Дмитрий Крам – Вернуть дворянство (страница 2)

На восьмой день на большой перемене во время обеда она подсела к нам с Федькой за стол.

— Привет, лоботрясы.

— Аоки-тян, — изобразил поклон на японский манер Федька, на что девушка лишь закатила глаза.

— С твоим искривлением осанки лучше так не делать, — посоветовала она. — А то ты вынуждаешь леди шутить неподобающе.

— Э-э-э… ты о чем? — почесал затылок друг.

— Муж, объясни ему, — пихнула она меня локтем.

— А? Что? — вскинулся я, пропустивший их дежурный обмен подколками.

— Ты что, на дуэли по башке пропустил? — обеспокоенно заглянула она мне в глаза.

— Хуже, сакура ты моя цветущая, — вздохнул я.

— Он в принцессу влюбился, — прошептал Федька и покрутил пальцем у виска.

— У-у-у-у! — протянула Аоки и приложила ладонь мне ко лбу. — Тут требуется родовой лекарь. Давай, — заговорщически прошептала она, глядя на Федьку. — Я его отвлекаю, а ты рукава рубахи сшиваешь.

— Да ну вас, — отвернулся я. — Не травите душу, сволочи бесчувственные. Ладно этот, — я кивнул на друга. — Его в детстве лошадь по башке лягнула. Но ты-то — любительница хоку. Где твое сочувствие?

— А тебе не сочувствие нужно, а помощь. Просто пообщайся с ней один раз, и весь флер разрушится. Я тебя уверяю, она совсем не такая, как кажется. После разговора запечатление спадет. Гарантирую! Совет — японское качество.

И на этих её словах я увидел блондинчика Гюнтера Зингера. Одного из немногих в нашей школе представителей международных кланов. В швейную промышленность они вцепились крепко. Мы с ним никогда особо не ладили, но до драки дело пока еще ни разу не дошло. Он вхож в круг к принцессе, хоть и не из имперского рода.

Я даже подумать не успел. Просто взял самую маленькую картофелину с тарелки, сделал из ложки катапульту и пустил в цель. Короткий полет, и снаряд попадает прямо в чашку с супом немца. Содержимое тарелки расплескалось на лицо, рубашку и брюки.

Упс. Не такого эффекта я ожидал. Думал просто на стол попасть. Стоит ли говорить, что творит борщ с белыми вещами? Гюнтер мгновенно подскочил, мигом выявил виновника и направился в мою сторону, гневно вбивая подошвы в пол.

Я лишь улыбнулся и помахал рукой.

— Что это, нахрен, было, Сказов? — на чистейшем русском заорал он, остановившись у нашего стола.

Я пожал плечами.

— Прости, промазал.

— Промазал⁈

— Ну да. Целился-то я в твою смазливую рожу.

Гнев с его лица мигом исчез, вместо него наплыла зловещая ухмылка.

— Дуэль. После уроков. За школой. И если я выиграю, ты до конца года будешь приходить в костюме шута.

— Как пожелает его швейное величество, — лениво бросил я. И когда он развернулся, окликнул его еще раз. — Погоди. Ты кое-что забыл!

Гюнтер развернулся, и я выплеснул сметану ему на рубашку.

— Какой борщ без сметаны? — покачал я головой. — Туристы…

Спасла только реакция Аоки. Девчонка дернула меня за шиворот, и поэтому просвистевшая нога немца не сломала мне нос, хотя падение на пол вместе со стулом тоже сомнительное удовольствие. Федька загородил меня собой, позволяя подняться.

— Я тебя… — пыхтел Гюнтер. — Закажи портному костюм шута. Если у твоей семьи денег хватит, — выплюнул он, развернулся и ушел.

— Не испугался все-таки? — ухмыльнулся немец. С ним пришли Руслан Мунибаев, его род поднялся на горной промышленности, и Василий Фандорин, а вот чем эти занимаются, вся империя гадает. Со мной Аоки и Федька.

— Регламент? — взяла в свои руки ход дуэли японка.

— До потери сознания либо до сдачи, — сказал Русик. — Ставка — клоунский костюм до конца года. Устраивает?

— Да, — ответил я. — Но с моей стороны другое условие.

Немец лишь поднял одну бровь.

— Будешь изображать моего лучшего друга и вести себя соответствующе на всех приемах, — расплылся я в довольной улыбке.

Гюнтер фыркнул. Еле заметно обменялся взглядами с секундантами и кивнул.

— Хер с тобой, Сказов. Только ты такую чушь выдумать мог. Но чур не порочить мою честь своими выходками.

— Разумеется, — козырнул я. Если он так сказал, значит, не идиот и всё же допускает возможность своего проигрыша.

