Дмитрий Крам – Вернуть Дворянство 7 (страница 6)

— Хорошо, господин Максимус, — улыбнулась принцесса, и, кажется, совершенно искренне.

— Я прибыл записать ваши пожелания. Затем мы обсудим их со стороной жениха и службой безопасности.

— Тогда вам понадобится блокнот побольше, — усмехнулась девушка и бахнула на стол толстенный толмуд. Раскрыла его.

— Итак, что вас интересует в первую очередь, — спросила она.

Максимус робко протянул руку.

— Позвольте?

— Да, конечно.

Он принялся листать страницы и не знал, то ли радоваться, то ли горевать. Работы много, но она вся уже проделана за него, и проделана хорошо.

— Если заскучаете в браке, взял бы вас своим заместителем, — позволил себе осторожную шутку Максимус, и внутренне сжался, ожидая реакции. Принцесса улыбнулась, и он расслабился. «Сработаемся», — промелькнула в голове мысль.

Вопрос коммуникации с общественностью пока оставил на имперскую канцелярию. Я все же немного по другому профилю — информвойна, а не вот это вот всё.

Уже через пару дней, когда утрясли все формальности, началась предсвадебная движуха.

Мой помощник Сундук, ушел на повышение, так что Мальта приставила ко мне новую девочку, Сундучку, её взяли из кадрового резерва рода Джеуп, так что она стала моим щитом от всей лишней информации о свадьбе. Мне вот оно не надо, что-то там выбирать. Я туда только приду, а потом уйду, но уже не один.

Поначалу «куратор», которого ко мне приставили из дворцовой канцелярии, пытался советовать мне всё в плоть до обуви, но после того, как Сундучка пригрозила выпотрошить его как рыбину, угрожая канцелярским ножом, запал его поутих, а я осознал, как Мальта тонко меня чувствует и подбирает персонал по душе.

Мне пытались навязать официальную церемонию помолвки, но я отказаться в ультимативной форме. Первый и последний раз, когда я сам контактировал с организаторами, в дальнейшем всё шло, через Сундучку.

Диалог с помощницей сразу заладился и строился по одному сценарию:

— Господин, — подавала голос девушка. — Сторона невесты уточняет, когда будет удобнее оповестить общественность о вашей помолвке. Есть три даты. Трехсотлетие замкового комплекса. День рождение Екатеринграда. Либо же день рождение императрицы.

— Да мне насрать.

— Поняла.

Когда меня уведомили о мероприятии, на котором мне надлежало появиться, я даже не заморачивался с подарком будущей теще. Всё на себя взяла Сундучка.

Входя на территорию, чувствовал себя магом, вокруг которого расходилась аура шепотков. —

«Вы, котята, еще за базар отвечать будете!» — возникла хищная мысль. Вообще заметил какое-то внутреннее сопротивление в себе, чем ближе к трону, тем больше мне хотелось отдалить от него и приходилась себя сдерживать.

— Поменьше, оскал, — процедила сквозь зубы Ева, подходя ко мне. Её сопровождала её двоюродная сестра Инга. — Ты на празднике, — все так же натянуто улыбаясь проговорила она.

— Ну вот, — вздохнул я. — Еще не сошлись, а уже пилишь.

— Я серьезно, — не разжимая губ, продолжила Ева. — Твои поступки, это почти поступки императора.

— Ну уж нет. Мои поступки — это мои поступки. Не надо на меня тень твоего батюшки бросать.

Тут она не выдержала и прыснула в кулак.

— Дамы, — громко сказал я. — Позвольте составить вам компанию.

— Позволяем, — синхронно выдали они, подхватив меня под руки.

— Курс на Дукаускас, — снова перешел я на шепот. — Надо успеть провести пару дуэлей до заявления.

— Арс, — почти прошипела Ева.

— И я тебя, дорогая.

— Принцесса, Инга, господин Благой, — совершенно фальшиво улыбнулся герцог Дукаускас, разумеется, в наших землях громкий титул лишь приписка, не более. Все его владения за границей.

— Оу! — деланно удивился я. — Так в вас проснулась любезность. Слышал, как вы кричали про меня не очень лестные вещи. Кричали так громко, что даже до каземат под замком докричались, — улыбнулся я.

Он состроил изумленное лицо.

— Боюсь, меня оболгали, — рассмеялся он, и не нервно, а так, типа, отвали, не пойман, не вор.

— Это хорошо, что боитесь. Какие-то инстинкты у вас еще сохранились. Не хотите по морде получить за свои слова?

— Что простите? — не поверил он в услышанное.

— Упустим тот факт, что сыпать оскорблениями за спиной для мужчины это низко. Есть претензии — скажи в глаза. Так все же, — доверительно понизил я голос и склонился ближе, — Как насчет, по хлебальничку?

Он отпрянул.

— Вы в своём уме⁈ — повысил он голос, привлекая внимание.

— А чего такое? — изумился я. — Дворянин должен уметь нести ответственность. У вас так не принято, но мы сейчас у нас. Так что давай, попробуй заслужить в моих глазах хоть немного уважения.

— Время и место? — впился он в меня глазами.

— На твой выбор, — безразлично пожал я плечами.

— Здесь и сейчас! На шпагах!

— У меня только сабля. С чужим оружием драться не буду.

Он кивнул.

Как и предполагал, дуэльное оружие ничуть не напоминало вялый хлыстик. Нормальный такой меч, с защитой руки, разве что лезвие тонкое.

— Давай без доспеха? — предложил я.

— Мне слишком тебя жаль, — парировал Дукаускас.

— Так и скажи, что струсил. Эти твои эвфемизмы ни к чему. Оглянись. Тут сотни мужчин, у доброй части из них есть шрамы от холодного оружия. Кому ты хочешь запудрить мозги?

Толпа одобрительно загудела, не зря я им польстил. Немного тут таких серьезных бретёров.

Распорядитель схватки дал сигнал, и Дукаускас полетел на меня. Первый же укол, я отбил обратным ударом и тут же довернул кисть, попадая по запястью, а потом нанёс удар остриём в горло.

— Победа Благого! — воскликнул судья.

Даже с доспехом Дукаускас закашлялся и побледнел. Однако следов на теле не осталось.

— Прошу принять мои извинения, — проблеял он. — Вероятно, перебрал с шампанским, не помню, что говорил.

Я кивнул.

— Господа не расходитесь! — повысил я голос.

— Господин Жибински. Вы уж точно мне не откажите в схватке.

— Как можно. Я прекрасно помню, что говорил тогда на пьяную голову. Раскаиваюсь, но готов сойтись на саблях. Жаль не на коне!

Жибински потомок казаков и панов. Пожалуй, единственный наёмник дворянин, которого я знаю. От заказа до заказа прогуливает всю сумму, а потом на новый контракт. И всё же вхож везде. Просто как поручик из анекдотов. Так что его отделаю без злобы. Хотя рука у Жибински иди Жибинского, шут его знает, но рука тяжелая, да и хват что надо. Видно, что сабелька как родная кружит.

— Ну давайте, ясновельможный пан.

— Эх! — шагнул он с замахом.

Не смог я его подловить. Добились до ничьей. Только вот у меня кисть разболелась от парирования.

Еще тройку болтунов я легко отделал по разным правилам. Народ развлёк, запомнился, чего еще надо.

На звон прибора по хрустальному бокалу я среагировал как собака на соседского кота.