Дмитрий Крам – Вернуть дворянство (страница 42)

— Есть ли в этом море еда? — спросила Минхе.

— Больше еды, чем долгов у моих мужей, если бы у меня были мужья, — ответила одна из пожилых хэнё.

— Есть ли на нашем поле добыча? — громче прежнего вопросила глава кооператива.

— Больше добычи, чем листьев на чайной плантации, если бы у меня была плантация, — весело ответила другая.

— Есть ли в подводном царстве еда? — почти закричала Минхе и перевела взгляд на Джи-А.

Мысли бросились вскачь. Повторятся нельзя, а старые присказки обычно используют возрастные хэнё. Нужно срочно что-то выдумать, и она ляпнула первое, что пришло в голову.

— Больше еды, чем врагов у моего клана, если бы у меня был клан.

Несмотря на всю боль, что скрывалась в этих словах, они важны. Первый ритуал, в котором она поучаствовала за очень много лет. Еще одна тонкая нить протянулась от нее к народу тхамна, что когда-то заселил Чеджу. Джи-А посмотрела в бескрайний горизонт и почувствовала тонкий ручеек силы, что наполнял её по капле.

Женщины затянули печальную песнь. «Возможно, её сочинили полтысячи лет назад», — предположила Джи-А, начиная чувствовать странное единение со всем происходящим, словно духи предков взяли её за руки, — «Что, если эти слова придумала одна из моих праматерей?».

Бабушка Сольмундэ смотрит на нас с высоты.

Дети ждут матерей, открывая голодные рты.

Морской бог-дракон, будь милостив к нам.

Позволь сегодня всем вернуться по домам.

Пусть сети наши будут крепки.

Пусть выдержат улов теваки.

Добудем моллюсков и съедим без соли.

Только б успеть выпустить сумбисори.

Сумбисори — звался особый выдох, который издавала ныряльщица, всплывая на поверхность. Джи-А предвкушала этот момент. Было интересно, какой звук она издаст. У каждой хэнё он свой, уникальный. Опытная глава кооператива, как Минхе, на слух знает сумбисори каждой своей подопечной.

Джи-А заметила копья у нескольких женщин и тут же связала это с черным костюмом одной из ныряльщиц. Акулы чуют кровь на большом расстоянии. Конечно, многие здесь владели табуром, но было не принято прибегать к нему без крайней необходимости.

— Джи-А сегодня ныряет с Гу Джа, — объявила Минхе.

Названная помахала ладошкой. Добрые глаза, острые скулы, но они не портили лицо, а лишь добавляли утонченной красоты. На вид около восемнадцати. То есть уже два года ныряет, тогда логично, с одной стороны, ещё новичок, с другой, ей хватит опыта присмотреть за первоходкой.

Минхе помолилась морским богам, бросила в море горсть риса и выплеснула рюмку соджу.

Женщины начали нырять. Мать подозвала Джи-А.

— Помни, это у тебя в крови. Ты не учишься, а вспоминаешь. Всегда держи в голове объемную карту. Необходимо осознавать, где ты находишься по отношению к плоту, берегу, теваку, напарницы и другим ныряльщицам. Не жадничай, не рискуй. Все, иди. Я пока посижу, хочу услышать и запомнить твой первый сумбисори.

Джи-А кивнула, натянула на глаза плавательную маску и прыгнула в воду. Холод прошиб её от пяток до макушки, девушка надеялась, он быстро станет привычным, но тот навис над ней как неупокоенный дух и не желал покидать. Первым делом она поймала взглядом Гу Джа. Та обвела рукой пространство и ткнула пальцем вверх. Начинающая хэнё сразу поняла, напарница просит сначала привыкнуть и всплыть пару раз.

Девушка немного опустилась вниз, а затем поднялась на поверхность. Сделала несколько вздохов и по-настоящему нырнула на глубину, оглядывая подводный мир. Солнце уже поднялось и освещало морское царство. У Джи-А захватило дух. Она забыла, что находится под водой, на задний план ушел холод. Владения морских богов являлись отражением суши, здесь имелись свои леса, поля и горы.

Она любовалась этим буйством красок, пока не почувствовала давящие ощущения в груди. Кислород в крови еще был, но легкие отвыкли так долго не сокращаться и теперь пульсировали, призывая сделать вдох.

Джи-А начала всплывать под ритм легких толчков в груди, а когда вынырнула и выпустила свой первый сумбисори, голова закружилась. Девушка рассмеялась, встретилась глазами с матерью и ощутила такую эйфорию и приступ счастья, что маска изнутри стала заполняться соленой водой.

