Дмитрий Ковальски – Призраки поместья Сент-Мор (страница 3)

Почтальон отвесил поклон и вышел.

Ресторан «Палкин» располагался выше по тому же Невскому проспекту. И там слышали про искомого автора, вот только он там не появлялся несколько дней. Возможно, выбрал обычный кабак.

Все иначе, догадался почтальон. Юноша уже перенес душевную травму, и теперь в его руках бумага, способная залечить эту боль. Вот только с каждым новым местом шанс встретить получателя уменьшался. Пока в каком-то из подвальных трактиров его имя не оказалось знакомо одному из завсегдатаев. Мужик с густой бородой и сощуренным от постоянного курения глазом с особой радостью признал в имени на конверте своего нового товарища.

– Так он по делу ускакал. Пришел к нему, получается, господин один, высокий, с пышными бакенбардами. – Мужик встал, руками показал бакенбарды и сгримасничал светскую рожу. – Говорит, проклятие, мол, спалило мой ювелирный магазин, а ты, говорит, смекаешь в этих гнусных делах. Мол, подсоби. Так он отказать-то и не смог.

Рассказчик плюхнулся на зад, опрокинул чашу медовухи, вытер черной рукой бороду и прослезился.

– Хороший малый он, отказать ему – что человека убить, даже если себе во вред.

– Действительно. – Почтальон проникся. – Мало нынче таких людей…

– А главное, ни копейки не нужно ему! – Вновь вскочил мужик, ударив кулаком по столу.

– Может, скажешь, где его искать?

– Адреса не знаю, тот благородный господин обещал показать ему дорогу. Но ты поищи пожарище где-то в этом районе. Думаю, быстро отыщешь нужный адрес.

– Может, еще подскажешь, как он выглядит.

Тут мужик-то и притих. Глянул с подозрением на почтальона. Немного подумал. Почесал бороду. И убедил себя в честности государственного служащего.

– Узнать молодца легко. Высокий, худой, как палка. Волосы такие… – Мужик изобразил руками непонятную фигуру над головой. – Такие взъерошенные, как пшеничный куст. Светлые. И одет в костюм. Сколько его ни встречал. Пиджак, жилетка и брюки навыпуск. Хороший, но потрепанный. Точно уж дворянской масти был.

Хоть и пьяница, а голова смекает, подумал почтальон и отправился дальше. На Невском про пожар не слышали. Зато, когда свернул на Литейную и прошел буквально несколько домов, тут уж нос и уловил нотки горелого дерева.

Два дня назад ювелирная лавка братьев Эрлихов неожиданно для всех вспыхнула и сгорела дотла за считаные часы. За это время интерес к ней не пропал. Наоборот, люди тянулись со всех концов города. Так как по слухам всему виной было проклятие красного камня, который один из братьев-владельцев привез из Африки.

Перед пепелищем стояла толпа. На нее-то и ориентировался почтальон. Когда он подошел ближе, то застал адресата в неловком положении. Его держал за грудки невысокий полный мужчина с блестящей лысиной. Мужчина что-то грозно кричал. Однако выглядел очень комично, потому как, чтобы хоть немного приподнять парня, ему приходилось стоять на цыпочках.

– Что здесь происходит? – спросил почтальон у рядом стоящей дамы.

– Виктор Эрлих планирует выбить дурь из этого паренька, – спокойно ответила она, словно картина для нее была совершенно обыкновенной.

– Что он натворил?

– Это-то мы и пытаемся разузнать, господин Эрлих так кричит впервые.

Почтальон подошел ближе и положил кричащему на плечо руку. Пусть он не был полицейским, но все же являлся представителем государственной службы. Поэтому обратился с серьезным тоном.

– Господин Эрлих, прошу вас убрать от парня руки!

Виктор обернулся, мощно выдул носом воздух, как бык, и убрал руки. На самом деле они давно затекли, но пасовать в такой спорной ситуации он не хотел. Не любил выглядеть слабаком. А тут и случай подвернулся.

– У меня к этому господину важное сообщение, – продолжил почтальон. – Его ждут государственные дела.

Шанса на то, что взвинченный человек поверит в это, не было. Однако Эрлих успокоился и даже как-то обиженно обратился к почтальону.

– Пусть сначала закончит с моим делом, а уж потом берется за государственные.

– В вашем деле нет никакой загадки, господин Эрлих, – безразлично начал молодой человек, – я уже все вам рассказал.

В ту же секунду круглый, как шар, мужчина вновь вспыхнул и схватил парня за лацканы пиджака.

– Вы в своем уме! Вы называете меня лгуном и аферистом!

– Что вы! Я вам сказал только то, что могло произойти на самом деле!

Молодой человек аккуратно снял руки Виктора Эрлиха с пиджака, вошел в обгоревший дом и наклонился к обугленным стеклянным осколкам.

– Как видите, следы разбитой лампы – причина возгорания. – Теперь он подошел к сгоревшей наполовину двери. – Но дверь заперта на ключ. Значит, кто-то бросил лампу и закрыл дверь, чтобы ненароком случайный свидетель не затушил пожар.

