Дмитрий Кувуруз – Кровь и тени Эльдранора (страница 16)

Холод пронзил его ещё сильнее. Он не мог объяснить этого, но что-то подсказывало ему, что это было не просто убийство. То, что они видели перед собой, было не делом рук зверя или случайного нападения. Это было чем-то большим, чем-то тёмным, что выходило за пределы его понимания.

Эйден глубоко вздохнул, почувствовав, как тяжесть этого открытия наваливается на его плечи, будто весь дом заполнился этой зловещей, пугающей энергией.

Он оторвал взгляд от груди Чарльза и медленно поднял глаза на Рода. Тишина в комнате становилась всё более гнетущей, словно стены этого дома впитывали в себя каждый их выдох, каждую крупицу страха, что рождалась в их сердцах. Взгляд Рода уже был прикован к телу мясника, его глаза, обычно ясные и спокойные, сейчас казались затуманенными, полными тревожных мыслей. Их взгляды встретились, и в этот момент Грэй почувствовал, как холод ужаса окончательно прокрался под его кожу.

Мгновение их взгляды оставались соединёнными, как будто они пытались найти в глазах друг друга ответы, которых не было. Эйден видел, как Род сжал челюсти, напрягшись, словно стараясь подавить рвущиеся наружу эмоции. Но было очевидно – даже Род, видавший немало в своей жизни, чувствовал, что столкнулся с чем-то необъяснимым, чем-то, что выходит за рамки его опыта.

На мгновение он увидел, как руки Рода слегка дрогнули, и этот крохотный жест выдал больше, чем любое слово. Род, который всегда был скалой в бурю, сейчас ощущал ту же слабость и бессилие, что и он сам. Эта жуткая картина, лежащая перед ними, будто забирала у них силы, оставляя только ледяной страх и недоумение.

Эйден почувствовал, как по спине пробежала волна холода, словно кто-то вылил на него ведро ледяной воды. Он осознал, что Род тоже понял – раны, их характер, отсутствие сердца и, главное, та странная улыбка на лице Чарльза… Всё это было связано. Это был не зверь, и не человек, действовавший в ярости или с желанием убить. Это было нечто более тёмное, более опасное. Их худшие опасения подтвердились, и это осознание било по ним сильнее, чем любой физический удар.

Эйден глубоко вдохнул, пытаясь собрать мысли, и медленно наклонился над телом Чарльза. Его взгляд остановился на руках мертвеца – они были застывшими, как у всех умерших, но что-то в них привлекло его внимание. Руки Чарльза, когда-то сильные и грубые, натруженные долгими годами работы с мясом, теперь выглядели измождёнными, словно жизнь покинула их давно. В отличие от лица, искажённого жуткой улыбкой, руки не имели этого странного выражения умиротворения. Они были застывшими в каком-то инстинктивном, почти агрессивном жесте, будто его пальцы пытались удержать что-то перед тем, как смерть настигла его.

Эйден медленно поднял его правую руку, осторожно, как будто прикосновение могло пробудить скрытую силу. Рука была холодной, задубевшей от смерти, и под пальцами чувствовалась мёртвая тяжесть.

Когда он поднял её, на свету стало видно, что пальцы покрыты запёкшейся кровью. Глубокие борозды засохшей жидкости чернели на его ногтях, особенно на указательном пальце.

Эйден замер на мгновение, вглядываясь в этот палец, и почувствовал, как внутри него медленно нарастает мрачное осознание. Он пристально посмотрел на ноготь, под которым что-то застряло. Сначала он подумал, что это могла быть просто грязь или кровь – следы борьбы или нападения. Но что-то заставило его наклониться ближе, сжав челюсти, чтобы заглушить нарастающий страх.

Осторожно держа руку Чарльза, он медленно нажал на указательный палец. Его движения были аккуратными, почти почтительными, как если бы он боялся нарушить этот мёртвый покой. Под давлением ноготь медленно сжался, и из-под него выдавилось нечто… Это была не просто грязь. Под ногтем было застрявшее вещество, напоминающее плоть. Засохшие частицы красной ткани выглядели неестественно, они казались слишком тёмными, слишком сырыми для того, чтобы принадлежать кому-то другому. Грэй смотрел на них с ужасом, осознавая, что это – останки его собственной плоти.

Каждая деталь, которую он наблюдал, всё больше и больше усиливала его худшие опасения. Руки Чарльза, которые когда-то держали нож и мясо, теперь сами стали инструментом уничтожения. Но это не было просто борьбой за жизнь. Нет, что-то гораздо более тёмное происходило в этот момент. Эйден начал понимать, что эта рана – та жуткая пустота в груди – не была следствием нападения извне. Руки Чарльза не защищались. Они совершали что-то невообразимое.

Эйден почувствовал, как его голова слегка закружилась. Мысль о том, что Чарльз мог сам совершить такое, казалась невозможной. Но все улики указывали именно на это. Никакой зверь, никакой хищник не обладал бы такой точностью и ловкостью, чтобы разорвать грудь с хирургической аккуратностью и вырвать сердце так… филигранно. Это было дело рук самого Чарльза.