Сводная группа — это всегда морока, но сводная группа табурщиков трех разных кланов вообще похожа на свору псов, каждый из которых рвется в свою сторону, а он, Соловей в роли того, кто держит поводки.

Сигура, Ито и Хваны. Восемь бойцов от оловянного до золотого. Две пятерки, пара четверок, три тройки, и он — второй ранг.

Крепкий отряд на случай, если их все же вычислят и попробуют захватить. Резко убраться в таком случае станет не менее важным, чем собрать информацию.

Носящий сейчас имя Павел Соловьев собаку съел на оперативной работе, а не то, что можно подумать, учитывая, где мужчина сейчас находится. Но действовать в такой обстановке ему еще не приходилось. Другая страна, маленькое закрытое сообщество, пестрота и разноголосится во вверенном личном составе.

Он сразу разбил группу, и даже маршруты прибытия у всех были разные, необходимый шаг, чтобы не светиться и охватить весь остров. Раз в день они виделись в одном из музеев согласно расписанию смены точек встречи, и подчиненные проходили мимо. Становилось понятно, что у всех голяк. Если бы цель нашли, один из них непременно заговорил бы. Вот и сейчас девчонка из Джунов с шуточным именем Ма Ри На прошла мимо, обдав ароматом своих духов.

Соловей привычным усилием воли отклонил ненужные сейчас мысли. Слишком опасное и тяжелое задание, потому организм диктовал сбросить стресс привычным способом. Но нельзя, не сейчас, потом, после миссии, если выживут…

— Простите, вы говорите по-русски? — спросила кореянка с наигранным акцентом.

Паша не ожидал, а потому ответил не сразу.

— Да, я из России.

— Как мило, всегда стараюсь попрактиковаться в языках, если вижу кого-то оттуда. Вчера еще одного заметила, но застеснялась, а вы выглядите более благодушно, и я осмелела.

Ну что за обольстительный голосок. А ведь флиртует чертовка вполне натурально. Пашка снова прогнал из головы образ обнаженной бестии. Сейчас надо сосредоточиться на работе. Девчонку она нашла, и с ней какой-то русский парень. Интересно.

Глава 20

От Чеджу до японского города Одзика путь вправо по морю почти по прямой, всего двести сорок километров. Конечно, уйдет сутки на дорогу туда обратно, но это все же быстрее, чем до Китая. Поехал один, так как у всех задач было выше крыши.

Джи-А считала, что я слишком перестраховываюсь ради одного звонка близким. Но я не настолько доверял местным, чтобы воспользоваться простой переадресацией.

Трубку взяли всего через три гудка.

— Усадьба Сказовых, — дежурно ответил знакомый с детства голос нестареющего слуги рода.

— О, Сёма, привет. Скажи честно, как там дела?

— Нормально, — ответил дворецкий.

— И то хорошо, — вздохнул я. — Есть там кто поблизости?

— Ваш отец как раз спускается. Андрей Петрович, Арсений звонит.

— Арс⁈ Бегу! — раздался далекий окрик, а уже через пять секунд отец вырвал трубку. — Арс, сынок, привет. Как ты?

— Здорова, пап. Всё отлично. Скажи, а у вас в магазине апельсины откуда?

— Апельсины? — растерялся отец.

— И мандарины. Мандарины даже больше.

— Я не знаю. Елена, Ле-е-н! Глухая, чтоб тебя, зачиталась опять. Иди быстрее, сын звонит. Почем у нас апельсины спрашивает.

— Не почем, а откуда, — засмеялся я. — И мандарины.

— Да я не знаю, — раздался голос мамы. — Я редко же сама в магазинах покупаю. Сёма! Сёма! Почем… тьфу, откуда у нас апельсины?

— Мандарины.

— Из магазина, госпожа, — раздался спокойный голос дворецкого. Я заржал. Вот ведь старый тролль.

— Сёма!

— Простите, я не знаю. Надо у Тёти Вали спрашивать. Валентина Игнатьевна, почем апельсины?

— Мандарины, — не сдавался я.

— Да дорогие нынче! — раздался её грубый голос. Статная и крепкая, она никогда не умела разговаривать тихо.

— Простите, не почем. Откуда? — поправился дворецкий.

— Да кто ж его знает, — сказала повариха. — Я кухонных девок посылаю, не самой же мне бегать. Чай не восемнадцать. Верка! Верка! Ты где? Почем апельсины нынче?

— Мандарины.

— Я на цену и не смотрю, Теть Валь, — донесся звонкий голос девушки. — Беру свежие, и всё. На продуктах ведь никогда не экономим.