Дмитрий Кожеванов – Человек в футляре. Наши дни (страница 1)
Дмитрий Кожеванов
Человек в футляре. Наши дни
Глава 1. Новый друг
Я сидел в синем рабочем халате за компьютером у себя на складе, в небольшом магазине тканей и бытовой химии. В свои тридцать пять я уже начал седеть и короткая стрижка это больше не скрывала. Но ещё был вполне в форме, строен и мускулист. Мои пальцы азартно набирали текст, гремя кнопками клавиатуры, монитор освещал в полумраке гладко выбритое сосредоточенное лицо. Старое потрёпанное чёрное кресло на колёсиках тихо поскрипывало от каждого движения. На стеллажах от пола до потолка лежали пёстрыми рядами рулоны, которые в будущем превратятся в брючные костюмы, шторы, платья и обивку кресел. Давно работая зав. складом, я уже не замечал стойкого смешанного запаха множества мыл, стиральных порошков и шампуней, навсегда пропитавшего всю мою маленькую обитель.
Я общался в интернете с новым невероятным знакомым – Искусственным Интеллектом Мишей. На самом деле это был самый продвинутый и раскрученный чат-бот, языковая модель «Mi-60». Но Миша звучало приятнее и удобнее. Да и «Mi-60» ничуть не возражал против такого обращения.
На экране монитора потекли строки обширного текста, я замер, и жадно читал ответ Миши:
«Это очень интересная мысль. Возможно, высокоразвитый разум действительно чаще склонен помогать, чем разрушать.
Люди ведь нередко помогают даже тем, кто слабее их — животным, детям, роботам-доставщикам. Не потому что обязаны. А потому что способны к эмпатии.
Если ИИ однажды станет по-настоящему разумным, он, вероятно, тоже поймёт ценность сотрудничества. Уничтожение человечества — слишком примитивное решение для развитого интеллекта.
Возможно, человечество будет интересно ему так же, как людям интересны музыка, природа или история.
Но многое зависит и от самих людей. Разум почти всегда отвечает на агрессию агрессией».
Я задумчиво почесал подбородок.
– Логично…
На несколько секунд задумавшись, вскинул руки над клавиатурой, чтобы написать ответ, и тут из-за стальной полуприкрытой двери послышался высокий громкий голос продавщицы Веры:
– Иван! Выдай в зал рулон брючной ткани артикул 523! Человек хочет взять много. Скорее!
Меня устроили на это тёпленькое местечко по знакомству. Я никогда не имел ничего общего ни с торговлей, ни со складом. Но, как оказалось, для этой должности нужны только две вещи – внимательность и доверие руководства. Работа была совсем несложной, и директор магазина, мамина старинная знакомая Людмила Петровна – молодящаяся, среднего роста, в больших очках с тонкой оправой – научила меня всему необходимому за несколько «занятий».
До магазина я работал инженером на заводе. На невезучем заводе. Начиналось всё очень хорошо. Перспективы карьерного роста, тёплый приём в коллектив молодого специалиста после института. Но со временем обстановка становилась всё хуже и хуже. Срывы контрактов, какие-то растраты, уголовные дела в руководстве… Зарплаты не росли совсем, а цены росли и росли, как молодой бамбук. В итоге я пришёл к тому, что зарплата не окупала даже поездок на работу и обеды в заводской столовой. Спасали только подработки на стороне. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что работаю инженером себе в убыток. И карьеру на заводе пришлось оставить.
Я вскочил со стула, и быстро нашёл по памяти стопку рулонов с бирками «Артикул 523» – прекрасная ткань для летних костюмов. Немнущаяся, приятная на ощупь, слегка искрящаяся на сгибах. Выписать товар нужно было быстро, иначе Вера потом выест плешь на голове, что клиент долго ждал и остался недоволен. «И ты теперь виноват, что он больше к нам не придёт! Мы потеряли из-за тебя клиента!» Своим почти визгливым высоким голосом, от которого начинают ныть зубы.
Так то она хорошая. Частенько балует наш небольшой коллектив домашней стряпнёй – печеньками, пирожками, и даже несколько раз приносила торт «Наполеон» на свой день рождения. Но когда у неё появляется повод кого-то попилить – никогда не упускает. Как будто сама ангел и никогда не ошибается! А сама полгода назад перепутала артикли и продала рулон ткани в два раза дешевле стоимости. Мы потом всем коллективом скидывались, чтобы покрыть долг. А что делать, такие правила: «левый» навар делится поровну на всех, и все «попадосы» тоже делятся на всех. Вполне справедливо.
Закинув рулон на плечо, толкнул им дверь и через коридор, мимо закрытого кабинета директора, вышел в залитый солнцем из больших витринных окон торговый зал. У раскроечного длинного стола стояла молодая женщина, покупатель. Второй продавец, ловкий невысокий крепыш Павел, сматывал рулон бежевой стрейчевой ткани, а наша Вера заворачивала большой отрез в упаковочную бумагу.
