Дмитрий Кувуруз – Кровь и тени Эльдранора (страница 4)

Торвальд знал, что спрашивать бесполезно. Эйрик редко делился мыслями. Когда он всё же решался говорить, его слова были тяжки и точны, как обточенные клинки. Временами Торвальду казалось, что капитан отчаянно ищет ответы, которые никто не может дать. Но спросить об этом напрямую он не решался.

Наконец, первые лучи рассвета начали разгонять туман над городом. Холодный, блеклый свет окрасил верхушки башен и стен, напоминая, что ночь всегда заканчивается, как бы ни была длинна. Где-то вдалеке появились их сменщики, приближаясь по стене уверенными шагами. Торвальд почувствовал облегчение: патрули стали рутиной, но тяжесть этой рутины лежала не только на теле, но и на душе.

Сигрьёр, по-прежнему бесшумный, едва кивнул Эйрику, а Торвальд коротко ударил кулаком в нагрудник, отдавая дань уважения капитану. Эйрик ответил лёгким кивком. В его взгляде промелькнула та странная искра, которую Торвальд уже замечал прежде, но никак не мог понять её смысла.

– Отдыхай, капитан, – негромко бросил Торвальд, поворачиваясь к лестнице. Сигрьёр двинулся за ним.

Спускаясь вниз, Торвальд почувствовал, как напряжение ночного патруля понемногу отпускает. Однако тяжесть, что давила на него изнутри, осталась. Она была связана не с усталостью мышц, а с осознанием того, что в городе, где они должны быть героями, их больше не встречают с прежней теплотой.

– Ну что, старина, – внезапно заговорил Сигрьёр, глядя на Торвальда из-под капюшона. Его голос оставался таким же тихим, но теперь в нём звучала усталая ирония, – может, пропустим по кружке?

Торвальд приподнял брови, удивлённый предложением. Сигрьёр редко звал кого-то выпить. Возможно, увиденное за ночь заставило его хотеть забыться.

– Почему бы и нет? – Торвальд позволил себе лёгкую усмешку. Мысль о глотке крепкого вина разлила по телу приятное тепло. – Думаю, мы это заслужили.

Они свернули в сторону от основных городских улиц. Наёмные рабочие, торговцы и редкие прохожие начали появляться на холодных улочках предрассветного Хьёртхейма. Торвальд замечал взгляды, которые теперь бросали им горожане: колкие, настороженные, а порой даже злые. Когда-то Рыцари Туманной Стражи были героями, легендой в доспехах. Теперь же, казалось, горожане только и ждали момента, чтобы отвернуться или шепнуть за спиной какое-нибудь ругательство.

– Чувствуешь? – негромко спросил Торвальд, скользнув взглядом по чужим лицам.

Сигрьёр, шедший чуть позади, лишь коротко кивнул. Ему не нужно было объяснять. Он тоже ощущал эту перемену, этот холодный ветер недоверия. Год за годом они защищали этот город, а теперь им платили страхом и злобой.

– Что молчишь? – спросил Торвальд с неискренней усмешкой. – Думал, ты из тех, кто всегда знает, что здесь происходит.

– Люди косятся, когда не понимают, что творится вокруг, – тихо ответил Сигрьёр, в его словах прозвучал ровный, безэмоциональный тон. Но Торвальд уловил в нём горечь.

Они углублялись в старые районы, где дома стояли ветхие, а узкие улочки извивались между сломанными заборами и осыпавшейся кладкой. Обычно они бы пошли в центральную таверну, где, по крайней мере, знали свой контингент. Но Сигрьёр сейчас сворачивал в сторону – туда, где Торвальд почти не бывал.

– Ты уверен, что мы идём правильно? – настороженно спросил Торвальд, оглядывая мрачные, полузаброшенные закоулки.

– Почти на месте, – спокойно ответил Сигрьёр. Его голос оставался безмятежным, словно не происходило ничего особенного, хоть они и направлялись в глухой угол города, где царили полумрак и запустение.

Наконец они остановились у неприметной забегаловки. Под слоем пыли и ржавчины угадывалась выцветшая вывеска. Место выглядело так, словно его забыли много лет назад.

– Здесь? – удивлённо спросил Торвальд, приподнимая брови.

Сигрьёр лишь слегка усмехнулся – едва заметное движение уголка губ.

– Часто бывал здесь… до всего этого, – тихо произнёс он, бросив взгляд на выцветшие буквы. Его слова заставили Торвальда задуматься о прошлом напарника, о котором тот никогда не рассказывал.

Сигрьёр слегка усмехнулся, впервые за всё утро позволяя себе проявить тень эмоции.

– Часто бывал здесь до того, как мы стали служить королю, – негромко сказал он, глядя на едва различимую вывеску. В его голосе звучал отзвук далёкого прошлого, о котором он никогда не говорил открыто.

– Ну, раз ты так говоришь… – Торвальд пожал плечами, не видя смысла спорить. Может, именно здесь они смогут хоть на время забыть о тяжести минувшей ночи и тревоге грядущих дней.