Мы сошлись, пожали руки и разошлись.

Я сделал гипервентиляцию легких, напитывая клетки кислородом, так энергия расходилась лучше и проще зажечь в себе табур. Это источник магической силы. Она привычно разлилась от центра груди и разошлась по всему телу, окутав словно целлофановая пленка. Гюнтер же вспыхнул фиолетовым огнём будто декоративная свечка. Понторез.

Я слабый табурщик, но неглупый парень. Свои недостатки компенсировать могу. Только перераспределение энергии меня и спасает, а иначе был бы бит каждым и всюду. Я реально никчемен как маг. На уровне тринадцатилетки или даже хуже.

Все секунданты разошлись и окутались щитами, на всякий случай.

— Бой! — объявила Аоки.

Ну всё, началось аниме!

Я сделал рывок зигзагом, пропуская над головой энергетический шип. Простейшая техника, почти первое, что дети осваивают, но у меня и такого не получится. Гюнтер выставил две руки вперед. Я замер. В ладонях противника вспыхнул меч — тоже базовый навык. Его кончик оказался в считаных сантиметрах от груди.

Я отбил лезвие окутанными в табур руками, и тут немец сделал ошибку. Ему бы растворить конструкцию и создать новую, но он зачем-то оттянулся вместе с оружием в руках. Видимо, сработали рефлексы, вбитые на фехтовании.

Моя нога врезалась ему в живот. Табурный щит вспыхнул, тем не менее парня скрючило. Я, не замедляясь, тут же на подшаге ударил коленом в голову, откидывая противника на спину. Приземлился сверху и долбил заряженными кулаками, пока фиолетовая пленка защиты не лопнула.

— Хорош! — резко выдохнул он, когда первый удар прилетел в предплечье, закрывающее лицо. Бережет свою смазливую рожу. Да будет так. Я пожал плечами и встал. Даже руку протянул, чтоб помочь подняться. Гюнтер отмахнулся и поднялся сам.

— Будет реванш, — сразу объявил он.

— Не раньше, чем истечет срок исполнения обязательств, — заявил я.

Следующий приём должен был быть в честь завершения постройки усадьбы Ярмаковых. Транжиры-нефтяники отгрохали себе лужайку с футбольное поле, все остальное тоже не отставало по размаху. Посмотреть на это диво хотелось многим, только вот пригласительные будут не у каждого.

— Отее-е-ец! — ходил я по дому в поисках главы клана. — О! Семен!

Наш дворецкий за последние шестнадцать лет никак не изменился в лице, так что сколько ему, я даже предполагать не решаюсь. Выглядит всегда на сорок девять. Мне даже кажется, что он призрак слуги, прикованный к семейному особняку каким-нибудь проклятьем. Впрочем, может, это его табур-гойле или по-простому родовая магия. Уникальная, разумеется.

— Ваш отец у себя в кабинете, — размеренно проговорил Сёма и почтенно склонил голову.

Я побежал в мужицкое крыло здания и ворвался в приемную. Секретарша Светлана Эльдаровна подняла голову.

— Арсений? — удивленно констатировала она. — Ваш отец сейчас занят…

Не слушая её, я постучал.

— Пап!

— Войди, — раздалось из-за двери. Отец стоял у окна и читал какой-то документ. В свои сорок два батя выглядел на тридцать пять. Несмотря на то, что он высокий, я был среднего роста, да и остальные его дети тоже вряд ли вытянули в лотерее удачный ген. — Серьезное что-то?

— Когда я тебя о чем-нибудь просил? — уставился я на него.

— Садись, — кивнул он на гостевой стул, отложил документ на подоконник и сел в свое кресло, задумавшись. — В… хотя нет, — он снова задрал глаза к потолку, словно там крутили на проекторе какое-то воспоминание. — А, помню, был случай в детстве. Нет, это Славка, а не ты. — Отец распрямился и удивленно уставился на меня. — Никогда… — выдал он пораженно, нажал кнопку связи с секретаршей и проговорил. — Свет, чайку́ нам и покрепче.

— Достань мне приглашение на приём Ярмаковых, — сказал я, внимательно читая каждый отцовский жест и оценивая реакцию.

— На спортстадион можно и в городе сходить, — хохотнул он. — Вообще не понимаю, зачем там дом строить.

— Да-да. Охотничьи угодья прямо под окном. А если канал от реки прорыть, то можно рыбачить из спальни второго этажа. Им все уже кости перемыли. Мне на них плевать, честно. Просто там будет классно. Они вложатся в праздник, и Аоки очень хотела сходить, — соврал я не моргнув глазом.

— Аоки, говоришь… — задумчиво протянул отец.