Дмитрий Крам – Вондер. Том 1 и Том 2 (страница 53)

— Надо разжимать, — шепнул я. И наша тройка посмотрела на Конана и Бьерна. Здоровяки подступили к ловушке с разных сторон и стали тянуть, шумно при этом пыхтя. Зубья разошлись, и Клубок выскочил, прижавшись к моей ноге и вздрагивая всем телом. Белая шерсть стала розовой от крови.

Я посадил эту тушу к себе на плечи, чтобы больше не рисковать. Мы прошли еще немного, когда слева раздался мерзкий скрежет.

— Угомони его! — шепнул Ли.

Я пригляделся. В клетке зомби скреб зубами о стальные прутья. Не иначе тоже сигналка. Я прицелился и пустил болт точно в глазницу.

Мы вышли в небольшой зал, и в этот миг проход закрылся упавшей решеткой. Под ногами защелкали невидимые до этого капканы, и все свалились от боли в ногах. Перед нами вспыхнул сплошной полукруг из трех прилегающих к друг другу рун. Это же надо умудриться так поставить, буквально миллиметр между ними.

В центре над ритуальной площадкой висел подвешенный за руки орк в простой крестьянской одежде, пропитанной кровью. Из темного угла вышел странный игрок. В руке он держал кинжал с кривым волнистым лезвием, подобных которому я еще не встречал.

Сноживущий был облачен в матовую расписную броню. Лицо его оказалось закрыто деревянной маской, а сзади до середины спины доходили дреды. Что за нахер?

— Я всегда рад гостям, — вкрадчиво произнес он. — Я как раз начал эксперимент. Зрелище обещает быть занимательным.

— Ты кто такой? — бросил Бьерн, попытавшись подняться.

— Это неважно, — отмахнулся странный мужик. — Вам лучше не дергаться. Если не хотите умереть. Это молниевые руны, как вы могли заметить. Вас убьет разрядом, если я только пожелаю. Просто расслабьтесь и наблюдайте.

Я вгляделся в ник незнакомца — Взломщик. Хм. И что он взламывает?

— Вы когда-нибудь пытались сломать спрайта? — он стал ходить вокруг привязанного тела. — После обновления сделать это стало в разы сложнее. Почти невозможно я бы сказал. Но я пытлив. Не в смысле пытаю, хотя и это тоже. Я дотошен и упорен, если нужно докопаться до сути.

Мы лишь переглядывались. Психопат какой-то.

Я отвел руку за спину и снял арбалет со взвода. Достал болт с четырьмя зачарованиями и начал медленно по миллиметру натягивать тетиву.

— Это ты убил хускарла? — спросил я, хотя уже и так всё понятно.

— Да, — кивнул маньяк. — Упорный воин. Он почти ни звука не издал. Моя ошибка. Промахнулся с выбором кандидата. Но теперь-то всё получится. Наш маленький подопытный уже достаточно промариновался. Так ведь, огуречик?

Взломщик ткнул его рукоятью кинжала по почкам, и тот взвыл, а я, пользуясь звуковой завесой, все-таки зафиксировал тетиву, скрежетнув при этом капканом, на всякий случай еще больше маскируя еле слышный щелк.

Глава 27

Маньяк все так же ходил вокруг жертвы. Игрался, делая подшаг к орку и заставляя вздрагивать, затем снова отступал, то и дело упирал кончик лезвия в тело подвешенного, при этом не усиливал давление, лишь щекотал нервы всем присутствующим. Голос Взломщика был размеренный, гипнотизирующий и убаюкивающий отчего резко контрастировал с тем, что он говорил:

— Кто вы, дроу, эльфы, гномы, орки? Лишь инструмент переосмысления человека. Живой эвфемизм. Палка, которой мальчишка тычет в таракана собственной действительности, — психопат проткнул плечо пленника всего на сантиметр и стал крутить кривой кинжал, ковыряясь в ране, отчего орк тихо застонал. Дергаться он боялся, чтобы еще больше не навредить себе.

— Нам придется немного сменить риторику, но ты все равно меня поймешь, — почти прошептал убийца на ухо пленному. — Уж поверь мне. Итак, господа, — бросил он взгляд на нас. — Мастер-класс по взлому. Запоминайте. Можете даже конспектировать. Посмотрим, кого выбьет последним, — он расхохотался, в подземелье эти звуки звучали еще более зловеще. Взломщик ударил рукоятью кинжала прямо в коленную чашечку орка, отчего тот дернулся всем телом, звякнул цепью и резко вскрикнул.

— Массмедия навязали нам культ абсолютного счастья, завышающий ожидания от жизни. Люди не умеют довольствоваться чем-либо хоть сколько-нибудь длительный промежуток времени. В этом плане спрайты куда более разумны, а потому более счастливы. Так ведь? — Садист прочертил кровавую полосу поперек живота.

Вот ведь больной ублюдок. Во мне вспыхнула ненависть. Живым я его отсюда отпускать не намерен.

