Дмитрий Кувуруз – Кровь и тени Эльдранора (страница 21)

Торвальд опустился на одно колено, внимательно осматривая следы. Их очертания были размыты, как если бы что-то или кто-то тащил тело по земле, оставляя за собой сбившиеся следы и рваные отпечатки. Он осторожно провёл рукой по снегу, его пальцы, даже сквозь перчатки, чувствовали странную жёсткость – как будто снег был не просто утрамбован, а придавлен чем-то массивным и неестественным. Его взгляд поднялся выше, и он заметил, что следы ведут к ближайшему переулку, скрываясь в его густом полумраке, словно приглашая их ступить туда, куда никто не осмелился бы пойти.

– Здесь была борьба, – спокойно сказал Сигрьёр, его голос разорвал тишину, прозвучав неожиданно чётко. Но в его тоне чувствовалась тревога, которую обычно не было видно за его спокойным поведением. Что-то настораживало даже его, а это говорило о серьёзности ситуации.

Торвальд перевёл взгляд на стены ближайших домов, где заметил глубокие царапины. Камни и штукатурка были изодраны в клочья, как если бы что-то с невероятной силой пыталось вырваться наружу или пробиться сквозь эти стены. В некоторых местах куски штукатурки свисали рваными лоскутами, придавая домам ещё более мрачный вид. Он прищурился, разглядывая следы когтей. Эти отметины были слишком массивными и грубыми для человеческих ногтей или простого оружия. Это не было дело рук человека – здесь явно поработало нечто звериное, нечто сильное и злобное.

– Что-то здесь определённо не так, – пробормотал Торвальд, вглядываясь в следы. Эта сцена не укладывалась в рамки привычного, и ничто из виденного раньше не могло объяснить происходящее. Никакая сила, знакомая ему, не могла создать такой хаос, так искусно уничтожив следы.

Его взгляд скользнул вверх, к окнам домов, которые окружали место происшествия. Чёрные проёмы окон казались бездонными глазами, наблюдающими за ними из мрака. Эти окна смотрели на улицу, как немые свидетели, которые видели всё и ничего не могли рассказать. Торвальд замер, сосредоточив внимание на одном из окон. Ему показалось, что в глубине мрака что-то мелькнуло – едва заметная фигура, словно тень, скользнула перед светом. Сердце Торвальда на мгновение ускорило свой ритм.

– Видел? – резко спросил он, не сводя глаз с окна, как будто боялся упустить ещё одно движение.

Сигрьёр кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но он явно тоже уловил это движение.

Их восприятие всегда было тонко настроено на опасность, и даже если это было всего лишь игра света и тени, оба знали, что в таком месте случайностей не бывает.

Однако, когда Торвальд снова взглянул на окно, оно снова было пустым. Лишь плотная завеса снега падала за стеклом, бесшумно завиваясь в полутьме.

– Что бы это ни было, оно не хочет, чтобы мы его видели, – прошептал Сигрьёр, его голос звучал спокойно, но за этими словами стояла скрытая тревога. Он осторожно подошёл ближе к окну, осматривая его, как будто ожидая, что там скрывается нечто большее, чем просто тени. Каждый его шаг был точно выверен, словно даже стены могли скрывать что-то неведомое.

Торвальд перевёл взгляд обратно на следы, которые исчезали в темноте переулка. Вся сцена перед ними казалась странной и мрачной, как вырванный эпизод из кошмара. Исчезновения горожан, следы борьбы, глубокие царапины на стенах, и это странное ощущение, что за ними кто-то или что-то наблюдает. Они стояли посреди этого хаоса, но ни одна деталь не поддавалась логике. Словно некая сила нарочно оставила эти фрагменты, как подсказки, чтобы заманить их дальше в неизвестность.

– Мы здесь не одни, – твёрдо сказал Торвальд, его рука, как по инстинкту, скользнула на рукоять меча.

Сквозь завывающую бурю и падающий снег, который, казалось, пытался поглотить их в бескрайней белой пустоте, Торвальд и Сигрьёр заметили едва уловимый свет, пробивающийся из одного из окон. На фоне ледяной метели дом с тёплым, приглушённым свечением выглядел почти как мираж. Тепло, исходящее оттуда, казалось неестественным в этих суровых условиях, словно это место существовало в ином, далёком от реальности мире, защищённом от бушующего ужаса вокруг.

Они обменялись быстрыми взглядами, не требуя слов. В этой ледяной пустоте, где каждое мгновение обещало смертельный холод, укрытие было не просто желанным – оно становилось жизненно необходимым. Но вместе с тем между ними возникла непроизвольная настороженность. Кто мог остаться настолько спокойным в такую ночь, когда исчезновения потрясли весь город, а метель казалась предвестником чего-то древнего и зловещего?

Когда они приблизились к дому, Торвальд постучал в дверь – достаточно тихо, чтобы не казаться угрожающим, но настойчиво, чтобы заставить хозяев выйти. Спустя несколько мгновений, дверь со скрипом распахнулась, и перед ними предстала женщина.