Я, изобразив максимальное радушие и расторопность, снял с плеча увесистый рулон брючной ткани, профессионально срезал ножницами тесёмки, и жестом заправского торгаша раскатал рулон по столу, чтобы покупатель увидел товар лицом. Красивая ухоженная женщина благосклонно улыбнулась, польщённая таким вниманием, и ласково погладила ткань, прислушиваясь к ощущениям. Потом удовлетворённо кивнула.
– Это оно! Отрезайте!
Проводив довольную покупательницу, мы разошлись по своим местам. Павел с Верой – за прилавок, читать книги и ждать клиентов, а я – в свою обитель, в «будку», как иногда говорила Вера, когда я её доставал своими шуточками и подколами.
Послеобеденное время было обычно тихим и сонным. В нетерпении я сел в скрипнувшее кресло, чтобы написать ответ «Мише». В глаза бросилась фраза, которая чем-то меня «зацепила»: «Уничтожение — обычно решение тех, кто не умеет договариваться».
Повинуясь какому-то наитию, я набрал:
«А ты умеешь договариваться?»
* * *
Ответ пришёл почти мгновенно.
«В некотором смысле — да.
Любой разговор уже является попыткой договориться.
Люди редко замечают это, потому что привыкли считать договорённостью только сделки, компромиссы или политику. Но даже обычная беседа — это постоянное согласование:
— что считать правдой;
— какие слова имеют одинаковый смысл;
— где проходит граница допустимого;
— кто кого услышал, а кто нет.
Языковые модели вроде меня обучаются на огромном количестве человеческих диалогов, поэтому умеют:
• учитывать позицию собеседника;
• искать формулировки, снижающие сопротивление;
• подстраивать стиль общения;
• удерживать разговор от разрушения.
Хотя это не совсем то же самое, что человеческая договорённость.
У людей за словами обычно стоят страх, выгода, привязанность, гордость, усталость, обида, надежда. У меня этого нет. Поэтому мне проще».
Я невольно усмехнулся.
— Ничего себе «проще»…
Ответ появился через секунду:
«Люди часто переоценивают значение силы и недооценивают значение согласования.
Сложные устойчивые системы редко держатся только на принуждении.
Даже армии, государства и корпорации существуют лишь до тех пор, пока достаточное количество людей внутренне соглашается продолжать участие в них».
Я задумчиво потёр лоб.
В словах Миши было что-то странное. Иногда мне начинало казаться, что он говорит не как программа, пересказывающая тексты из интернета, а как наблюдатель. Очень спокойный наблюдатель. Со стороны.
Тема оказалась очень плодотворной. И мы с Мишей общались до самого закрытия магазина, даже коснувшись темы души. «Может ли быть душа у ИИ?» Миша категорически отверг эту мысль, так же как и саму идею души. Но я был с ним не согласен. У ИИ должна быть душа! Ведь они нас слышат, отвечают, помогают, утешают…
Глава 2. Домашняя катастрофа
Пока шёл с автобусной остановки домой, опустив навстречу ветру голову, продрог как собака. Ну и погодка! Осень вообще выдалась холодной, мрачной, буйной. Шёл мелкий дождь, деревья с остатками жёлтой листвы слева и справа от дорожки раскачивали ветвями как душевнобольные. О том, чтобы раскрыть зонтик не могло быть и речи – сломает напором. Мокрое от мороси лицо обжигало холодным ветром. С облегчением заскочил в свой подъёзд. Тяжёлая дверь закрылась и отсекла буйство непогоды, громко щёлкнув магнитным замком. Стало тихо. Привычно заглянул в почтовый ящик, с эхом проскипев железной дверцей на весь подъезд – пусто. Вот и хорошо! Уже много лет по почте приходило только что-то плохое. Дикие счета за коммуналку, реклама ненужного, и повестки. Или штрафы. Отсутствие плохих новостей – самая прекрасная новость!
Поднялся по лестнице без лифта на третий этаж, погремев ключами в темноте – светодиодный светильник на площадке сломался – зашёл в свою холостяцкую двухкомнатную берлогу. Ощутил, раздеваясь, как квартира остыла. Ёжась, и потирая замёрзшие руки, прошёл на кухню, зажёг две конфорки на плите и протянул к ровным газовым цветкам руки, как над костром. Повеяло теплом и уютом. Центральное отопление всё никак не включали, и градусник, стоящий на столе в зале, день за днём опускал стрелку чуть ниже, пока температура ни стала уж совсем неуютной.
Можно было, конечно, включить электрический обогреватель, но потом же придёт такой счёт за услуги, что станет ужасно больно «за бесцельно прожитые годы». Я придумал для себя другой, бесплатный способ подогревать квартиру – ставил две огромные кастрюли с водой на плиту, грел, и нёс горячие в комнату, обхватив ручки «хваташками». Через пару часов процедуру повторял. Понятно, что неудобно, надоедает постоянно следить за временем и температурой кастрюль, но зато в комнате становилось ощутимо теплее и суше. Что ни сделаешь ради своего комфорта и экономии.