Дмитрий Крам – Вернуть Дворянство 7 (страница 7)
— Дамы и господа, — привычно начал император. — В этот прекрасный день, я бы хотел сообщить вам важную новость. Ева, доченька подойди. Дело в том, уважаемые гости, что мы нашли нашей красавице отличного жениха. Арсений Благой!
Ну началось. Я натянул улыбку и пошел под «свет софитов».
— Благие… Две тысячи лет истории, — вдохновленно вещал император, а я с трудом сдерживался, чтобы не покачать головой. Где эти речи были раньше? — Больше десяти веков, ещё будучи Благовестевыми, они всегда являлись тайной опорой трона. Как медицинский клей помогали стянуться ранам на теле нашей страны, в какие бы передряги нас не бросала история.
Раздались испуганные аплодисменты. Да, пожалуй, это слово подходит лучше всего. А те, кому от меня сегодня достались и вовсе начали оборачиваться на выход, еще не понимая, что им повезло. Те до кого я сегодня не добрался попадут в вилку. Либо биться всерьез и ранить родича правителя, либо проиграть и потерять всякое уважение общества. Оба варианта так себе.
Умные учатся и на чужих ошибках, глупые не учатся даже на своих. Это было особенно ярко заметно по публикациям в СМИ, как они только не изгалялись, пока я отсыпался в тюрьме под за́мком, да и под замко́м. Хе-хе. А теперь вот не знали, что делать. Облили помоями зятя императора. Всё потерли, тиражи изъяли, но у меня-то всё сохранено в папочке, в файликах. Но редакторам морды бить не будешь. Во-первых, некоторые к этому привыкли, а во-вторых, многие и из этого раздуют новость.
Те средства массовой информации, кто сделал осторожные заметки я взял на карандаш, как людей с которыми можно работать, а вот одно издание, что не дало никаких оценок я вообще занёс в список тех, с кем необходимо подружиться. Умный и опасный там дядя всем рулит. С таким ухо востро держать надо.
Опровержения и карамельные диферамбы мне любимому посыпались из нелояльных СМИ один за другим. Но они уже были в моих личных черных списках, так что это им не особо поможет.
— Мам, пап, хочу вам представить мою невесту. Иванова Ева.
— Ева, это мои родители. Сказов Андрей Петрович и Сказова Елена Ивановна, в девичестве Двужилина. Это мой брат Славик, мои сестры Маша и Аня. А синеглазое чудо с шикарными волосами наш найденыш Седовласка или просто Седа. Вытащил её из Макаровских застенков. Она пока говорит лишь пару слов.
Ева улыбнулась, хотя я заметил, что её задела ситуация приемышом.
Мы прошли в гостиную.
— Не стесняйся, — сказал я. — Будь как дома. Кстати, наш бессмертный дворецкий Семён, — кивнул я него, а он на миг дрогнул лицом. Первый раз на моей памяти. Я проводил его подозрительным взглядом, а он сделал вид, что не замечает.
Поначалу было неловко. И Ева была скована, и родители воспринимали её как представителя императорской семьи, а не как мою невесту. Спасибо младшим, у них с сокращением дистанции лучше, чем у меня на спаррингах.
Когда дошли до моих детских фото атмосфера стала мягче.
— Как много фото с Аоки, — с улыбкой заметила Ева, украдкой бросая взгляд на меня через отражение в зеркале. Я не видел, но почувствовал. Прощупывает, значит.
Я не стал ничего отвечать, чтоб не идти на поводу её озорства.
— Ой, а это же твой друг Федор Сопрыкин. Какой он смешной и лапоухий в детстве.
— Ну да. Это сейчас он жительмен, жаних. А раньше нескладный был. Совсем меня позабыл со своей работой. То дороги строит, то корабли водит, то грузоперевозки у него.
— А эта красивая девушка кто? — спросила Ева.
— Это моя мама. Мира Благая.
После этого я показал Еве свою комнату.
— Первый раз в комнате парня, — призналась она. — Это правда, что у всех подростков под матрасом журналы? — смеясь спросила она.
— Проверь, — пожал я плечами, прежде чем дошло, что ведь и правда, кажись были, когда съезжал.
Она подняла матрас и… ничего.
Я засмеялся. Спасибо, братец, выручил от неловкости.
Затем провел Еву по поместью. Познакомил со своим мастером-наставником. С дядей Пашей. А уже после сводил её на могилу мамы. Теперь тут была большая красивая ограда и памятник с гербом рода.
— Удивительно, как ты всё преодолел, с таким грузом на плечах, — сказала Ева.
— Мне было с кем разделить эту ношу.
— Жаль, что я не могла тогда тебя поддержать. Зато теперь всегда буду рядом.
Знакомство родителей…
Это единственное, что вызывало у меня волнение. Все же, где Сказовы, а где Ивановы.