Её облик сразу бросился в глаза: на фоне жестокой погоды она выглядела удивительно ухоженной. Каштановые волосы были собраны в аккуратный пучок, кожа казалась гладкой и молодой, а глаза… глаза мерцали странным блеском, который вряд ли можно было назвать тёплым. Она улыбалась, и хотя её лицо выглядело приветливым, Торвальд сразу уловил нечто, что его насторожило – в этой женщине было что-то неправильное.

– Проходите, добрые люди, – её голос был мягким и тёплым, но в нём ощущалась нотка, от которой у Торвальда по спине пробежал холод. Голос, казалось, был немного искажен, как будто слова исходили из глубины её горла с неким усилием, смешиваясь с едва уловимым глухим бульканьем.

Торвальд шагнул вперёд, оглядывая помещение. Тепло, идущее от очага, окутало его, почти сразу прогоняя морозный холод. Однако это тепло было каким-то неестественным – слишком плотным, будто бы оно исходило не только от огня, но и от самого дома. Тёплый свет, треск огня в камине, мягкий аромат свежего рагу… всё это казалось чересчур правильным, идеальным, и это настораживало Торвальда больше, чем холод снаружи.

– Спасибо за гостеприимство, – произнёс Торвальд, снимая плащ и бросив беглый взгляд на хозяйку. – Буря застала нас врасплох. У вас уютно.

– Да, буря, – женщина отмахнулась рукой, как будто это был не более чем лёгкий ветерок за окном. – Не переживайте. Здесь безопасно и тепло. Я как раз готовила ужин.

Её улыбка расширилась, стала неестественно широкой. Торвальд заметил, как кожа на её лице натянулась чуть больше, чем это было необходимо. Её лицо выглядело молодо, но движения были немного деревянными, словно её тело и разум не всегда находились в согласии друг с другом.

Сигрьёр, как всегда, остался начеку.

Его зелёные глаза осматривали каждый угол комнаты, замечая каждую мелочь. Вопросы возникали сами собой, но он, как и Торвальд, понимал, что спешить с выводами не стоит.

– Вы одна здесь? – тихо спросил Сигрьёр, изучая хозяйку и с осторожностью оглядывая дом. – Дом велик для одной женщины.

– О, да, – ответила она с лёгкой усмешкой, – но я привыкла. В этом районе многие живут одни. Это… часть жизни. Человек привыкает к одиночеству.

Слова прозвучали слишком непринуждённо, слишком спокойно. Торвальд бросил взгляд на Сигрьёра, и они безмолвно обменялись мыслями. Что-то здесь было не так. Он снова осмотрел комнату. Везде был порядок, но странный: вещи казались расставленными слишком аккуратно, словно их никогда не использовали. Это не был дом, в котором долго живут.

– Как вас зовут? – осторожно спросил Торвальд, его голос стал мягче, словно он пытался говорить с кем-то, кто вот-вот может сорваться.

– Мередит, – её ответ прозвучал быстро, и Торвальд почувствовал напряжённую искренность в её словах, почти механическую. – Мередит. Проходите, садитесь за стол. Вам нужно согреться. Еда готова.

Она с какой-то ритуальной грацией поставила на стол дымящийся горшок с рагу. Торвальд уловил густой аромат, но в нём было что-то слишком интенсивное, как если бы запах пытался скрыть что-то иное. Её движения были плавными, но неестественными – он заметил, как в момент, когда она наклонилась, чтобы разлить рагу, её рука странно дёрнулась. Едва различимый звук – что-то между хрустом и бульканьем – донёсся до его слуха. Это было не похоже на обычный скрип суставов, словно её тело состояло не только из костей и мышц.

– У вас чудесный запах, – осторожно сказал Торвальд, следя за каждым её движением. – Как часто вы готовите такие блюда?

– О, знаешь, – ответила Мередит, снова расплываясь в широкой, почти неестественной улыбке, – я всегда стараюсь готовить вкусно. Это помогает сохранять радость жизни, даже в такие времена, как эти.

Торвальд уловил в её ответе что-то неуловимо чуждое. Как будто она повторяла заученные слова, которые не имели для неё истинного смысла. Взглянув на Сигрьёра, он увидел, что и тот чувствует то же самое – их недоверие возрастало с каждым мгновением.

– Вы слышали о пропажах в этом районе? – тихо спросил Сигрьёр, его голос был холоден, как лезвие, готовое к действию. – Несколько детей исчезли без следа.

Мередит продолжала улыбаться, но в её лице что-то изменилось. Её глаза на мгновение потемнели, как если бы какая-то тень пробежала по её душе. Но затем она снова рассмеялась – смех был резким, металлическим, почти раздражающим.

– О, конечно, я слышала, – ответила она, но её голос звучал отстранённо, почти безразлично. – Такие вещи происходят. Но я уверена, что всё наладится. Всё всегда налаживается.