Дмитрий Крам – Путь трех совершенствований (страница 36)

Я лишь пожал плечами. Не торопился верить в людей.

— Что за раны, — усадил меня на стул отец. — Дай посмотреть.

— Да ерунда, царапины, — отмахнулся я. — Врачи сказали, всё отлично. Только поспать надо и поесть хорошо. Вкололи мне весь комплекс антибиотиков всех мастей. Даже освобождение от физры не дали, гады.

Я ещё долго успокаивал родителей. И вроде успокоил. Мама поначалу хотела остаться завтра дома, чтобы за мной смотреть, но я уверил, что в этом нет нужды. А вот брат затаился. Ждал, когда мы останемся вдвоём. Понял, что я недоговариваю.

Потом я вкинул пару таблеток обезбола и завалился спать.

Михаил, если ты меня слышишь, сегодня не хочу видеть твою усатую рожу. Дай мне просто поспать. Хватит битв.

Очнулся в кровати и довольно потянулся, тут же пожалев об этом. Всё тело пронзило болью, особо гулко отзываясь в местах ран. Надеюсь, родителям хватило хладнокровия пойти сегодня на работу, а не остаться за мной присматривать.

Трижды пытался перевести себя в сидячее положение, но малодушно отступал перед болью, оставшись валяться.

— Братишка! — крикнул я, чувствуя себя слабаком.

Дверь открылась.

— Что-то ты сегодня не отжимаешься, — едва сдерживая улыбку, заметил он.

— Да иди ты, — беззлобно огрызнулся я. — Помоги встать.

Он поднял меня. Я посидел, растёр руки-ноги. Встать смог сам. Держась за стенку, побрёл в ванну.

— Может, тебе кресло уступить? — продолжал подкалывать брат.

Я показал ему кулак и вышел в коридор.

— Мама ушла? — на всякий случай уточнил.

— Да. Хотя утром нам с отцом пришлось на неё нажать. Но папа мне шепнул, что не верит тебе, и наказал приглядывать.

Это мне в нём нравилось больше всего. Он не опекал. Решил терпеть, терпи, даже во вред. Это твой выбор и твоя ответственность.

Я умылся. Кое-как добрёл до кухни и плюхнулся на стул. Вкинул обезбол и уставился на брата, который ждал мой рассказ.

— Чего? — сделал я вид, что не понимаю.

— Не беси меня.

Я вздохнул.

— Сделай бутеры, — попросил я, и пока Пашка возился с крекерами и гелем, начал рассказ.

— Эти клановые мягкие как питательная паста, которую ты выдавливаешь. Элен ещё ничего держалась, и Рин. Ну и пара человек. Остальные — слабаки.

— Ну у них ещё два года, чтобы подготовиться к академии, а потом ещё четыре, чтобы превратиться в нормальных одарённых.

— Да понятно. Но я разочарован.

— Кстати, сейчас же новости, — Пашка врубил крохотный старый телек, который отец вытащил из какого-то трейлера, починил и повесил на кухне.

Зеленоволосый браво вещал на фоне трупа орка. С копья капала кровь.

Я чуть на пол не сплюнул.

— Расскажите подробнее, как подросткам удалось закрыть аномалию такого уровня? — спросил журналист.

— Сражения с тварями у нас в крови. Мы построили баррикады, — тут остался только голос и пошла картинка наших сооружений, для кинематографичности гоблинов повесили на каждый свободный кол. — И бились, постепенно отступая. Даже теряя собратьев по оружию, мы сохранили хладнокровие, понимая, что за нашими спинами неодарённые…

Я выругался.

— Забрал себе всю славу, — сказал Пашка.

— Да и насрать!

— Мы элита общества, — подводил итог одноклассник. — И наша задача — защищать простых граждан. Неважно, что мы ещё школьники. Мы одарённые, и это не только сила, но и ответственность.

— Получается, всё, что по телеку говорят, чушь полная, — заметил брат.

— По большей части да. Не удивлюсь, если одарённые нихрена толком не делают, а все проблемы решают простые парни с автоматами.

Школу сегодня отменили, так что мы просто сидели и болтали, слушая одним ухом телек.

— Сделай погромче, — попросил я.

Выступал представитель академии.

— Школьники проявили себя этой ночью потрясающе. Нескромно будет сказать, что одарённые дети совершили подвиг. Они будут зачислены в академию без экзамена. То, что им удалось сделать, во много раз сложнее того, что мы можем сымитировать на вступительном испытании. Так что поздравляю! С нетерпением будем ждать вас.

— Нда-а-а, — протянул братец.

— Ой, да ну их! Выруби этот лжевещатель.

Я с трудом встал, опираясь на стол, и сказал:

— Прости.

— За что? — не понял Пашка.

— Я иногда навязывался с помощью. Не понимал, какого это. Сейчас отчасти прочувствовал.

Брат улыбнулся.

— Поможешь перебинтоваться? — спросил я.

— О! Об этом, — он вынул из кармана мятый листок. Где убористым маминым почерком было написаны все инструкции на случай разных симптомов.

— Похоже, она весь справочник спасателя вызубрила, — заметил я.

— Неудивительно, — грустно выдал брат.

Я расстриг бинт и размотал руку.

— Фу, — скривился Пашка. — Это вообще нормально? — с сомнением осмотрел он огрызок мизинца.

— Не думаю.

— А как воняет, — скривился он. — У тебя заражение.

— Да понятно, — я прислушался к себе. Температура не повышена. Голова даже не болит. — Оно пройдет. Иммунитет справится, — уверенно заявил я.

Получается, даже Сопротивление Укусам не справилось. Страшно представить, чтобы тогда было без этого навыка.

Дырка от стрелы тоже выглядела отвратно.

— Не хочется говорить, — осторожно начал Пашка. — Но, похоже, гоблины облизывают наконечники перед выстрелом. Даже хаоситы определённо знакомы с основами гигиены.

— С основами её нарушения. Яда хаоса нет, и ладно, — огрызнулся я.

— Я слежу за тобой, — предупредил брат. — Начнёшь умирать, пинками отправлю в больницу.

— Всё нормально будет, — начал злиться я. — Пока копьё в спине не мешает мужчине спать, он не ходит в больницу — аксиома.

— Как скажешь, — не стал больше давить младший.

— Ты не против, я сегодня тебя в капсулу не пущу?