Дмитрий Ковальски – Призраки поместья Сент-Мор (страница 20)

Глава 23

На самом деле никаких новостей у Николаса не было. Точнее, он хотел поделиться своим открытием в кабинете Кристофа, но в последний момент передумал. Однако ему требовалась компания Мари. Почему? Он не знал. Словно новообретенная зависимость. Как от вина. Только она не разрушала организм. Хотя и вызывала опасения. Все из-за прошлого вечера. Теперь его не отпускала мысль, что Николас искал вовсе не призрака. И нашел что-то гораздо большее. Только пока не хватало смелости это признать.

Николас чувствовал себя глупо, но ничего поделать не мог. В любой другой ситуации он бы уже потерял всякий интерес к этому делу, потому как явно проглядывались следы человеческого вмешательства. Шкатулка в стене, скисшее вино из бочки. Ночной гость, который, скорее всего, не старше десяти лет. И еще множество незначительных деталей. Осталось найти виновного. После чего дело можно закрыть.

Раньше, имея эту информацию, Николас не раздумывая вывалил бы ее на Матиса и Мари, после чего покинул поместье. Но не сейчас, потому что брату и сестре (особенно сестре) грозила опасность.

Снова эти мысли. О чем бы он ни думал, все мысли сводились к Мари. Такого просто не могло случиться. Они знакомы всего пару дней.

Найти преступника и передать его полиции. Простая задача, которая практически решена.

Следовало действовать аккуратно, не привлекая лишнего внимания. И постепенно приближаться к мистификатору.

Но сначала требовалось избавить виноградники от пугающей неизвестности.

Выходя из комнаты, Николас посмотрел на себя в зеркало и впервые за долгое время задумался о том, что выглядит небрежно. Может, сбрить щетину и подстричь непослушные волосы?

Ночь. Легкий туман. Запах жженых листьев. Лучшие условия для появления призрака представить сложно. Может, только дождь и гроза?

Жак поприветствовал его поднятой рукой. Он стоял у кучи листьев, освещенный пламенем. Николас ответил тем же. В его компании необходимости не было. Разве что отгонять ворон.

Из-за перепада температуры виноградники застилал туман. Он не был густым и едва доставал до щиколоток. Лишь скрывал под собой землю.

– Люди говорили, что призрак явился на дальнем краю, – Николас процитировал себе слова Жака и пошел в указанную им сторону.

Иногда из тумана вылетали вороны. Потревоженные непрошеным гостем, они выкрикивали проклятия на вороньем языке и низко кружили над головой. Некоторые из них садились на кусты или деревянные ограды и наблюдали. Складывалось ощущение, что вороны переговариваются между собой.

– Кар. Какой негодяй! – кричала одна.

– Хам! Зачем он здесь! – подключалась вторая.

– Прррогони его! Прррогони!

– Я здесь ненадолго, – ответил Николас, как будто они могли его понять. Хотя он где-то слышал, что вороны умны.

Но ответ их не устроил. Они продолжали каркать. С округи слетались новые птицы. Садясь вокруг незваного гостя, они подключались к всеобщему птичьему возмущению. И каркали, каркали, каркали!

Николас держался как мог. Но и его терпению пришел конец. Он схватил ком влажной земли и бросил в ближайшую ворону. То ли та не заметила броска, то ли совсем охмелела, но ком ее сбил. Птицы разлетелись, но каркать не перестали.

– Заткните клювы, будьте добры! – выкрикнул Николас.

Птицы словно послушались его и в мгновение замолкли.

– Спасибо, – удивленно сказал Николас.

Его окружила тишина. Лишь изредка до слуха долетал взмах крыльев.

Дойдя до нужного места, Николас достал из саквояжа телеграф и электрическую свечу.

Дальний ворон удивленно каркнул.

Николас вращал ручку и водил лучом света по виноградным кустам. Высохшие и окруженные туманом, они скрючились над деревянными опорами, как мертвецы, вознеся сухие бескровные пальцы ветки к темным небесам. Какие-то части, словно сгнившую плоть, объедали вороны. Днем эта картина скрывалась под солнечными лучами. Но теперь Николас видел все плачевное состояние семьи Сент-Мор.

Световой диск медленно плыл, выхватывая из темноты новые и новые кусты. Ничего не менялось. Почему он решил, что устройство сработает именно сейчас? Николас не знал. Он лишь хотел найти всему научное объяснение и использовал для этого современные технологии.

Еще немного, и можно возвращаться, подумал Николас, когда свет уловил среди стеблей белое пятно.

Вопреки здравому смыслу уверенность писателя пошатнулась. К тому же слова, сказанные Жаком, надежно засели в его голове: «Белый и бесформенный, словно сотканный из тумана. С ужасной мордой, гнилым ртом и пустыми глазницами».

Он всего на миг остановил вращение ручки, но этого хватило, чтобы свет погас. Когда электрическая свеча зажглась, никого не было среди кустов винограда. Справа, тяжело хлопая крыльями, взлетела птица. Николас направил свет туда. Фигура переместилась. Довольно быстро для обычного человека. Она была белой, но имела форму, в этом Жак ошибся. Их разделяло не более тридцати шагов.