Они вошли внутрь, и тяжёлая дверь с гулким стуком захлопнулась за их спинами. Внутри царил полумрак, пахло затхлостью, пролитым элем и старой пылью. Мебель в заведении была ветхой, скрипучей. Несколько посетителей, сидевших за грубо сколоченными столами, подняли головы и посмотрели на вошедших. Настороженные взгляды скользнули по доспехам Туманной Стражи, и напряжение в зале стало почти осязаемым.

На какое-то мгновение время словно остановилось. В глазах посетителей светилась скрытая враждебность. Когда-то воины, подобные Торвальду и Сигрьёру, вызывали восхищение и уважение, теперь же встречали их присутствие с неприязнью.

– Хм, нас здесь не ждали, – негромко пробормотал Торвальд, стараясь не смотреть в глаза посетителям.

– Это ещё мягко сказано, – откликнулся Сигрьёр с лёгкой насмешкой. Он уверенно двинулся к дальнему столу, не обращая внимания на молчаливую враждебность. Торвальд, немного поколебавшись, последовал за ним.

Они опустились на скрипящие табуреты. Стараясь казаться равнодушным к чужим взглядам, Торвальд сжал зубы. Если Сигрьёр чувствовал себя здесь уверенно, значит, опасаться особо нечего. Хотя сам Торвальд считал подобное спокойствие тревожным. Какой же путь прошёл Сигрьёр до службы в Страже, что чувствует себя дома в таких местах?

– Ты говорил, что бывал здесь раньше, – негромко напомнил Торвальд, скрещивая руки на груди. Он хотел хотя бы чуть-чуть приоткрыть завесу тайн, окружавших его друга. – Ещё до того, как мы начали бегать по крепостным стенам.

Сигрьёр откинул капюшон, открывая спокойные, но в глубине печальные зелёные глаза. Он глядел куда-то сквозь мутное оконце, через которое едва просачивался утренний свет.

– Да, – наконец произнёс он, голос звучал так, будто он листает страницы старой памяти. – Когда-то это место служило мне убежищем, где можно было забыть о том, что творится за стенами. Тогда мне это было нужно.

Торвальд нахмурился, чувствуя, что лезет не в своё дело, но отступать не хотелось. Чувство несправедливости кипело в нём, а мрачная действительность последних лет вынуждала задавать вопросы, на которые не всегда хотелось слышать ответы.

Появился трактирщик – сутулый мужчина с каменным лицом. Он остановился на почтительном расстоянии, видимо, не желая связываться с рыцарями. Не вымолвив ни слова, он ждал.

– Два кувшина вина, – негромко произнёс Сигрьёр, не поднимая взгляда.

Трактирщик кивнул и торопливо удалился за стойку. В зале воцарилась напряжённая тишина, прерываемая лишь скрипом половиц.

– Помнишь, как всё начиналось? – негромко произнёс Торвальд, стараясь разрядить обстановку. – Когда Туманная Стража была мечтой каждого мальчишки? Когда честь значила что-то, а мы действительно защищали город?

Сигрьёр провёл пальцами по краю стола, будто пытался нащупать в древесных узорах ответ на вопрос, который висел в воздухе. Наконец он поднял взгляд, и в глубине его глаз мерцало что-то горькое:

– Всё изменилось. Мы больше не та элита, которой были. Теперь в наши ряды берут кого попало. Мы стали не героями, а пешками во власти чужих амбиций.

Торвальд сжал кулаки, вспоминая славные дни, когда Туманная Стража действительно олицетворяла честь и доблесть. Теперь же им приходилось подчиняться приказам, смысл которых никто не мог понять, и защищать неведомые тайны за стенами башни из Ирангала.

– Мы были героями… – горько выдохнул он. – А теперь мы – королевские псы, выполняющие приказы, не задавая вопросов. Честь больше не в почёте. Наши братья забыли её цену.

Сигрьёр бросил на него взгляд, полный усталости. Пришёл трактирщик, поставил на стол два кувшина вина и поспешил отойти. Сигрьёр поднял кувшин, усмехнувшись мрачно, словно не в силах скрыть собственное разочарование:

– Выпьем за тех, кто когда-то назывался воинами тумана. За тех, кто теперь связал себя цепями клятв и давно забыл, что такое слава.

Он осушил кувшин одним глотком. Торвальд смотрел на друга, поражаясь, как сильно тот изменился. Эта холодная уверенность была не похожа на былую отвагу. Его спокойствие напоминало бездонную пропасть, в которой вспыхивали лишь слабые отблески прежних идеалов.

Сигрьёр не успел ответить Торвальду – к ним подошла молодая трактирщица с тёмными волосами, наклонилась к Сигрьёру и что-то быстро прошептала ему на ухо. Казалось, её слова скользнули между ними незаметно, но Торвальд почувствовал лёгкую дрожь напряжения, будто струна натянулась меж ними втроём.

– Что это было? – спросил Торвальд тихо, следя взглядом за трактирщицей, которая спешно отошла к стойке.

Сигрьёр не ответил сразу. Вместо этого он медленно поднялся, его движения были плавными и выверенными, как у хищника, готовящегося к прыжку. Торвальд заметил, как взгляд друга на мгновение задержался на неприметной двери в дальнем углу забегаловки.