ней в форме готового спектакля. Дом Шарля приходит в форме сырого материала. Ей не хватает внутренней зрелости, чтобы понять разницу. Она принимает художественную плотность впечатления за доказательство высшей реальности, а будничную шероховатость своей жизни за доказательство ее ничтожности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.