Когда он медленно поднялся и встретил взгляд Рода. Лицо его друга было бледным, напряжённым, как будто он изо всех сил старался держаться. Род стоял, тяжело дыша, его глаза метались от тела Чарльза к Эйдену, как будто пытаясь найти объяснение тому, что они только что осознали. Молчание между ними было настолько плотным, что его можно было почти ощутить. Оба они понимали, что ответов нет – только мрачная правда.

Род наконец отвёл взгляд от тела, его рука нервно провела по волосам, как если бы он хотел очистить свой разум от ужаса, который медленно просачивался в сознание. Он глубоко вздохнул, и это движение отдалось в комнате, как глухой удар.

– Эйден, – хрипло произнёс он, глядя в пол, – что-то тёмное творится здесь. Я не могу… – он остановился, словно слова не могли выразить то, что он чувствовал. Род замолчал на мгновение, затем взглянул на Айвора, стоявшего неподалёку. – Это не зверь, Айвор. – В его голосе слышались решительность и страх одновременно. – Это не могло быть зверем. Чарльз… он сделал это сам.

Айвор, который до этого стоял, как каменное изваяние, всматриваясь в происходящее с растущим ужасом, замер, услышав слова Рода. Он, казалось, потерял дар речи, его лицо побледнело, а глаза широко раскрылись. Он был человеком, который видел смерть и знал, что такое жестокость, но то, что он услышал, казалось, полностью выбило почву из-под его ног. Айвор выглядел так, словно его разум пытался сопротивляться этой мысли, но она всё равно проникала в его сознание, как медленно растущий яд.

– Сам? – еле слышно прошептал Айвор, как будто не веря своим ушам. Его голос дрожал, слова будто застревали в горле, не желая выходить наружу. – Как это возможно? Зачем?

Род сделал несколько шагов к Айвору, его взгляд был твёрдым, но полным тяжести. Он коротко взглянул на Грэя, словно ища подтверждения своих слов, и снова повернулся к Айвору.

– Подумай сам, – тихо, но уверенно сказал Род. – Это не следы зверя. Никто не мог бы вырвать сердце с такой точностью, кроме самого Чарльза. Мы нашли под его ногтями… его собственную плоть. Это он сделал.

Айвор отшатнулся, его лицо исказилось в смеси страха и отвращения. Он несколько раз медленно покачал головой, как если бы пытался отогнать мысли, которые приходили к нему. Но правда уже прижалась к его сознанию, как хищник, готовый разорвать душу на части. Айвор перевёл взгляд на тело Чарльза, его глаза были полны недоумения и ужаса.

– Но… как? Почему? – произнёс он снова, в отчаянии глядя на Рода и Грэя. – Никто не делает такого с собой… Это невозможно.

Род замолчал, его лицо стало напряжённым, а челюсти сжатыми. Он не хотел говорить вслух то, что они оба уже понимали, но кто-то должен был озвучить эту тёмную догадку. Род глубоко вздохнул и произнёс:

– Что-то вынудило его. Заставило. Это не просто безумие. Это… что-то тёмное. Что-то, что мы пока не можем объяснить.

Слова Рода словно опустились на комнату тяжёлым покрывалом. Тишина, которая последовала за ними, была оглушающей, как если бы само время остановилось. В комнате казалось, что воздух стал гуще, сдавливая грудь, лишая возможности дышать свободно. Тишина была больше, чем просто отсутствие звука – она была живой, как затаившееся чудовище, наблюдающее из тени.

Эйден стоял, чувствуя, как эта тишина обволакивает его, как холодный туман, проникающий в каждую щель сознания. Он смотрел на тело Чарльза, но теперь его мысли были заняты не только тем, что они увидели, а тем, что это означало. Это была не просто смерть – это был знак. Знак того, что нечто гораздо более опасное скрылось в этих землях. Он чувствовал его присутствие, словно невидимое дуновение ветра, касающееся кожи. В комнате больше не было простого ощущения трагедии. Здесь ощущалась угроза.

Айвор, казалось, замер в ступоре, его лицо оставалось бледным, а глаза стеклянными. Он не мог или не хотел до конца осознать, что именно произошло. Тело его друга, человека, которого он знал долгие годы, лежало перед ним, и правда о том, что Чарльз вырвал своё собственное сердце, переворачивала всё, во что он верил. Айвор слегка дрожащей рукой прикрыл рот, как будто пытался удержать рвущиеся наружу звуки ужаса. Его грудь судорожно вздымалась от быстрых вдохов, а глаза не могли оторваться от тела, словно что-то магическое держало его взгляд прикованным к этому кошмару.

Эйден взглянул на Рода. Тот стоял, широко расставив ноги, как будто готовый выдержать натиск волны страха, который накатывал на них. Но даже Род, стойкий и невозмутимый, не мог полностью скрыть дрожь в голосе и страх в глазах. Они оба знали, что произошло что-то гораздо более зловещее, чем просто смерть. И эта угроза, которую они пока не могли постичь, витала где-то рядом.