Дмитрий Кувуруз – Кровь и тени Эльдранора (страница 22)

Торвальду от этих слов стало не по себе. Что-то в тоне этой женщины – её безразличие, её отчуждённость – вызывало у него глубокое чувство тревоги. Она говорила о пропаже детей, как о чём-то незначительном, обыденном, как если бы это не касалось её ни в малейшей степени.

– Вы уверены? – тихо переспросил Торвальд, его голос стал немного жестче. – Говорят, что их забрали не люди.

Мередит улыбнулась ещё шире, её руки замерли на мгновение, и этот момент показался Торвальду слишком длинным. Снова этот едва уловимый звук – как если бы её суставы скрипели не привычным образом, а через жидкость.

– Никакой опасности, – сказала она, делая жест, приглашающий их к столу. – Здесь все в порядке. Расслабьтесь.

Но вместо успокоения её слова вызвали у Торвальда только холодный озноб.

Мередит снова улыбнулась, поставив перед ними миски с рагу, но её улыбка теперь казалась ещё более неестественной, словно мышцы её лица не были привычны к такому выражению. Свет в комнате задрожал, словно пламя свечи, ослабленное внезапным порывом ветра. Напряжение, которое витало в воздухе, было почти осязаемым, обволакивая всё вокруг, как липкая паутина, и Торвальд инстинктивно напрягся. Его внутренний голос, закалённый в боях и битвах, неустанно предупреждал его – это была ловушка.

Сигрьёр, сидевший рядом, не спускал глаз с Мередит.

Его взгляд был сосредоточен, как всегда, тихий и наблюдательный, как у хищника, следящего за добычей. Он смотрел за каждым её движением, за каждым жестом, будто ожидая момента, когда что-то пойдёт не так. Тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине и едва уловимым гулом метели за окнами, становилась удушающе давящей.

Внезапно, нарушив мёртвое спокойствие, Сигрьёр резко встал. Его движения были быстрыми, чёткими и решительными, как у человека, принявшего непреложное решение. Одним резким движением он схватил Мередит за запястье, пресекая её на месте. Его хватка была крепкой, уверенной, и в его взгляде не осталось ни капли сомнений – он знал, что перед ним не человек, а нечто, что лишь притворялось таковым.

– Ты слишком долго играешь с нами, – прошипел Сигрьёр, его голос был холоден, как лезвие, режущее воздух. В нём звучала угроза и стальной вызов, отражающий решимость столкнуться с любым злом, стоящим перед ним.

Мередит застыла, её глаза расширились, но через мгновение лицо начало меняться. Вдруг кожа на её лице стала странно вытягиваться, как будто под давлением, как маска, которая больше не могла скрывать свою истинную сущность. Черты лица начали искажаться в отвратительную гримасу, её глаза глубоко запали, а губы расползлись в ужасающий оскал, обнажая острые зубы. Обычное человеческое лицо превратилось в нечто кошмарное, неестественное.

– Ха-ха-ха! – из её горла раздался низкий, гортанный смех, который был полон злобы и насмешки. Голос больше не был мягким или женственным, он изменился, став низким, хриплым, словно исходил из самых глубин древнего зла. – Вы… глупцы… Думали, что сможете меня разоблачить? У вас нет ни малейшего представления о том, с кем вы имеете дело!

Торвальд вскочил, рука молниеносно легла на рукоять меча. Его глаза горели яростью, но внутри что-то сковывало его. Вокруг всё вдруг начало меняться. Тени, которые прежде мирно лежали в углах комнаты, начали извиваться и расползаться, будто живые. Они ползли, становясь всё длиннее и гуще, как змеи, медленно обвивая пространство вокруг. Свет свечей, который минуту назад согревал комнату, теперь тускнел, становясь болезненно-жёлтым и едва живым.

За окном разразилась буря. Завывания метели усилились, превращаясь в жуткий вой, который бился в окна с такой силой, будто сама природа пыталась пробиться внутрь. Двери скрипели и дрожали, словно что-то большое и мощное давило снаружи, и Торвальд почувствовал, как леденящий холод проник в дом, несмотря на тепло камина.

Мередит продолжала изменяться, её тело словно таяло в тени, сливаясь с тьмой вокруг неё. Её голос теперь звучал отовсюду, как зловещее эхо, заполняющее всё пространство комнаты. Смех становился всё громче и громче, превращаясь в кошмарное хихиканье, которое резало слух, наполняя их замешательством.

– Сигрьёр! – крикнул Торвальд, его голос разрывал гул метели и зловещий смех. Меч, извлечённый из ножен, блеснул в тусклом свете, но его оружие казалось неуместным в этом новом, искаженном мире. Тени, которые окружали их, были не просто тьмой – они были живыми, и Торвальд почувствовал, как что-то злобное ползёт к ним, стремясь обвить их и задушить.

– Она не человек! – резко ответил Сигрьёр, его голос был твёрд, но в нём слышалась напряжённая концентрация. Его рука, крепко державшая Мередит, внезапно ослабла – её кожа стала липкой и скользкой, как будто сама тьма, из которой она состояла, выскользнула из его хватки. Она с издевательской лёгкостью вырвалась и, выпуская ещё один злорадный смех, растаяла в клубах тьмы.