Лица не разобрать. Но оно и к лучшему, подумал Николас.

Белая фигура не двигалась. Из-за тумана казалось, что она парит над землей.

– Явно же это человек, – убеждал голос в голове. – Призраков чувствуешь иначе, ты же помнишь?

Он помнил, хотя уже давно не верил. Вибрация по телу, напряжение, мурашки, зной и холод. Воспоминания вернулись в его голову. Но ничего такого он не чувствовал. Только нарастающий страх. Возникла мысль, что призрак может быть настоящим. Просто писатель вне поля его влияния.

Николас сделал шаг. Ему понадобилось посмотреть под ноги, чтобы взять самодельное устройство, но за это время призрак исчез.

Появился он в двадцати шагах со спины Николаса, когда тот вращательными движениями вернул свет на виноградники. Невероятно быстрое перемещение. Человеку с таким не справиться.

С такого расстояния света было достаточно, чтобы определить темные пятна на расплывшемся лице как глаза, но не более того.

– Кто вы? Зачем вы здесь? – Николас попытался установить контакт, но призрак молчал.

Ближе. Надо подойти ближе. Или же… Николас намеренно остановил ручку, и свет погас. Призрак исчез. Но в ту же секунду писатель ощутил на спине тяжелый взгляд. Он возник позади. Николас развернулся, все еще оставаясь в темноте. Десять шагов, может, меньше. Один ряд виноградных кустов. Такое расстояние разделяло их. Электрическая свеча вновь заработала.

На этот раз лицо можно было разобрать. Бледное, потекшее, как свечной воск, оно не имело носа. Только пустые черные глазницы и искривленный рот. Призрак молчал. Николас прислушался к ощущениям. Тревога и нарастающий страх, и больше ничего. Никакого призрачного эффекта.

В этот раз он ручку не останавливал, но свет все равно погас. Фигура за секунду растворилась в темноте. И в то же мгновение возникла позади. Так близко, что ощущалось его тяжелое сдавленное дыхание.

Глухой стук, боль в затылке, и Николас погрузился во тьму.

Вороны кружили над бесчувственным телом и радостно каркали новой закуске.

Отрывок из книги Николаса Райта «Последний призрак».

Представьте, что вы умерли и стали призраком. Представили? Так вот теперь подумайте, есть ли вам дело до живых? Мне кажется, что нет. После смерти жизнь кажется чем-то незначительным.

Не то чтобы я умирал и потом воскрес, чтобы так судить. Но все же моя жизнь не раз подвергалась опасности. Мне даже довелось ощутить себя в роли духа. Потому как я видел собственное тело со стороны. Я парил, наблюдая за тем, как жизнь покидает тело вместе с вытекающей из раны кровью. И знаете что? Меня это не волновало. Даже не злил виновный в этом человек.

Именно тогда я пришел к умозаключению, что настоящим духам, тем самым, что по какой-то причине покинули бренные тела, совсем до нас нет дела. Просто представьте, что они меняют свою вечную загробную жизнь на то, чтобы греметь по ночам столовыми приборами и посудой. Стонут в темных углах, вместо того чтобы парить над землей. Глупо, не правда ли?

Если же их что-то и держит в этом мире, то только любовь. Любовь близких, которые никак не могут их отпустить или с которыми им трудно проститься.

Иногда мои путешествия приводят меня к интересным людям с интересной историей. Которым я, к своему удивлению, не могу найти рационального объяснения. В таких историях нет ни видений, ни похищений и – что больше всего меня радует – нет смертей.

В Московское театральное училище никак не мог поступить один юноша. Наше знакомство началось с того, что он попросил дозволения взять отрывок моей первой книги. Несмотря на то что я считал ее довольно бездарной, она ему нравилась. Вот только как он ни старался, ему не удавалось запомнить нужный монолог. Ко всему прочему он был ужасно невезучим молодым человеком. Выходя на сцену, он обязательно запинался. Мог угодить в лужу или поскользнуться на обычной дороге.

Когда я спросил его, что, может, он выбрал неверный жизненный курс, он ответил, что старается ради своей бабушки, которая мечтает увидеть его на театральной сцене. Увы, но бабушка так и не дожила до его триумфа. Однако с ее смертью жизнь юноши круто изменилась.

Еще при жизни она всегда переживала за него и всячески оберегала. Жила она в этом мире, как и многие бабушки, не ради себя, а ради собственного внука. И как мне кажется, после смерти своего призвания не изменила.

Однажды юноша мне признался о довольно удивительном случае. Он посчитал, что тот может меня заинтересовать и стать частью одной из книг. И был прав. В ночь, когда он учил тяжелую роль и никак не мог запомнить, ему приснилась бабушка. Ее руки держали книгу. Она попросила его поспать, чтобы набраться сил перед прослушиванием, а сама всю ночь ему читала нужный фрагмент. Парень говорил со мной честно, и у меня есть все основания верить ему, что текста он не учил, но утром знал все слова наизусть.