— У нас все хотят себе кота воспитаней, тачку покруче, женщину покрасивее… — продолжил меж тем псих, а затем исказил голос, парадируя стерв. — Неужели всем вокруг так сложно читать мои мысли и подстраиваться под мои желания? Почему мир такой несправедливый? Требования к супругу минимальны — одновременно замени мне наставника, друга и партнёра. Почему ты не можешь с этим справиться?

Он ударил по второй чашечке пленника, от этого звука у меня самого невольно заныло колено.

— Такой образ мысли гарантирует постоянное разочарование и страдание, пока ты не осознаешь, что никто не умеет правильно жить эту жизнь. Ты черновик человека в мире черновиков людей. В жизни возможно только частичное наслаждение моментом. Секунда. Минута. Час. И то лишь в том случае, если ты все для этого сделаешь правильно. Но люди ждут абсолютного счастья, полного удовлетворения, что и гарантирует им страдания. Так и дрейфуют по жизни от одной секунды счастья до другой, порой месяцы, годы, а то и десятилетия.

Он резко взмахнул кинжалом и отсек пленнику ухо, а потом врезал по упавшему куску тела пяткой, словно пытался раздавить что-то живое.

Я посмотрел на остальных. Все были парализованы ужасом происходящего, но никого пока не выбило. Взломщик бросил на нас взгляд через плечо и хмыкнул каким-то своим мыслям.

— Но счастье это вообще не для всех. Жизнь состоит из страданий в самом позитивном варианте процентов на пятьдесят пять. Психика — инструмент укоренения в реальности и решения проблем. И делается это за счет БОЛИ и СТРАДАНИЙ, — он схватил орка за большой палец и принялся медленно его отпиливать. Тот уже не смог сдерживаться и завопил, акустика пещеры усиливала крики ужаса.

Я услышал звук капкана и обернулся, Бьерна выбило. Маньяк безразлично отшвырнул палец.

— Люди встраиваются в горе за счет смысла. Там где ты бессилен, ты все еще вправе выбирать, кем себя считать и как воспринимать все происходящее. Последняя надежда. Единственная свобода, что тебе достается, — на этих словах психопат похлопал пленника по груди. — Он больше вас всех вместе взятых сейчас понимает, о чем я говорю.

Кровь капала на ритуальную плиту. Взломщик чуть скрутился, перенеся вес на одну ногу, и на выдохе со всей силой пробил в живот орку. Того качнуло как боксерскую грушу, после чего он захрипел и задергался.

— Но найти свою точку координат в бесконечности страданий не так уж и просто. Конечно, некоторых переживаний можно избежать. Но большая часть жизни состоит в том, что ты ищешь себе место между ними. Словно старый холодильник несешь тушу своей истерзанной души.

Он поймал тело и сделал длинный неглубокий разрез через весь торс.

— Люди интерпретируют ситуацию, как им вздумается. Но смысл может быть только один. Судьбоносное начало или божественное, если хотите.

Взломщик схватил орка за целую стопу и пробил её насквозь.

— Психика существует, чтобы порождать страдания. Ведь это прописывает нас в реальности. Это единственный способ осмыслить своё существование. А иначе как ты еще определишь, что реально, а что нет? Очень легко, то, что реально невозможно избегать. Как ни игнорируй гвоздь в ладони, он реален. Торчит, измазанный в твоей жиденькой кровушке.

Он покачал кинжал в ране.

— Любые фантазии разлетятся как одуванчиковые семечки, но вот чтобы избавиться от гвоздя, нужно потянуть за шляпку, — маньяк медленно вынул лезвие. — Даже если ты не веришь в гвозди, даже если думаешь, что их не существует или что никто не имеет права вбить его тебе в ладонь. И как гвоздь сообщит тебе, что он в твоей руке? Только при помощи боли. А как ты вспомнишь, что гвоздь, правда, был, и ты его не выдумал? Только при помощи шрама — стигмата.

Я снова глянул на ребят. Судя по отрешенным и остекленелым взглядам Симба и Конан впали в полуосознаное состояние.

— Психика — лишь система болевых сигналов. Память только система маяков. Было больно, не было больно. Было — страдал, — он легонько ткнул орка лезвием под ребро. — Не было — был счастлив.

Он сунул палец в дырку в плече и стал там ковыряться, отчего пленный завыл.

— И поскольку вопрос выживания для многих сейчас не стоит в охоте, собирательстве и драке с саблезубым тигром за кусок заветренной оленины, страдания перетекают внутрь в форму фантазийных конструкций, — вынув палец, он брезгливо вытер его о рваную мешковину, в которую была облачена жертва.

Я пошевелился, проверяя, среагирует или нет. Он определенно напрягся, но даже не обернулся. Что это? ЧСВ или холодная уверенность в своих способностях?

— Счастье — это выдуманный бесструктурный эгрегор. Абсолютный миф. Абсурдная идея. Желания достичь его сравнимо с построением Рая на земле. А постоянное сравнение двух картинок выдуманной и реальной гарантирует несчастье. Чем лучше жизнь ты себе представил, чем отчаяннее рвался до нее, тем несчастнее в итоге будешь, увеличивая разрыв, между фантазией и реальностью.