Тени вокруг ожили, как демоны, вырвавшиеся на свободу. Они стелились по стенам и полу, извиваясь, тянулись к ним, словно голодные твари, жаждущие их плоти. Смех Мередит продолжал звучать отовсюду, эхом отражаясь от стен, словно она была одновременно в каждом углу комнаты.

Свет угасал всё быстрее. Огни в камине меркли, и только слабое мерцание давало понять, что в доме ещё остаётся хоть какое-то тепло. Мороз проникал всё глубже, его ледяные когти тянулись к ним, как будто сами стены дома теперь стали частью этой жуткой ловушки.

– Мы попались в её сети, – хрипло произнёс Сигрьёр, его лицо оставалось бесстрашным, но глаза были сосредоточены, как у хищника перед битвой. – Но это не конец.

Торвальд и Сигрьёр встали спина к спине, окружённые тьмой. Они оба знали, что это место стало смертельной западней. Тени, будто живые существа, готовились к атаке, но их воля к борьбе не угасала. Метель за окном бушевала ещё сильнее, её дикий рёв сливался с мрачными звуками в комнате. Окна дрожали от порывов ветра, который бился, как стая демонов, желая пробиться внутрь.

Торвальд, заметив, как тени вокруг них сгущаются, его острый взгляд метнулся по комнате, и вдруг он уловил нечто странное в дальнем углу коридора. В этот момент в его сердце не было страха – лишь холодная решимость и готовность к действию.

– Там! – резко бросил он, указывая на неясный силуэт в глубине тени.

Сигрьёр, не тратя времени на размышления, действовал мгновенно. Его движение было молниеносным, отточенным годами тренировок и боёв. Кинжал вырвался из его руки с глухим свистом, и через мгновение вонзился в темноту. Раздался дикий, искажённый визг, наполнивший комнату злобой и болью. Этот звук, странный и противоестественный, словно прокатился эхом, вызвав краткий резонанс в стенах дома, а затем всё внезапно стихло. С громким хлопком входная дверь захлопнулась, будто бы нечто невидимое, скрывающееся в тени, вырвалось наружу, стремясь спастись от неминуемой гибели.

Комната мгновенно погрузилась в мёртвую тишину. Те самые тени, что раньше казались живыми, опасно извивающимися в углах, теперь растворились, вернувшись к своему привычному, мрачному состоянию. Свет свечей вновь обрёл прежний мягкий, успокаивающий оттенок. Даже метель за окнами, хотя и продолжала бушевать, перестала внушать прежний ужас.

Сигрьёр, сохранивший спокойствие, как будто ничего особенного не произошло, подошёл к месту, где кинжал встретился с целью. Он бесшумно опустился на колени, спокойно поднял своё оружие. Лезвие кинжала было обильно покрыто густой, чёрной жижей, которая капала на пол, источая отвратительный, гнилостный запах.

– Кажется, я её зацепил, – тихо произнёс он, методично вытирая клинок тряпкой, как если бы это был обычный вечер после удачной охоты.

Торвальд, подойдя ближе, присел рядом. Он внимательно посмотрел на чёрную жидкость, расплывшуюся по полу, и затем, с осторожностью, двумя пальцами коснулся её. Поднеся их к носу, он коротко вдохнул, и знакомый запах разложения мгновенно дал ответ на все вопросы.

– Карга, – холодно прошептал он, почти удовлетворённо, словно решив для себя давнюю загадку. – Мы знали, что они где-то рядом. Но чтобы вот так… открыто…

– Это многое объясняет, – добавил Сигрьёр, его голос, как всегда, звучал спокойно и уверенно, как будто он уже давно принял все возможные исходы. Его холодное самообладание было неизменным, даже в моменты, когда другие могли потерять голову.

Торвальд поднялся, небрежно вытерев пальцы о ту же тряпку, что и Сигрьёр, и осмотрелся по комнате. Страх, который витал в воздухе минуту назад, улетучился, оставив за собой только тихую уверенность. Враг был опасен, но они были готовы встретить его. Это была не их первая встреча с тёмными существами этого мира, и, наверняка, не последняя.

– Времена меняются, – коротко бросил Торвальд, устремив взгляд за окно, где метель продолжала свой бесконечный танец. – Если такие твари начинают действовать так открыто, нам придётся встретить их лицом к лицу. И мы готовы.

Сигрьёр кивнул, подняв голову и посмотрев на Торвальда с тем спокойным и уверенным взглядом, который он всегда сохранял в самых сложных ситуациях. Они оба знали, что впереди ждёт нечто большее, чем просто борьба с тенями.

После исчезновения Мередит тишина в доме становилась всё более гнетущей, плотной, словно сама темнота сгущалась вокруг них. Торвальд и Сигрьёр, оставшись вдвоём в этом жутком, казалось, почти покинутом пространстве, двигались методично, как охотники, привыкшие к постоянной опасности. Их движения были точными и отработанными, лишёнными суеты, но наполненными холодной решимостью.