После этого он вернулся к владельцу ювелирной лавки и так же аккуратно вернул его руки на лацканы пиджака.

– А как вы сами сказали, ключи были только у вас. Вот я и делаю выводы. Никакого проклятия, только человеческая алчность, – произнес молодой человек.

– Мой брат пострадал! Получил ожоги! – Толстяк постарался поднять парня выше, но даже на цыпочках его роста и длины рук едва хватало.

– Вот это и странно, его ожог выглядит натурально, вот только манжеты рубашки, в которой он был в тот вечер, совсем не опалены. Как будто он закатал рукав, прежде чем оставить на себе след невиновности.

– Да как вы смеете! – Виктор Эрлих взмахнул рукой, целясь в челюсть своего оппонента.

Тот лишь откинул голову и толстенький кулак, похожий на кошачью лапку, пролетел мимо подбородка.

Тут снова вмешался почтальон. Для него все было ясно как день. Он оттащил бунтующего ювелира и обратился к парню.

– Вы в порядке?

– Конечно, – сказал тот, отряхивая подол пиджака, – поверьте, такое случается со мной часто.

Сквозь любопытную толпу подошли полицейские. Их компания имела успокоительный эффект. Когда с бунтующим ювелиром вопрос был решен, молодой человек подошел к почтальону.

– Для чего вы меня искали?

– Как ваше имя? – Почтальон потянулся за конвертом.

– Николай.

Лицо почтальона нахмурилось. Рука застыла внутри камзола. Неужели он ошибся адресатом? Хотя описанию он соответствовал. Но кто ему дал это описание? Пьянчуга из кабака?

– Ах, – улыбнувшись, сказал молодой человек. – Видимо, письмо на имя Николаса Райта? Это мой псевдоним.

Глава 3

Имение Сент-Мор когда-то было местом, куда стремился попасть каждый. Радушный прием Кристофа. Отличная партия в шахматы с Матисом. Компания прекрасной Мари. И потрясающее вино под звуки рояля в исполнении Анны-Николь. Все это осталось в прошлом.

Былые заслуги виноградников «черной шишки» обернулись дурной репутацией. Теперь никто не желал видеть на своем столе бутылки сорта пино-нуар из поместья Сент-Мор.

Бесконечные предложения о приобретении земель, которые Кристоф до сих пор деликатно отвергал, стали иссякать.

И как бы жители дома ни убеждали всех в том, что у них все хорошо, правду утаить не удалось, так как люди покидали это место, утверждая, что среди кустов винограда бродят духи, ведь саженцы были посажены на брошенном кладбище.

И если работники уходили оттого, что кроме жалования их с Кристофом ничего не связывало, то бегство членов семьи многие приняли как негласное признание беды.

Анна-Николь появилась в семье Сент-Мор, когда двойняшкам исполнилось десять лет. Кристоф посчитал этот срок достаточным для траура по погибшей при родах супруге. Матерью двойняшкам она не стала. Как и не завела ребенка, о котором просил супруг.

В болезни Кристоф лишился всего, чем когда-то обольстил Анну-Николь. С каждым днем он выглядел хуже. Его волосы сменили пшеничный окрас на седой. Лицо осунулось, а голубые глаза потускнели. Иногда затуманенный взгляд блуждал по лицам, совершенно не различая их владельцев.

Анна-Николь быстро поняла, что от семьи Сент-Мор получила все, что хотела. Ранним воскресным утром она покинула поместье, предварительно оставив все подаренные ей украшения. Компанию ей составил Луи Фере, советник Кристофа, – любитель карточных игр и больших ставок, но при этом с отличным вкусом к вину. Его главной рекомендацией последних месяцев было принять предложение на десятилетнюю аренду виноградников от испанского винодела сеньора Ортего. Это бы позволило семье Сент-Мор сохранить за собой землю и выправить финансовое положение. Но Кристоф был непреклонен, потому Луи решил как можно скорее найти новую работу.

Все, что осталось в покоях мачехи, – это скупая на слова записка. Анна-Николь поблагодарила за все Кристофа и отказалась от всего, на что могла претендовать. Матис письмо утаил, боясь расстроить отца. Но это не спасло старика. В жутких мучениях он скончался, усугубив и без того дурное положение семьи.

Место избегали. Повозки, обычно проезжающие мимо, теперь огибали район. Пассажиры на подъезде к имению легко расплачивались лишним часом за безопасную дорогу. Особенно если солнце шло к закату. Гости стали редкостью в этом доме. Но все же иногда карета останавливалась у главной двери. Как и сейчас.

Избегая осенней грязи, на подъездной дорожке из кабины вышел стройный статный мужчина. Возрастом не старше шестидесяти лет. С собранными в хвост каштановыми с проседью волосами. С острым носом и широкой улыбкой на лице.

Его встречал Франсуа.

– Мсье Фредерик Обрио, рады вашему визиту, пусть он и стал для нас сюрпризом. – Мажордом Франсуа учтиво поклонился и жестом пригласил гостя.