Радовало, что Петр Павлович хорош в лицедействе, к тому же манипулятор знатный, так что встреча пройдет как надо, если он этого захочет. А вот что у него в голове предсказать было трудно.
Ева уверила меня, что для правителя слишком мелочно тыкать разницей положений, и он воздержится от любых шпилек по этому поводу. Умом я понимал правдивость её слов, но все же лучше бы отбивать гору Юй пошёл, чем на этот ужин.
За маму Евы не переживал, она привыкла работать вторым номером, оттенять императора, если угодно, идеальный второй пилот. Да и моя мама из Двужилиных. Они на весь мир известны, со всеми на равных. А вот отец… он привык скрываться и не высовываться. Хватает того, что стратегия предков нарушилась из-за меня. А теперь ему и вовсе нужно блеснуть на самом «Олимпе».
Но после первых же минут знакомства, я понял, что зря переживал. Батя держался молодцом, и даже императрицу заставил искренне рассмеяться.
Сели ужинать. Тост «за молодых». А потом всё пошло своим чередом. Воспоминания про нас маленьких и так далее. Родители всегда найдут, о чем пообщаться. Затем разговор зашел о самой свадьбе.
— Ну что, расходы напополам? — спросил Петр Павлович.
Отец закашлялся.
Иванов получил укоризненные взгляд жены и дочери.
— Мы, кстати, не обсудили вопрос приданного, — нашелся с ответом папа.
На что император довольно кивнул, мол, один-один.
В общем, нормально прошло всё же. Лучше, чем я себе нафантазировал.
Скорее бы это всё закончилось.
А расходы всё же пришлось делить. Не на пополам, конечно. Я сразу заортачился, сказал, что тогда у нас скромная свадьба в кругу семьи, и тут уже императору пришлось пойти на попятную. Ему хорошо — казна большая. А с меня Мальта потом спросит.
Чем ближе было торжество, тем тревожнее мне становилось. Это при том, что я отстранился от всех вопросов организации. В противном случае точно бы кто-то пострадал.
Еще имперская безопасность меня чуть выводила из себя. Хорошо, что там я им мог по фактам обосновать, почему херушки им, а не монополия на контроль мероприятия.
— Арсений Андреевич, — вещал мне какой-то мужик при большой должности и с большими ухоженными усами. — Мы понимаем ваши опасения, но…
— Никаких но. Во-первых, не забываем, как я впервые оказался в камере. Ваш просчет! Во-вторых, было, но вам не доложили, — я имел ввиду случай, когда смок умыкнуть Еву во время её визита на Чеджу, но вдаваться в детали не стал. — В третьих, не забываем, как я второй раз оказался в камере. Вы только на пал без толку падали, и всё. В четвертых, сколько военных компаний прошли ваши парни за последние два года?
— Э-э-э… у нас иной профиль.
— Да хоть анфас! — воскликнул я. — Считай по пальцам: Сомали, Владивосток, на Чеджу отбивались, Китай самая малость, Япония, Камчатка.
— Охрана это другое направление работы, — пытался возразить кабинетный специалист.
— Ну ты мне еще порассказывай. У самого же нет разделения ведомств, ага. Вопросов нет, вы свою работу делайте, но и мои ребята, не из охраны, а из гвардии рода, будут там. И если что-то пойдет не так, они подстрахуют.
Возразить собеседнику было нечего.
Недавно поминал Федьку, а он взял и приехал за пару дней до. И я был ему невероятно благодарен, потому что к тому моменту давление со всех сторон уже возросло почти до пика. Журналисты, дворяне, простые коммерсанты, аферисты и прочие, прочие, всем я нужен был срочно. Я, естественно, всех игнорировал, но меня умудрялись подлавливать везде. О выездах из поместья пришлось забыть, чтобы никому не сделать больно, и не раздуть парочку скандалов.
Ещё ко мне приехали Джи-А и Аоки. Пожалуй, они внесли самый большой вклад в стабилизацию состояния меня и Евы. Её подруга Инга не справлялась.
Когда Ева позвонила, я даже испугался. Сразу подумал, что-то случилось.
— Арс, мне тут идея в голову пришла, — сказала она после приветствия. — Благие же всегда славились своей благотворительностью. А это как раз мой профиль. Может я на себя это возьму, и возродим родовую традицию?
— Я только за.
— Тогда давай монетизируем всеобщее желание увидеть тебя.
Тут я насторожился.
— Тебя Мальта надоумила?
— Э-э-э… я с ней говорила, но это целиком моя идея.
Похоже, не врёт.
— И что за идея?
— Благотворительный вечер. Все придут! Вход платный, кучу денег соберём. Множеству людей поможем. И все твои страдания окупятся! — вдохновенно вещала она.